Любовь не во владении, а в уважении

      Вэй Усянь не знал, что делать с открывшейся ему информацией. Сведения оказались до безобразия жуткими и пугающими. Крохотные ростки сочувствия в отношении Лань Ванцзи, которые пытались пробиться в сердце актёра, оказались мгновенно уничтожены новостью о том, что были и другие несчастные. Те, кого Второй господин называл переродившейся женой. Был ли сам Вэй Усянь вообще похож на ту самую Вэй Ин? Возможно, у Лань Ванцзи просто случилось помутнение рассудка? Или взыграла похоть? Снова… «Если подобное происходит не в первый раз, то всё значительно хуже, чем казалось, — обреченно осознал Вэй Усянь, прикинув в уме возможные варианты развития событий. Ни один ему не понравился. Совсем. — Удастся ли мне усыпить его бдительность в достаточной мере, чтобы бежать?». А, между тем, напряженный разговор родственников продолжался. — Дядя, по крайней мере, на сей раз нам не придётся иметь дело с девой, которая способна зачать, — миролюбиво заметил Лань Сичэнь. Видимо, в прошлом Лань Ванцзи насильно брал девушек, но… что делали с теми, кому не посчастливилось от него зачать? Вэй Усянь не был уверен, что хотел знать ответ на данный вопрос. — Хоть какая-то радостная весть, — недовольно отозвался дядя. Похоже, никакие аргументы братьев не могли тронуть его сердце. И его реакция выглядела как крайне удачное стечение обстоятельств. Ещё один возможный союзник! Какая невиданная удача! Вэй Усянь всерьёз задумался о том, чтобы привлечь таинственного дядюшку на свою сторону, пусть и не знал, насколько сильно было его влияние на Лань Ванцзи. «Должно быть, полной власти он над братьями Лань не имеет. Иначе не допустил бы чего-то подобного. Но… разве не стоит всё-таки попытаться сделать хоть что-то? Это лучше, чем сидеть сложа руки и ожидать, пока другие решат мою судьбу!», — заключил Вэй Усянь. Впрочем, ему ещё следовало хорошенько поразмыслить о том, как использовать возможного союзника. Увы, как бы ему не хотелось выведать побольше, подслушивать дальше было чревато неприятностями, а потому актёр решил изобразить пробуждение. Бесшумно вернувшись в лежачее положение, он намеренно громко завозился и закашлялся, будто проснулся от сильнейшей жажды. И пусть Вэй Усянь потерял шанс получить побольше полезных сведений, у него и так накопилось немало пищи для размышлений. И, положа руку на сердце, он боялся, что услышит нечто такое, из-за чего не сможет сдержаться, выдаст себя и, тем самым, разозлит Лань Сичэня. Тот в своей мягкой улыбке скрывал острейший клинок… Да и с дядюшкой следовало познакомиться, пока тот не ушёл. Вдруг иного шанса не представилось бы? Не стоило рисковать возможностью обретения если не спасения, то хотя бы союзника… — Вэй Ин! — Лань Ванцзи поспешил за ширму, чтобы помочь Вэй Усяню сесть, после чего аккуратно вручил ему чашу с водой. Он вёл себя как искренне обеспокоенный муж, но… кто бы поверил Второму господину после пережитого насилия? — Лань Чжань, — слабо улыбнулся юноша. Пришлось приложить немало усилий, чтобы выдавить из себя подобие улыбки. Особенно если в действительности он испытывал исключительно отрицательные эмоции. — Спасибо… Благодарить своего мучителя казалось величайшей глупостью, но… раз уж Вэй Усянь согласился сыграть чужую жену… вариантов у него имелось не так много. Терять любой из них… Юноша не ощущал в себе подобной смелости. Да и поступать по-настоящему глупо не желал. — Как ты? — спокойно поинтересовался Лань Ванцзи, окинув собеседника внимательным взглядом. Будто хотел проникнуть под кожу, а то и вовсе в мысли. — Уже лучше, — пожал плечами Вэй Усянь. Видимо, крепкий сон и лекарства действительно смогли облегчить его состояние. — Кажется, я слышал голоса. У нас гости? — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. Накинув на юношу верхнее одеяние, он помог ему подняться и выйти из-за ширмы, дабы поприветствовать старших родственников. — Дядя, старший брат, — Вэй Усянь вежливо поклонился присутствующим. Он быстро вошёл в образ и стал обращаться к старшим так, как могла бы это сделать настоящая Вэй Ин. — Как тебя зовут? – нахмурился дядя, внимательно