Мой тихий огонёк

Вдыхая прохладный воздух, Кацуки крепко сжимал ладонь Деку. Судя по тому, как тот резко заворачивал и с каждым разом тянул всё сильнее на поворотах, местность была сложной. Бакуго мог точно определить, что они в лесу или в каком-то буреломе: земля под ногами была вязкой, он постоянно спотыкался о корни и булыжники. Кацуки казалось, что они поднимаются по склону — возможно, это была небольшая гора. В какое же дерьмовое место их затащили — явно чертовски далеко от города. Бакуго мог лишь молиться о том, чтобы через полчаса этого марафона они вышли на дорогу. Но мечты остаются мечтами. Деку резко дёрнул его вниз, заставляя Кацуки запнуться о собственные ноги. Его силой втащили в какую-то яму, и Изуку тут же прижал его спиной к земле. По-видимому, там был выступ или что-то вроде того: корни больно впились в лопатки, ноги слегка утопали в рыхлой земле, к лицу также прижимались какие-то длинные ветки или это была трава. Когда Бакуго уже был готов открыть рот и как следует спросить, какого чёрта тот делает, Изуку накрыл его губы своей ладонью — та слегка дрожала. Чёрт бы побрал этого идиота. Будь они в другой ситуации, Кацуки наверняка бы уже орал на Деку за такие вольности. Кто знает, где побывали эти руки? Но сейчас, находясь в лесу без возможности видеть и слышать, он был бесполезен. Пришлось довериться Изуку, особенно после того, как тот принял решение спрятаться, а не бежать дальше. Скорее всего, за ними был «хвост», и это явно не один человек — с одним-то ботаник справился бы без труда. Рука на его губах медленно сползла вниз и остановилась на плече. Чёртова маска — из-за неё он не мог понять, что происходит вокруг. По тому, как Деку убрал ладонь с его лица, можно было подумать, что всё в порядке, но напряжение в его пальцах было ощутимо даже через слой одежды. Раскрыли ли их местонахождение? Злодеи ушли, и ботаник просто ждёт, пока они отойдут подальше, чтобы продолжить путь? Столько вопросов, а ответов — ноль. Почему они всё ещё сидят тут? Поток мыслей был жёстко оборван, когда Изуку толкнул его ещё дальше, вдавливая тело в землю и корни, отчего блондин тихо зашипел. Сам Деку накрыл его собой. Несколько минут они сидели в полной тишине, пока ботаник наконец не соизволил поднять свою тушу. Кацуки решил, что они достаточно долго пробыли в бездействии. — Какого чёрта ты творишь, идиот?! Изуку подвинулся, расслабляясь и отходя чуть вбок. «С. Л. Е. Ж. К. А.», — написал он на ладони Бакуго. — Это было и так понятно, спасибо, Королева Очевидность, — прошептал блондин в ответ. Его голос звучал грубо, а челюсть чуть болела от постоянного напряжения, но он мог справиться с этим. Вместо того чтобы думать о дискомфорте, Кацуки представил, как парень напротив него тяжело вздыхает и, отворачиваясь, хмурится, явно недовольный ответом. — Слушай, ботаник, в той комнате, куда нас бросили... вокруг тебя всё было липкое и воняло кровью. Они тебя ранили? Что вообще им было нужно? — Если отбросить все шутки и гнев в сторону, Бакуго мог вспомнить много мелочей и порезов на теле ботаника, когда в первый раз осматривал его. Но вместо полноценного ответа Деку лишь написал: «В. С. Е. Х. О. Р. О. Ш. О.». — Это, блять, не ответ! Стукни по руке, если ты ранен, если нет — ущипни. И лучше бы тебе не врать мне, потому что если ты вдруг соврёшь, я... Не успел Кацуки договорить, как его сильно стукнули по руке. Явно недовольный этим допросом, Деку встал. «П. О. Р. А. Д. О. М. О. Й.» По-видимому, на этом разговор был окончен. Дальше они шли молча и уже не так торопились, проверяя каждый куст, что сильно бесило Кацуки. Он пытался сосредоточиться на земле под ногами: вязкая, как после дождя. Не то чтобы он мог видеть её или ощущать голыми ногами, но чувство того, как твои ботинки слегка засасывает под землю, вполне могло намекать на многое. Рука Деку, сжимавшая его собственную ладонь, была неестественно шершавой. После того как им исполнилось по четыре года, они перестали ходить за ручку, предпочитая избегать друг друга. В средней школе их