AVE MARIA

Ваканда,

2016 год,

двое суток спустя.

***

      Она приходит в себя не от холода.       От тишины.       Не той, к которой привыкла — лабораторной, мёртвой, с гулом ламп и приборов.       Эта тишина другая. Глубокая. Живая. Будто пространство вокруг не давит, скорее наблюдает.       Сознание всплывает рывком.       Слишком ярко.       Слишком тепло.       Первый вдох — неровный. Второй — осознанный.       «Жива.»       Девушка не спешит открывать глаза. Считывает. Сердцебиение. Температура. Давление. Мышцы… ослаблены. Атрофия, но не критично.       — Она приходит в себя, — говорит кто-то.       Женский голос. Спокойный. Не русский.       Мария моргает — и тут же жалеет об этом. Яркий свет режет глаза. Голова тут же идет кругом.       Тело слабое. Лёгкое. Слишком… пустое.       Анализ происходит мгновенно.       Не Сибирь.       Не Гидра.       Не криокамера.       Она резко отшатывается, пытаясь сесть, но силы подводят — тело протестует, не одобряя резких движений.       — Стой, — снова женский голос. Не приказ. Осторожность. — Ты бы так резко не двигалась. Для твоего же блага.       — Где… — голос Марии хриплый, непривычный. — Где я?       Она смотрит на девушку напротив. Темнокожая. Молодая. Слишком расслабленная. Слишком… живая. Не похожа на тех, с кем приходилось работать в лаборатории.       На ней странная одежда. Традиционные элементы. В руках — тонкий браслет, похожий на часы.       — В Ваканде.       Пауза.       — В… где? — она морщит лоб. — Это… — быстрый перебор географии в голове. — Африка?       — Да. Сюрприз.       «Сарказм?»       Это окончательно выбивает почву из-под ног.       Она смотрит на свои руки. Чистые. Без ремней. Без следов инъекций. Кожа… слишком здоровая.       — Я Шури, кстати, — представляется она. — Кэп, подай нашей гостье воды.       Она переводит взгляд.       Мужчина стоит чуть в стороне. Светлый. Лицо покрыто синяками и заметными ссадинами. Взгляд — внимательный. Кажется, это его она видела, когда...       Он подходит ближе — без страха, без резких движений. Протягивает стакан с водой.       — Меня зовут Стив, — говорит он. — Стив Роджерс. Ты в безопасности.       Мария берёт стакан. Пьёт маленькими глотками. Вода холодная. Вкусная.       — Хорошо, — наконец говорит она. — Сколько... Э...Какой сейчас год?       Стив и Шури переглядываются.       — Две тысячи… — начинает Шури.       — Стоп, — Мария закрывает глаза. — Не продолжай... Сколько…. Сколько я спала?       — Двадцать пять лет, примерно, — уточняет Шури.       Тишина.       — Ладно, — кивает Мария. — Могу...Могу я задавать вопросы?       — Поверь, — Шури улыбается, оборачиваясь, — ты не первое ископаемое в этом кабинете. Эти двое тоже проспали технический процесс и постоянно задают вопросы. Отвечу на всё, на что смогу!       «Двое?»       Зимний солдат стоит чуть в стороне. Его практически не было видно за матовой стеклянной панелью. Он стоит не скованный. Не в тактической экипировке. Одет… странно. По-граждански. Также, как и у первого, лицо солдата в мелких ссадинах и синяках.       И главное — он смотрит.       Не сквозь.       Не мимо.       На неё.       Осознанно.       Это пугает сильнее всего.       Тело реагирует раньше мысли. Пульс ускоряется, ладони холодеют. Она рефлекторно отползает к дальнему краю кушетки.       — Стой, — говорит Роджерс снова, и теперь в голосе появляется что-то другое. Осторожность. — Он не опасен. Уже нет.       На мгновение между ними повисает тишина. Напряженная.       — Ну да, без железной руки он явно не «машина для убийств», — Шури снова усмехается.       Зимний солдат выходит чуть вперед, чтобы быть в поле зрения.       — Я...Э...Баки, — это похоже, скорее, на сон.       Имя звучит просто. Почти обыденно.       «Он не мог вспомнить...»       И именно это окончательно убеждает её — что-то здесь пошло совсем не по плану Гидры.       Стив переводит взгляд с одного на другую, внимательно наблюдая за реакциями.       — Ты помнишь своё имя? — спрашивает Шури, обращаясь к девушке.       — Мария. Мария Карпова, — она отвечает автоматически. — Доктор биохимии.       Пауза.       Баки напрягается.       Она замечает.       — Так, ребятки, разрядим обстановку, — Шури отвлекает внимание на себя, подкидывая девушке браслет. — Посмотрим твои показатели и убедимся, что твоей жизни ничего не угрожает.       Рефлекторно рука смыкается на предмете.       — Реакция в норме, — улыбается Шури. — Неплохое начало, да?       С интересом разглядывая тонкий металл, она надевает браслет на запястье.       Пальцы автоматически находят нужное положение, поворачивают сегмент — браслет сам активируется, подстраиваясь.       Шури моргает.       — Ловко ты... — Перед девушкой открывается галлографическая панель с множеством датчиков, — Неужели в девяностых уже были подобные технологии?       — Нет, — честно отвечает Мария. — Но логика очевидна.       Она смотрит на браслет.       — Тактильный отклик, биометрия, замкнутый контур… красиво.       — Она сказала «красиво», — тихо отмечает Роджерс. — Обычно люди говорят «что за чёрт».       — Обычно — да, — соглашается Шури, не сводя глаз с гостьи.       Мария, наконец, поднимает взгляд и замечает это внимание.       — Я делаю что-то не так?       Шури мягко улыбается, поворачиваясь к ней.       — Пока нет, — она сворачивает экран, улыбнувшись. — Абсолютно здорова, хоть в космос лети. Рекомендую больше двигаться и не перегружать нервную систему. По-возможности, конечно.       Справа слышится легкое механическое движение. В кабинет входят три женщины. Темнокожие. Вооруженные. В традиционных, по всей видимости, нарядах и без волос на головах. За ними входит темнокожий мужчина. Осанка прямая. Дорогая одежда.       «Ну прямо таки королевская особа.»       — Рад видеть гостей в добром здравии, — мужчина легко склонил голову в знак приветствия и оглядел поочередно Роджерса, Зимнего солдата и Марию, — Спешу спасти Вас от моей сестры, пока она не начала ставить на вас опыты.       — Опыты? — разум Марии снова начал просчитывать возможные варианты развития событий.       — Эй, не пугай её! — Шури играючи ударила брата в плечо, — Мария, познакомься, мой брат, по совместительству король и защитник Ваканды — Т'Чалла.       — Прошу прощения, если моя шутка могла напугать, — Вежливо поклонившись, король обернулся к трем женщинам-воинам, — Дора Милаж покажут тебе твою комнату и помогут освоится. А остальных гостей я хотел бы пригласить на разговор. Шури, присоединишься?