разглядывая юношу и поглаживая свою жиденькую некрасивую бородку. — Вэй Ин, дядюшка, — с наигранным смущением отозвался Вэй Усянь. Он слегка опустил голову, но осторожно разглядывал красивого статного мужчину. Жаль только, что бородка уродовала его лицо. — Какое твое настоящее имя? – недовольно проворчал дядя, не поверив чужим словам. — Вэй Ин, дядюшка, — упрямо повторил Вэй Усянь. В присутствии Лань Сичэня он продолжал играть навязанную ему роль. — Если мои племянники тебе угрожают, просто скажи, — спокойно предложил дядя, видимо, о чём-то догадавшись. — Дядя, вы слишком строги, — покачал головой Вэй Усянь, вновь скромно опустив взгляд. — Лань Чжань снова заботится обо мне. Разве это не прекрасно? – слабо улыбнулся он, но голову так и не поднял. Конечно, он мог бы броситься к старшему в ноги и молить о помощи, но… Лань Сичэнь явно превосходил по положению старшего родственника, а потому… Следовало всё же выждать пару дней, чтобы театральная труппа благополучно уехала подальше от столицы. — Тц! Глупый мальчишка! – раздраженно воскликнул дядя, всплеснув руками. Похоже, чужое упрямство его сильно разозлило. — Диди, так приятно видеть, что Вэй Ин стала благоразумнее… — удовлетворённо улыбнулся Лань Сичэнь, одобрительно кивнув Вэй Усяню. — Мгм, — поддержал старшего брата Лань Ванцзи. «Благоразумнее! Ха! – мысленно рассмеялся Вэй Усянь. – А у меня есть выбор?».       Следующие несколько дней проходили по идентичному сценарию: Лань Ванцзи будил Вэй Усяня рано утром, помогал юноше привести себя в благопристойный вид и садился медитировать, а позднее приступал к физическим упражнениям. Спустя час слуги наконец приносили завтрак. Закончив трапезу, Лань Ванцзи оставлял пленника в одиночестве. Возвращался он лишь к обеду, а позже вплоть до ужина садился за чтение каких-то нудных философских трактатов. Иногда после вечерней трапезы он играл на гуцине. Порой просто сидел рядом с Вэй Усянем, задумчиво вглядываясь в его лицо и изредка поглаживая нежную кожу юноши кончиками пальцев. А ещё… перед каждым приемом пищи пленнику приходилось пить укрепляющие отвары и раз за разом переживать унизительную процедуру нанесения мази. Внутрь. К сожалению, заниматься данными процедурами самостоятельно Вэй Усяню никто не позволял, а потому приходилось терпеть чужие руки. Те действовали нежно и осторожно, но актёр хорошо помнил, сколько боли они могли причинить. На протяжении этих дней «супруги» почти не разговаривали. Лань Ванцзи совершенно не интересовался Вэй Усянем и его жизнью. Про себя тоже почти не рассказывал. Становилось абсолютно очевидно, что он сосредоточился на образе Вэй Ин из своих воспоминаний, а реальный человек не вызывал у него никакого интереса. Впрочем, Вэй Усянь начинал подозревать, что и настоящая Вэй Ин тоже не ощущала на себе великую любовь Второго господина. Актёр совершенно не понимал, какие отношения связывали этих людей: слова Лань Сичэня мало соответствовали увиденной им действительности. Не так он представлял себе искренние чувства в отношении любимого человека. Совсем не так… Вэй Усянь изнывал от скуки. Ему не позволяли покидать комнату, поскольку Лань Ванцзи «переживал» о его здоровье. Слуги не разговаривали с Вэй Усянем. То ли им запретили, то ли они не видели смысла в общении с очередной игрушкой их господина. Любой из вариантов одинаково расстраивал Вэй Усяня. Книг юноше не давали, поскольку он с самого начала предпочёл претвориться неграмотным, дабы не навлечь на себя беду. Вот и получалось, что единственным доступным развлечением для актёра оказалась игра на флейте. Ежедневно юноша наигрывал грустные мелодии из известных ему пьес, да при любой удобной возможности следил за Лань Ванцзи. Вэй Усянь изучал привычки своего мучителя, отслеживал нюансы его поведения и искал точки, на которые можно было бы надавить для побега. Искал и не находил. Нет, если бы Лань Ванцзи и в самом деле любил свою супругу, то его чувства можно было бы использовать в своих интересах: чуть шире улыбнуться, переступить через себя и сказать пару ласковых слов, прикоснуться… Изобразить кроткую и любящую жену, а после попросить