отношения были совершенно иными. Во многом в этом был виноват Бакуго — ведь именно его действия привели к тому, что они имеют сейчас. Что касается UA, то тут он скорее облажался. На теле Деку было много шрамов и ожогов: некоторые оставил он, другие — его причуда. Ладонь ботаника сжалась на его запястье, отчего особенно длинный рубец упёрся в указательный палец блондина. Чувствует ли Деку боль? Причиняют ли ему прикосновения к пальцам неприятные ощущения? Некоторые из ожогов самого Бакуго зудели и чесались, а от прикосновений всё становилось только хуже. Чувствуют ли руки Деку то же самое, когда он держит карандаш или столовые приборы? Кацуки слышал, как врачи предостерегали этого идиота от чрезмерных нагрузок — что-то о том, что он может вовсе лишиться рук. Нога Бакуго врезалась во что-то твёрдое, и руки сами собой вылетели вперёд в попытке остановить падение. Удар был лёгким, если не считать того, что из-за железной херни на голове он сумел буквально «попробовать» грунт. Садясь, он начал отряхивать лицо. — Деку! — закричал Кацуки, не заботясь о том, что его голос звучал слишком громко. Продолжая вытирать грязь с лица, он ожидал, что ответ придёт через секунду, но этого не случилось. На мгновение Бакуго запаниковал: что, если Деку не заметил, что он упал, и пошёл дальше? Тогда он останется здесь совсем один. Он вскочил на ноги и вслепую потянулся вперёд, пытаясь нащупать напарника. — Деку! — снова позвал он. Что-то врезалось в него — камень, кулак или что-то ещё. Это сбило его с ног. От удара перехватило дыхание, диафрагма сжалась. Чёрт, это было неприятно. Затем кто-то встал над ним, и его босые ноги оказались по обе стороны от рёбер Кацуки. Почему босые? У злодеев не нашлось денег на обувь или это чья-то причуда, требующая прямого доступа к земле? Кацуки обхватил чужую лодыжку и сжал её. Нога оттолкнула его назад. Это точно был Деку. Но что, чёрт возьми, он делал? И какого хрена он всё это время шёл босиком, даже не сказав Бакуго об этом? Но сейчас надо было думать о другом: Деку не помог ему подняться, а оттолкнул в сторону, направившись прямо на то, что ударило Кацуки. Внезапно Деку рванул вперёд, и одна его нога оторвалась от земли. Он с кем-то дрался. Кацуки попытался встать, чтобы вдохнуть и вернуться в бой — наконец-то сделать хоть что-нибудь! Он встал позади Деку, вытянув руку в его сторону в надежде, что она укажет на противника, и выстрелил. Ботаник не дал ему опомниться: просто схватил за запястье и снова бросился бежать. Скорее всего, Бакуго всё же попал в цель. Но когда злодеи успели найти их? Привлёк ли их крик Бакуго или они уже какое-то время следили за ними, а Деку просто не успел вовремя среагировать? Они бежали, и земля под ногами становилась всё более каменистой; мелкая крошка осыпалась под подошвами. В голову Кацуки пришла мысль, что бегать босиком по камням — идея паршивая. Как вдруг земля просто исчезла из-под его ног. Чёртов Деку сбросил их с обрыва! Парень с кудряшками вцепился в Бакуго мёртвой хваткой, будто пытался притвориться маленькой обезьянкой. Всё было «хорошо». Они просто падали с уродского обрыва, и Кацуки понятия не имел, что там внизу. Что ж, он не собирался превращаться в чёртов блин на склоне горы. Бакуго вытянул руку вниз, собираясь использовать причуду, чтобы остановить падение или хотя бы задержаться в воздухе. Можно было попробовать уменьшить силу взрыва, и тогда они, скорее всего, смогли бы благополучно приземлиться. Но это всё равно было опасно: они могли рухнуть на землю через секунду. Как узнать, насколько они близки к цели? Была ли там вообще земля? Пляж, камни или что-то другое? Деку снова начал писать азбукой Морзе у него на шее, но из-за выброса адреналина Бакуго, должно быть, пропустил первую букву. «...