ОБРУЧЕННЫЕ С ВЕТРОМ: САГА «МОРСКОГО ВОЛКА»

Карибское море не прощало слабости, но оно обожало дерзость. Для тех, кто родился с солью в крови, оно было живым существом - капризным, жестоким и бесконечно голодным. В ту ночь море было спокойным, но это затишье пугало больше, чем девятибалльный шторм. Над зеркальной гладью застыл густой молочный туман, скрывающий очертания «Морского Волка» - фрегата, чей черный корпус казался вырезанным из застывшей лавы. На капитанском мостике замер Ким Намджун. Как истинный Альфа, он чувствовал вибрации корабля подошвами своих сапог. Намджун был тем, кто держал в узде хаос этой посудины. Его аура, пахнущая старым пергаментом и дубовой корой, распространялась по палубе, усмиряя страхи молодых матросов. Он медленно потирал костяшки пальцев, глядя в пустоту тумана. Намджун знал: за этим белым занавесом скрывается их цель. — Ты слишком напряжен, Джун-а. Даже мачты скрипят от твоего взгляда. К нему подошел Ким Сокджин. Единственный Омега в офицерском составе, он был тем, кого команда называла «Матерью Волков», хотя в лицо об этом говорить не решались — Джин виртуозно владел не только половником, но и хирургическим скальпелем. Его аромат лаванды и свежевыпеченного хлеба был единственным противоядием от запаха пороха и гнили. Джин поправил тяжелый колет и положил ладонь на плечо Намджуна. — Юнги не выходил из каюты три дня, — тихо произнес Джин. — Его гон близко, или он просто чувствует то, чего не чувствуем мы. — Он чувствует зов, — отозвался Намджун, не оборачиваясь. — Ты же знаешь, каково это для Альфы его калибра. Когда судьба подводит твою пару на расстояние пушечного выстрела, кровь начинает закипать задолго до того, как ты увидишь чужие паруса. В это время на баке, вдали от серьезных разговоров старших, кипела иная жизнь. Чон Чонгук, молодой Альфа с телом, отлитым из стали, и азартом в глазах, методично точил свой огромный палаш. Каждый звук соприкосновения металла о точильный камень выбивал искры, которые на мгновение освещали его сосредоточенное лицо. От него исходил густой аромат дикого мускуса и костра — запах воина, который не знает пощады. — Гуки, ты протрешь в нем дыру еще до того, как мы сцепимся бортами, — лениво протянул Ким Тэхен. Тэхен, изящный Омега с внешностью падшего ангела, полулежал на горе пушечных ядер, закинув ногу на ногу. Его аромат сандала и ночного жасмина был настолько дурманящим, что молодые альфы в команде старались не дышать лишний раз, проходя мимо. Но Тэхен принадлежал только этому морю... и, возможно, немного Чонгуку, который сейчас лишь фыркнул в ответ. — «Роза Юга» — это не просто торговое судно, Тэ, — серьезно ответил Чонгук. — У них охрана из королевских гвардейцев. Капитан Пак, говорят, лично застрелил троих пиратов в прошлом месяце. Я хочу быть готов. — Пусть стреляет, — Тэхен подбросил в руке позолоченный пистоль. — Моя пуля всегда находит цель первой. Если этот Пак так хорош, я оставлю его для Кэпа. Юнги-хену давно нужно выпустить пар. — О каком паре вы тут болтаете? — раздался звонкий голос, и сверху, прямо с реев, спрыгнул Чон Хосок. Его приземление было бесшумным, как у кота. Хосок был Альфой-солнцем, мастером абордажа, чей запах горького апельсина и пороха бодрил команду лучше любого рома. Он проверил крепления своих сабель и широко улыбнулся, обнажая ровные зубы. — Пушки на нижней палубе готовы! Картечь заряжена. Ребята ворчат, что заждались добычи, но я сказал им: сегодня мы берем не золото. Сегодня мы берем легенду. Хосок обернулся к дверям капитанской каюты. Там было тихо. Слишком тихо. — Как думаете, — понизил голос Хосок, — Кэп правда собирается взять его в плен? Этого капитана? Это же безумие. Весь флот Его Величества будет охотиться за нами до края света. — Юнги плевать на флот, — отрезал появившийся рядом Намджун. Команда тут же вытянулась в струнку. — Юнги ищет не золото и не славу. Он ищет ту часть себя, которую у него вырвали в тот день, когда его предали. И если этот Пак — ключ к его покою, мы перевернем весь океан, чтобы достать его. В этот момент туман начал рваться. Первые лучи рассвета, холодные и бледные, прорезали дымку. На горизонте показалось белое пятно. «Роза Юга». Она шла гордо, не подозревая, что за ней наблюдают шесть пар глаз, жаждущих схватки. Дверь капитанской каюты отворилась с тяжелым, стонущим звуком. Мин Юнги вышел на палубу. На нем был черный кожаный камзол, наглухо застегнутый под горло. Бледная кожа в свете зари казалась почти прозрачной, а шрам, пересекающий левую щеку, пульсировал багровым. Его аура — Альфы высшего порядка — обрушилась на корабль физическим весом. Запах горького шоколада и старого коньяка, пропитанного дымом пожарищ, заставил команду замолчать. Юнги прошел к борту, вцепившись пальцами в дерево перил. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ветер, летящий со стороны «Розы Юга», принес то, что он искал. Сладкий персик. Такой тонкий, едва уловимый аромат омеги, спрятанный за слоями блокаторов и морской соли. Но для Юнги этот запах прозвучал как гром среди ясного неба. Его внутренний зверь, который годами сидел в ледяной клетке одиночества, внезапно поднял голову и издал оглушительный рев. «Твой... Истинный... Найти... Присвоить...» Юнги резко открыл глаза. Теперь в них не было льда — там полыхал чистый, первобытный огонь. — Намджун, — голос капитана был хриплым, как скрежет камней. — Максимальный ход. — Будет сделано, Кэп. — Хосок, Чонгук — абордажная группа за вами. Тэхен — сними рулевого. Джин — приготовь лазарет. Юнги выхватил свою саблю. Лезвие хищно блеснуло, отражая первый луч солнца. — Слушайте меня все! — выкрикнул Юнги, и его голос разнесся над водой, достигая, казалось, самого дна. — Сегодня мы не пираты. Сегодня мы — сама судьба. Не смейте убивать их капитана. Онпринадлежит мне. Душой, телом и каждым вздохом этого проклятого моря. «Морской Волк» рванулся вперед, разрезая волны. Охота началась. Охота, которая должна была закончиться либо величайшей любовью, либо полным уничтожением обоих. Где-то там, на палубе «Розы Юга», Пак Чимин вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежал холод. Он еще не знал, что его блокаторы бессильны перед тем, кто идет за ним. Он еще не знал, что через час его мир рухнет, чтобы возродиться в руках истинного Альфы. Шторм был уже здесь. И имя ему было — Мин Юнги.