о чём-то. Например, прогуляться за пределами поместья… Но… как этого добиться, если Лань Ванцзи почти всё время молчал и ничем не интересовался? Вэй Усянь не знал. Просто не понимал, что требовалось сделать, дабы добиться от мучителя нужной реакции. Порой юноше казалось, что Вэй Ин обладала каким-то секретным талантом… возможно, способностью разговорить даже камень, если, согласно чужим словам, между супругами царила идиллия. Однако чаще Вэй Усяню казалось, что все отношения двух «влюблённых» строились исключительно на плотских утехах. Иного объяснения чужому поведению он не находил. И всё же Второй господин проявлял своеобразную заботу о своём пленнике: кормил его досыта, давал лекарства высочайшего качества… и в то же время оставался поразительно жесток: не позволял даже мыться и справлял нужду в одиночестве, что очень нервировало и смущало. Иногда Вэй Усянь задумывался, насколько далеко театральная группа успела уйти от столицы? Следовало ли подождать ещё пару дней? Или стоило воспользоваться первой же подвернувшейся возможностью бежать? Вэй Усянь не знал, а потому мучился от противоречий. И не торопился, поскольку справедливо опасался, что Первый министр мог навредить его близким.       Наконец вынужденное заточение Вэй Усяня закончилось. Утром, после завтрака старый лекарь осмотрел юношу, и сообщил, что его здоровье вернулось в норму, а потому тот вновь мог «наслаждаться» весенними играми со своим «супругом». Услышав эти новости, Лань Ванцзи просто кивнул и покинул комнату. «Хорошо хоть, что сразу не набросился», — с облегчением подумал Вэй Усянь, одевшись. Он вполне ожидал от своего мучителя чего-то подобного. К счастью, обошлось. — Вас вызывает Первый господин, — появление слуги вырвало актёра из мрачных размышлений и судорожных поисков вариантов, как избежать супружеской близости. – Не заставляйте его ждать. — Ммм… хорошо, — из-за длительного молчания голос Вэй Усяня звучал хрипло. За последние дни он почти не разговаривал. К столь долгому молчанию юноша не привык. Последовав за слугой, Вэй Усянь вновь старался запомнить дорогу, дабы составить в голове план поместья Первого министра. Пока что получалось не слишком хорошо. Несмотря на высокий статус владельцев, поместье семьи Лань не отличалось особой роскошью. Да, оно было идеально ухожено – видно, что слуги ежедневно тщательно следили за порядком. Но… В покоях Лань Ванцзи убранство выделялось строгостью и аскетичностью, из-за чего его владения казались застывшими во времени, скучными, серыми и безжизненными. Двор Лань Сичэня, напротив, был наполнен теплом и уютом – множество небольших мелочей вроде ваз с цветами или изысканной каллиграфии создавали более приятное впечатление. Однако Вэй Усянь уже запомнил, что Первый министр в улыбке прятал нож, а потому не терял бдительность. Войдя в покои Лань Сичэня, Вэй Усянь поздоровался и почтительно поклонился, но с удивлением обнаружил внутри одного лишь Мэн Яо. Тот сидел за низким столиком, расслабленно заваривал чай. Выглядел он при этом так, будто являлся здесь хозяином, а не гостем. — Господин Мэн? – удивлённо проговорил Вэй Усянь, замерев на пороге. Возможно, слуга ошибся и отвёл его не туда, куда следовало? — Здравствуй, милый, — приветливо улыбнулся Мэн Яо, будто встретил не едва знакомого юнца, а старого приятеля. – Как ты себя чувствуешь? – первый раз за последние дни кто-то искренне озаботился его состоянием. — Уже лучше… — осторожно отозвался Вэй Усянь. Несмотря на ласковое обращение и участливый голос, актёр оставался настороже. На всякий случай. — Проходи, — спокойно предложил Мэн Яо, заметив чужое замешательство. — Садись. — Мне сказали, что Первый господин вызвал этого недостойного… — заметил Вэй Усянь, пройдя вглубь помещения и заняв предложенное место. — Всё верно, — со смешком согласился Мэн Яо, налив собеседнику чай. — А-Хуань вызвал тебя по моей просьбе, — мягко пояснил он. И вновь ничуть не скрывал свою близость с чиновником высочайшего ранга, раз использовал столь интимное обращение. — По вашей просьбе? – удивился Вэй Усянь. Даже на всякий случай ущипнул себя, чтобы убедиться, что