О — Д — А» «Вода?» — предположил Кацуки. Изуку сжал его плечо. «Река?» — ещё одно сжатие, на этот раз более сильное, чем прежде. И они упали. Врезались в поток с оглушительной силой. Холод стал неожиданным ударом, напомнив Бакуго лёд того двумордого придурка. Течение реки было очень быстрым, а под маской вода мешала дышать; в какой-то степени она даже тянула его на дно. Деку всё это время был рядом, крепко держась за плечи Бакуго. К несчастью для них, в русле оказалось много камней. Они врезались в один из них. Деку сорвало со спины Кацуки и отбросило неизвестно куда. Казалось, река испытывала особое удовольствие, швыряя его в разные стороны и ударяя о валуны, пока он отчаянно пытался сделать вдох. Блядские американские горки. К тому времени, как течение успокоилось, всё его тело ломило. Холод пробирал до самых костей. Кацуки тяжело дышал, жадно глотая воздух ртом. Во время «купания» маска на лице сдвинулась, и теперь каждый раз, когда он открывал рот, железяка царапала верхнюю губу. Бакуго лежал на скользких камнях, впившихся в спину и бёдра. Как только лёгкие перестали гореть от нехватки воздуха, а руки начали хоть немного слушаться, он закричал от ярости, отчаяния и страха. Он потерял Деку. На этот раз всё могло быть намного хуже. Кто знает, как далеко унесла их река? Жив ли ещё этот придурок? Сколько они вообще пробыли в воде? Ищут ли их герои? Приподнявшись на одном колене, Кацуки застыл, ощущая пульсацию в ноге — через несколько часов ему точно станет совсем хреново. Одежда промокла насквозь, ботинки наполнились ледяной водой. Маска казалась тяжелее, чем раньше, она буквально тянула голову вниз. — ДЕКУ! — позвал он. Кацуки надеялся, что река унесла их достаточно далеко от злодеев и те не услышат его крик. Шлем задевал верхнюю челюсть, раздирая губу. Ответа не последовало. Но даже если бы Изуку отозвался, Бакуго всё равно бы его не услышал. — ИЗУКУ! — снова позвал он. Бакуго понимал, что не может сидеть здесь вечно и просто орать, надеясь на чудо. Если подумать, во время падения Деку сгруппировался так, чтобы основной удар пришёлся именно на него, а не на Бакуго. И то, как этот задрот выталкивал его голову выше уровня воды, стараясь сделать всё возможное, чтобы она не затекала в шлем... Учитывая это, Мидория наверняка получил гораздо больше ранений. Вполне вероятно, что Деку мог удариться головой о камни или сломать ноги. Кацуки даже думать не хотел о возможности того, что где-то рядом — или ещё дальше по течению — лежит бессознательное тело с выбитыми мозгами и переломанными конечностями. Если это окажется правдой, то как он узнает об этом? Как они выберутся? Смогут ли их вообще найти? Бакуго гнал эти мысли прочь. Одно лишь представление о гибели этого тупого идиота выводило его из себя. Деку не мог так просто сдохнуть. Никто не имеет права так погибнуть. Кацуки попытался отбросить дурные мысли, вместо этого стараясь понять, как найти Деку и выбраться из этой западни живыми. Нужно было составить что-то наподобие поисковой сетки — именно этому учила их Тринадцатая. Хотя обычно глухие и слепые люди не проводят спасательных операций, сейчас у него не было выбора. Блондин не мог оставлять метки, потому что всё равно не увидел бы их. Он мог бы собрать небольшую башенку из камней, но если весь этот пляж был сплошной кучей валунов, то таких башенок тут наверняка было пруд пруди. Идея была отброшена сразу. Но и бродить туда-сюда в надежде наткнуться на тело — тоже не вариант. Пляж был широким, и Кацуки не знал точно, в какой стороне Деку: ботаник мог лежать у кромки воды, мог отползти подальше или вообще остаться где-то посередине. Был ли у этой реки другой берег? Если да, то вполне вероятно, что Изуку на том краю. Но Кацуки точно не собирался снова лезть в воду, чтобы проверить это. Выставив руки вперёд, блондин упёрся в камни, перенося основной вес сначала на ладони, а затем и на ноги. Колени гудели и выли от боли, а руки дрожали, выражая протест. Наконец Кацуки смог выпрямиться в полный рост. Единственное, что ему оставалось — просто бродить по пляжу, высчитывая каждый шаг. Он старался держаться ближе к воде: если его теория о травмах была верна, то у Деку либо не осталось сил, либо он был в отключке и не мог самостоятельно выбраться. Если так, то вероятность наткнуться на него была выше.