происходящее не являлось сном. Мало ли… Вдруг фантазия подкинула ему эту сцену в утешение? — Но для чего? — Разве ты не догадываешься? – лукаво улыбнулся Мэн Яо. — Неужели ты хочешь, чтобы этот твердолобый Лань Ванцзи снова навредил тебе во время вашего соития, милый? – поинтересовался он. Нагло. Бесцеремонно. И при этом его слова звучали столь обыденно! Так говорить о любовных утехах мог лишь тот, кто давно перестал считать близость между людьми чем-то значимым и сокровенным. С учётом профессии Мэн Яо, такое поведение казалось вполне логичным. Но всё равно… обсуждать что-то подобное с посторонним… Неправильно! Вэй Усянь едва не подавился чаем, который так не вовремя отпил из своей чаши. — Этот недостойный… — юноша запнулся, попытавшись подобрать слова. Он пока ещё не до конца понимал, насколько откровенным мог быть с этим человеком. — Предпочёл бы избежать подобной участи, — наконец проговорил он, отставив чашу с недопитым чаем в сторону. — Но ведь ты здесь именно ради его удовольствия! – возразил Мэн Яо, и от этого напоминания что-то болезненно сжалось внутри. — Разве одного раза ему было мало? – Вэй Усянь закусил губу в слабой попытке воззвать к собственному благоразумию. Стоило молчать. Не говорить ничего лишнего. Не выдавать своих истинных эмоций. Просто играть роль. Да-да! Всего лишь роль! Жаль только, что убеждать самого себя у актёра получалось очень плохо. — Второй господин больше не показывал никаких признаков желания… — Милый, если бы он тебя не желал, ты бы уже давно смог покинуть поместье, — со смешком заметил Мэн Яо. И в самом деле… Ради чего здесь до сих пор удерживали актёра? Не ради лечения же! — Но… — Вэй Усянь запнулся. Не знал, что следовало говорить. Как реагировать? В силу юного возраста и малого жизненного опыта он многое не понимал. – Тогда..? – юноша не знал, как спросить, почему на протяжении нескольких дней Лань Чжань не пытался его взять. Ни разу. Не то, что бы данный факт его огорчал, но всё-таки… — Лань Ванцзи пусть и болен рассудком, но предписания лекарей всегда исполняет, — усмехнулся Мэн Яо. Каждый раз, когда он произносил имя младшего брата своего любовника, в его мягкий нежный голос проскальзывали нотки неподдельного отвращения. Похоже, эти двое уже давно не ладили. Только непонятно, что именно послужило причиной их взаимной неприязни. — Из-за того, что в прошлом допустил ошибку, и его жена пострадала? – предположил Вэй Усянь. Это первое объяснение, которое пришло ему в голову. — Не знаю, в ту пору я был лишь юным учеником в весеннем доме, — безразлично пожал плечами Мэн Яо. — О событиях тех дней мне известно лишь со слов А-Хуаня, — похоже, сейчас он говорил абсолютно искренне, ведь… наверняка шестнадцать лет назад он и сам был ещё ребёнком, не знакомым со столь высокопоставленным чиновником. — А… Господин Мэн, правда ли, что были и другие? – после непродолжительной паузы Вэй Усянь всё-таки рискнул задать интересующий его вопрос. — Такие же… как я? — Несколько раз Лань Ванцзи принимал случайных дев за свою умершую жену, но… Как правило, утром он забывал о своей оплошности и возвращался к привычной апатии, — честно ответил Мэн Яо, медленно осушив свою чашу с чаем. — Почему же мне так повезло? – горько улыбнулся Вэй Усянь. В горле почему-то пересохло, а потому он поспешил утолить жажду чаем. — Не знаю, милый… Не знаю… — вздохнул Мэн Яо, разлив им новую порцию чая. — Но раз уж так сложились обстоятельства, тебе лучше подумать, как позаботиться о себе, — напомнил он о том, ради чего позвал актёра. — Например… — так и подмывало добавить «бежать?». Увы, вопрос казался слишком опасным. Вэй Усянь не рискнул озвучивать его вслух. — Не смей говорить о глупостях вроде побега, милый, — неожиданно холодно проговорил Мэн Яо, чутко уловив чужие намерения. — У А-Хуаня длинные руки, — вопреки прохладе в голосе, в глазах собеседника отчётливо читалось беспокойство. Его взгляд коротко метнулся к ширме, которая отделяла другую часть помещения. Неужели..? «Так нас подслушивают! – догадался Вэй Усянь, верно истолковав чужой жест. – Наверняка кто-то из старших слуг, а то и вовсе сам Первый господин. Но для чего? Кому из нас они не доверяют? Или опасаются, что я как-то наврежу весеннему цветку? Абсурд! Я же не полный идиот…». — Я не… — слабо улыбнулся Вэй Усянь. Всё, что он мог… Возразить и сделать вид, что даже не задумывался о подобном шаге. – Нет… — Когда Лань Ванцзи придет в себя, тебя отпустят, — ободряюще проговорил Мэн Яо. Пока что у актёра не было оснований доверять данному утверждению. Он и не собирался, поскольку понимал, что постороннему человеку не следовало знать секреты семьи Первого министра. Оставалось только надеяться на успешный побег. — А до тех пор мне исполнять любые его желания, — вновь через силу улыбнулся Вэй Усянь, залпом выпив предложенный ему чай. Увы, вкус напитка не смог смыть горечь, разлившуюся внутри из-за понимания своего незавидного положения. — А ты весьма сообразителен, милый, — со вздохом заметил Мэн Яо. Он выглядел искренне сочувствующим, но юноша пока не понимал, насколько следовало доверять данному человеку. Стоило ли ему доверять вообще? — Но это больно! – при одном воспоминании о том, как чужая возбуждённая плоть раз за разом вторгалась в его тело, Вэй Усянь ощутил бьющую его дрожь. — Близость двух мужчин может принести немало удовольствия… — возразил Мэн Яо. Будучи весенним цветком, он наверняка многое понимал в такого рода ласках. Вот только сам Вэй Усянь обладать подобными знаниями не хотел! — Обоим партнёрам, — добавил Мэн Яо, томно улыбнувшись. — Что-то не верится… — нахмурился Вэй Усянь, отставив опустевшую чашу обратно на стол. На разнообразные сладости и закуски он даже не смотреть, поскольку ощущал лёгкую тошноту. Не физическую, нет. Тошно ему было морально, но из-за этого кусок в горло не лез. — Если не попробуешь, то и не узнаешь, милый… — улыбка Мэн Яо стала ещё более… хитрой и неестественной. Будто он хищник, заприметивший жертву. Возможно, это предположение было не так уж и далеко от истины. — Господин Мэн! – испуганно воскликнул Вэй Усянь, когда собеседник внезапно придвинулся к нему и нежно погладил ладонью по щеке. — Ч-что вы..?! — Хочу показать, каково это, когда твой партнер не тупоголовый безумец, а опытный и чуткий человек, — просто отозвался Мэн Яо. Второй рукой он приобнял актёра за талию. Будто любовника. Совершенно непристойно. — Но… Разве вы с Первым господином не..? – слабо дёрнулся Вэй Усянь. Понимание, что весь их разговор подслушивали, сильно смущало. А также вызывало инстинктивный порыв сопротивляться и вырываться. Вот только… Если бы он случайно ударил любовника Первого министра… спас бы его Лань Ванцзи от гнева старшего брата? Вряд ли… — Такова воля А-Хуаня, — ответил Мэн Яо. Будто волей Первого министра можно было объяснить всё. Совсем всё. — А вы всегда делаете лишь то, чего он желает, господин Мэн? – нахмурился Вэй Усянь, чуть отодвинувшись в сторону. — Наши сердца бьются в унисон, разве могут наши желания отличаться? – тепло улыбнулся Мэн Яо, придвинувшись обратно и легко толкнув собеседника так, что тот оказался спиной на полу. Хорошо хоть головой не ударился. И всё же приятного в таком положении оказалось мало. Слова Мэн Яо сильно расходились с его действиями. Актер не понимал, как можно было говорить о любви с одним человеком и при этом быть готовым предаваться утехам по приказу. Даже если испытывал к «нужному» человеку равнодушие, а то и вовсе неприязнь. «Не удивлюсь, если Первый господин лишь использует его для собственной выгоды. А он… неужели и в самом деле любит столь гнилого человека? — размышлял Вэй Усянь, напряженно вглядываясь в чужое лицо. — Похоже, семья Лань имеет крайне странные представления о любви. Что старший брат, что младший…». — Господин Мэн, — запротестовал Вэй Усянь, попытавшись привстать на локтях. Однако собеседник с неожиданной силой прижал его обратно к полу и навис сверху. Крайне некомфортное положение. Отвратительное. — Неужели это так необходимо? — А ты хочешь терпеть боль, милый? – с абсолютно искренним недоумением вновь уточнил Мэн Яо. — Или надеешься, что после случившегося тебя не тронут? – хмыкнул он. — Нет, но… — слабо возразил Вэй Усянь. Их очевидно подслушивали. А причинять вред