***

— ДЕКУ! — звал он снова и снова, пока голос не охрип, а подбородок полностью не окрасился в красное. Его губа окончательно порвалась, и по тому, как по нижней части лица стекала теплая жидкость, он безошибочно определял — это кровь. Кацуки разминал руки, чтобы унять дрожь, и чувствовал боль в ладонях, исцарапанных о камни. Он давно перестал считать шаги — это было бесполезной тратой сил. Он промок и замерз; солнце больше не освещало овраг, в котором они застряли. Кацуки чувствовал это по температуре. Когда они сбежали, было позднее утро, когда падали — стояла жара, значит, это случилось около часа или двух дня. Но сейчас был вечер. Поздний вечер, скорее всего — около восьми. Он не хотел признаваться в этом даже самому себе, но ему было страшно. Чертовски страшно. Он не знал, где находится, не знал, где Деку. Он мог пройти мимо него полчаса назад — просто мимо разбитого, лежащего без сознания тела — и не заметить. «Но он же не мёртв, так? Деку просто не мог погибнуть так глупо». Кацуки гнал эти мысли прочь, но с каждым шагом они становились всё реальнее. Образ изувеченного Деку то и дело всплывал в голове: кровавая лужа, тянущаяся по камням, или переломанная в шести местах рука в неестественной позе... Чёрт, это могла быть пробитая башка. Просто вмятина в черепе. — ИЗУКУ!!! ДЕКУ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — Кацуки закричал, чувствуя, как срывается голос на последнем слове. Он привык к тому, что ничего не слышит, но эта тишина и эта темнота были намного хуже. Они давили со всех сторон, изматывали. В вакууме маски его мысли звучали оглушительно громко. Они кричали о его неудаче. Он потерял Изуку. Он должен был вытащить их обоих. Ему нужно было держать его крепче, когда они упали в воду, а не просто надеяться, что Изуку справится. Изуку, у которого нет причуды. Изуку, у которого на шее железный ошейник, затрудняющий дыхание. Изуку мог погибнуть, и во всём был виноват Кацуки. Кацуки не обращал внимания на то, что слёзы намочили и без того промокшую ткань повязки. Он снова сжал кулаки, пытаясь успокоиться, заставить руки перестать дрожать. Пытаясь отвлечься от навязчивого кошмара. Изуку не был мертв. Кацуки просто ещё не нашёл его. Он где-то дальше по берегу или в другом направлении. Он сейчас найдётся. Кацуки его найдёт. Он не был мертв. Кацуки его не убил.

***

Всё тело Бакуго дрожало и сопротивлялось. По ощущениям, он шёл уже больше трёх часов, отчего и без того уставшие ноги буквально вопили от боли. Воздух вокруг стал ещё холоднее — скорее всего, сейчас была ночь; по крайней мере, он на это надеялся. Хотя мысль о том, что он провёл большую часть дня и вечера, блуждая по каменистому берегу после заплыва в реке, которая явно пыталась их прикончить, совсем его не радовала. — Изук… — что-то отскочило от плеча Кацуки. Кажется, камешек. Он прилетел с той стороны, откуда Бакуго только что пришёл, но чуть ниже, будто бросавший находился в самой воде. «Это должен быть он. Значит, я его не обогнал. Не убил». Кацуки приходилось заставлять себя не ускоряться, медленно и осторожно пробираться между скалами и валунами. Будет просто «потрясающе», если он наконец найдёт Изуку, но сам разобьётся в двух метрах от этого задрота. Местность резко сменилась с каменистой на песчаную, и ботинок Кацуки провалился в мокрый песок у самой кромки воды. — Изуку? Это ты? — ещё один камешек отскочил от его груди. Бакуго двигался очень медленно, едва переставляя ноги. Прежде чем сделать шаг, он буквально ощупывал пространство перед собой — меньше всего на свете он хотел случайно пнуть этого долбаного ботаника. Ещё один камешек, на этот раз в спину. Чёрт, он зашёл слишком далеко. Осторожно развернувшись, Кацуки пошёл обратно, забирая чуть дальше от воды. Ботинок обо что-то ударился. Он опустился на колени, стараясь не тревожить травмированную ногу, и протянул руку вперёд. Пальцы сомкнулись на босой лодыжке. Изуку. Кацуки до сих пор не понимал, когда и как этот придурок потерял обувь, но это была проблема на потом. Не успел он потянуть ногу на себя, как чья-то рука схватила его за предплечье и притянула в крепкие, отчаянные объятия. Бакуго ответил тем же, позволяя Деку уткнуться лицом в изгиб его шеи и стараясь не задеть его голову своим дурацким шлемом. Кацуки окончательно сел на песок, тяжело дыша. Он нашёл его. Он нашёл этого тупого идиота живым. Деку, судя по всему, всё это время оставался в реке — его одежда была насквозь мокрой, будто её хорошенько прополоскали в ледяной воде и забыли выжать. Несколько мелких волн лизнули бёдра Бакуго. Теперь почти вся его нижняя часть тоже промокла, но ему было плевать. Он дрожал, и Деку в его руках дрожал тоже — то ли от холода, то ли от страха, а может, от всего сразу. — Ты жив, — это всё, что смог выдавить из себя Бакуго. Он аккуратно обхватил голову Изуку сзади, намереваясь запустить пальцы в копну спутанных кудряшек, но тот резко вздрогнул. Блондин отдёрнул руку — ладонь была мокрой и липкой. Он поднёс её к лицу и почувствовал резкий, металлический запах. Кровь. Вот почему Изуку не откликнулся раньше. Вот почему он лежал здесь, а не шёл навстречу. Этот придурок всё-таки ударился головой, как Кацуки и боялся. И судя по тому, что он до сих пор наполовину в воде, Деку лишь недавно пришёл в себя. Чёртову идиоту чертовски повезло, что он не захлебнулся.