любовнику Первого министра… Здравый смысл подсказывал, что это было бы крайне неразумно. — Ты же понимаешь, что при попытке сопротивления пострадаешь сильнее? – продолжил допытываться Мэн Яо, будто предугадав, какие мысли роились в чужой голове. — Да, — согласился Вэй Усянь, на мгновение прикрыв глаза. Лишь бы не видеть чужой участливый взгляд. — Тогда подумай о том, чтобы подготовиться самостоятельно, — невинно улыбнулся Мэн Яо. Он всего лишь прижимал собеседника к полу и нависал над ним, но… никакого возбуждения такое положение не вызывало. Лишь отвращение. — Лань Ванцзи глуп и несдержан, ему не хватит терпения. Со стороны ширмы послышался смешок. Видимо, за ней всё же скрывался Лань Сичэнь, посчитавший слова своего любовника крайне забавными. Даже удивительно, что при всей своеобразной «заботе» и попустительстве со стороны Первого министра, тот позволял столь негативно отзываться о своём младшем брате. Даже человеку, с которым находился в очень близких отношениях. «Возможно, Первый господин просто не хочет проблем со стороны Лань Чжаня, а потому потакает ему?», — предположил Вэй Усянь, а вслух негромко поинтересовался: — Как? – его голос звучал тихо, а взгляд по-прежнему скользил по сторонам, лишь бы не задерживаться на лице собеседника. — Воспользуйся маслом и своими пальцами, — без тени смущения ответил Мэн Яо. С его лица не сходила лукавая улыбка, что не могло не раздражать и не напрягать. Как же просто он относился к интимной близости! Будто её обсуждение не являлось табуированной темой. — После лечения ты уже должен понимать принцип. — Г-господин Мэн! – возмутился Вэй Усянь, дёрнувшись под чужим телом. Хотелось поскорее оказаться подальше от этого странного весеннего цветка. Ради собственной безопасности, конечно. — Если тебе это так претит, всегда есть иные способы доставить удовольствие мужчине, милый, — невозмутимо отозвался Мэн Яо, по-прежнему удерживая актёра под собой. — Какие? – нахмурился Вэй Усянь. Он предпочёл бы не знать ответ, но… разве у него имелся хоть какой-то выбор? — Например, ртом, — с усмешкой подсказал Мэн Яо и демонстративно провёл языком по губам. Наверное, данный жест должен был выглядеть эротично, возбуждающе, но… — Ртом?! – испуганно воскликнул Вэй Усянь и скривился от отвращения, стоило лишь представить, как Лань Чжань засунул свой неприлично крупный яньский корень ему в рот. Омерзительно. Лучше уж оказаться избитым палками, чем добровольно пойти на такое… — Или руками, — невозмутимо продолжил Мэн Яо. — Я покажу тебе, — с улыбкой добавил он. Казалось бы, положение, которое его заставил принять Мэн Яо, обязывало к продолжению. И оно вполне закономерно случилось: весенний цветок бесстыдно распахнул верхние одеяния актёра и скользнул руками по чужой груди. Вэй Усянь не шевелился. Даже дыхание задержал, пока собеседник бесцеремонно ощупывал его тело. Юноша лишь слегка дёрнулся, когда наглая ладонь забралась к нему в нижние штаны и сжала вялую плоть. Вэй Усянь закусил губу и зажмурился. Никакого удовольствия от действий Мэн Яо он не испытывал. Наоборот, ему было противно. К горлу подступала тошнота. Хотелось тщательно вымыться после чужих прикосновений. Увы, приходилось молча терпеть. — Какая… необычная реакция, — удивлённо проговорил Мэн Яо, когда и после пары минут его манипуляций плоть актёра не проявила никакой заинтересованности в происходящем. — Неужели тебя совсем не привлекают мужчины, милый? – вероятно, для человека его профессии подобная реакция на ласки являлась оскорбительной. — Нет, — глухо отозвался Вэй Усянь, когда Мэн Яо наконец-то отстранился от него. Без чужих прикосновений даже дышалось легче. — И ты совсем никогда не задумался об этом? – искренне недоумевал Мэн Яо, наконец сев подобающим образом. – Ни единого раза? — Господин Мэн! – возмутился Вэй Усянь, поспешно сев и принявшись приводить одежду в порядок. — Что ж… Тем хуже для тебя, милый, — со вздохом заметил Мэн Яо. Улыбка резко исчезла с его лица, уступив место скуке. — Если ты действительно хочешь когда-нибудь стать свободным, тебе лучше хорошо сыграть любящую жену Лань Ванцзи. — А разве это не гарантирует, что я никогда не смогу покинуть поместье Лань? – недоверчиво покачал головой Вэй Усянь. После подслушанного разговора братьев Лань с дядей он сильно сомневался в подобном исходе. — Кто знает… — безмятежно пожал плечами Мэн Яо. — Будешь ждать счастья с неба – днем попадешь в волчью яму, — тихо буркнул Вэй Усянь. Пусть ему и была приятная своеобразная забота весеннего цветка, юноша ни на мгновение не забывал, кому тот подчинялся и по чьей указке оказывал ему любезность. Вероятно, Лань Сичэнь заскучал за ширмой. То ли не дождался, пока Мэн Яо наконец получит от Вэй Усяня нужную реакцию, то ли посчитал нужным вмешаться, пока чужой разговор не стал откровеннее. Хотя… Куда уж откровеннее? Вэй Усянь и так всю беседу сначала просидел, а после и вовсе пролежал с пунцовыми щеками. Неважно, чем именно руководствовался Лань Сичэнь, когда с мягкой улыбкой показался из-за ширмы и присел за стол к любовнику и актёру. Мэн Яо тут же подсел поближе к первому министру и обхватил его обеими ладонями за предплечье. Ещё и голову ему на плечо положил. Будто ласковый кот ластился к хозяину. Абсолютно неприличное проявление близости. «Что бы они оба ни говорили… За человека они меня не считают, — с горечью подумал Вэй Усянь, легко сделав соответствующие выводы из чужого поведения. – Даже перед слугами близость так не демонстрируют. А я что? Мебель? Их вообще не беспокоит моё присутствие? Или они не опасаются, что я поведаю кому-то о тайнах Первого министра из-за того, что я скоро вообще не смогу говорить? Конечно… Разве мертвец способен кому-то что-то рассказать?». — А-Яо, я получил письмо от генерала Не, — с мягкой улыбкой сообщил Лань Сичэнь после того, как обменялся вежливыми приветствиями с Вэй Усянем. — Когда? – Мэн Яо недовольно поджал губы, но от любовника не отстранился. Похоже, человек, про которого шла речь, вызывал у него не больше положительных эмоций, чем Лань Ванцзи. — Через три дня генерал Не вернётся в столицу, — Лань Сичэнь нежно приобнял весенний цветок за талию. – Он непременно захочет тебя увидеть. — Увидеть… как же! – раздраженно фыркнул Мэн Яо. – Он всегда так груб! – со вздохом проговорил он, растеряв весь свой благовоспитанный вид. – Неужели эта встреча так необходима? — Рядом с тобой генерал Не становится так болтлив… — всё с той же улыбкой напомнил Лань Сичэнь. – А мы должны быть уверены, что он по-прежнему верен Императору… Вэй Усянь, который до сих пор не получил дозволения уйти, молча наблюдал за чужой беседой. В его голове не укладывалось, как Первый министр мог столь легко и просто распоряжаться чужими судьбами и чувствами. «Похоже, лишь господин Мэн влюблён в Первого господина, а тот… — Вэй Усянь с трудом удерживал отстранённое выражение лица и делал вид, будто услышанное ему совершенно безразлично. – Без зазрения совести готов подложить его под другого мужчину… Разве это любовь? Больше похоже на игру на чужих искренних чувствах ради собственной выгоды!». — Молодой господин Вэй, тебе следует вернуться к Ванцзи, — спокойно проговорил Лань Сичэнь, наконец обратив внимание на третьего присутствующего в комнате. Похоже, дальнейший разговор всё же был не для чужих ушей. Даже для столь никчёмных. – Попроси слуг снаружи проводить тебя. — Как прикажете, Первый господин, — Вэй Усянь поднялся со своего места и почтительно поклонился. Уже у выхода его нагнал Мэн Яо и протянул небольшой кувшинчик, внешне похожий на кувшин с вином. — Господин Мэн, что это? – с недоумением поинтересовался Вэй Усянь, приняв неожиданный подарок. — Возбуждающее средство, — слегка пожал плечами Мэн Яо. При этом он так невинно улыбнулся, будто вручил собеседнику чай или веер, а не средство для утех. — Поможет тебе забыться и получить хоть какое-то удовольствие от близости с Лань Ванцзи, милый. — Спасибо, — слабо улыбнулся Вэй Усянь. Не такой подарок он ожидал, но… решил всё же его оставить. На случай крайней нужды. Вэй Усянь понимал, что сегодня его единственный шанс на побег, если он не желал провести очередную ночь «любви» с Лань Чжанем. И небожители будто услышали его молитвы: на крыльце и во дворе павильона не оказалось никого из слуг! Вообще. Поразительная удача! И Вэй Усянь стал бы полнейшим идиотом, если бы упустил такой шанс. План родился в голове мгновенно: поспешив со двора, Вэй Усянь натянул на лицо вежливую улыбку и подошел к мальчишке-слуге, который подметал дорожку между павильонами. — Первый господин просил передать своему дяде укрепляющую настойку, — Вэй Усянь демонстративно приподнял полученный от Мэн Яо кувшин повыше. — Но я в поместье совсем недавно и ещё плохо ориентируюсь. Ты можешь проводить меня? — Конечно, господин, — кивнул мальчик, широко улыбнувшись, обнажив небольшие клычки. – Отведу вас к господину Лань Цижэню! «Ага, вот как зовут их дядю и моего возможного спасителя», — мысленно отметил актёр. — Как тебя зовут? – Вэй Усянь улыбнулся в ответ. Он понимал, что обманывать детей плохо, но как иначе он мог осуществить свой план? Если бы он потерял время в поисках нужного двора, его бы непременно хватились. И тогда он бы упустил свой шанс. — Сюэ Ян, — представился юный слуга. — А я Вэй Усянь, — улыбнулся актёр в ответ. Его взгляд задумчиво скользил по сторонам. К счастью, пока он шёл рядом с Сюэ Яном, прочие слуги не обращали на него никакого внимания. — Здорово, что смог тебя встретить! Иначе плутал бы тут ещё долго… — Рад помочь, — пожал плечами Сюэ Ян, когда они наконец прибыли ко входу во двор Старшего господина. — Спасибо тебе, — улыбка не сходила с лица Вэй Усяня. Он уже почти чувствовал успех. Практически ощутил запах свободы. — Держи конфету, — он протянул мальчишке сладость, которую прихватил с собой из покоев Первого господина. С радостью приняв угощение, Сюэ Ян попрощался с новым знакомым и направился по своим делам. Оказавшись перед дверьми в покои Лань Цижэня, Вэй Усянь глубоко вздохнул, собравшись с мыслями. Местным слугам он повторил ту же ложь, что и Сюэ Яну. И те поверили. Похоже, далеко не все обитатели поместья Лань знали о том, кто он такой. И данный факт играл в пользу юного актёра. Едва Вэй Усянь вошёл и нашёл взглядом сидящего в помещении человека, как тут же приблизился к нему и упал на колени, склонившись лбом к полу. — Старший господин Лань, пожалуйста, спасите этого ничтожного человека! – взвыл юноша, не поднимая глаз. Его даже не смутило, что Лань Цижэнь находился не один, ведь в его случае промедление грозило серьёзными неприятностями. — Что случилось? – спокойно поинтересовался Лань Цижэнь, с лёгкой растерянностью рассматривая нежданного гостя. — Старший господин Лань, вы же знаете, что сделал ваш племянник! — отозвался Вэй Усянь, так и не поднявшись. Он пытался продемонстрировать крайнюю степень вежливости и почтения, чтобы получить чужое расположение. – Позвольте этому ничтожному человеку покинуть поместье и воссоединиться с семьей! – взмолился он. Наступила пауза. Вэй Усянь пытался прислушиваться к окружающей обстановке и предугадать чужую реакцию, но его сердце стучало настолько громко, что кажущееся оглушающим биение заглушало любые другие звуки. Взгляд юноша по-прежнему не поднимал, поскольку до сих пор не получил позволение встать от господина. Тишина напрягала. Давила. Смущала. Вэй Усянь не понимал, почему Лань Цижэнь молчал так долго. Что-то явно было не так. Но что именно? «Разве он не был против того, что вытворяют его племянники, пользуясь своим положением? – недоумевал Вэй Усянь, всем нутром ощущая нарастающее напряжение. – Так что же случилось? Прошло несколько дней, и его мнение изменилось? Или..?». — Вэй Ин, — раздался холодный голос человека, которого актёр предпочёл бы более никогда не видеть. Того, на кого он в первое мгновение не обратил никакого внимания, поскольку был ослеплён неуместной уверенностью в успехе своего плана. — Л-Лань Ч-Чжань, — дрожащим голосом проговорил Вэй Усянь, медленно подняв голову. – И ты тут? Как я рад тебя видеть! Увы, ни зрение, ни слух его не подвели: чуть в стороне от стола, за которым сидел Лань Цижэнь, около книжных полок стоял Лань Ванцзи. Его ледяной взгляд был направлен прямо на мигом сжавшегося Вэй Усяня. Ему стоило огромных трудов выдавить подобие улыбки, пока внутри актёра медленно рассыпались все его надежды на успешный побег.