***

      Шури и Т'Чалла выходят из медицинского отсека первыми.Роджерс и Барнс следуют за ними. Дверь закрывается почти бесшумно.       Коридор Ваканды — светлый, живой, полный движения. Здесь слишком нормально для всего того, что в последнее время происходит в мире.       Шури быстро перебирает пальцами по клавиатуре напульсного монитора.       — Она не так проста, — говорит она, не оборачиваясь.       Стив замирает.       — Ты уверена? — осторожно оглядываясь назад. — Она пережила крио, скорее всего экспериментальную сыворотку, изоляцию. Реакция может быть…       — Нет, — Шури поворачивается к нему. — Я видела обычных пациентов. Видела суперсолдат. Видела гениев.       Пауза.       — Она ведет себя не как человек, который адаптируется. Она скорее как система, которая считывает информацию.       Стив хмурится сильнее.       — Но она может быть напугана, — добавляет Т'Чалла.       — Да, — кивает Шури. — Естественно она напугана, но...       Спустя секунду она продолжает.       — Страх обычно тормозит, — продолжает она. — У неё — наоборот. Каждый эмоциональный всплеск ускорял обработку информации. Она переключилась на наш язык за минуты, Стив. Не учила. Не подражала. Поняла структуру — и начала использовать.       — Ты хочешь сказать, что сыворотка…       — Я хочу сказать, что её сыворотка, если она есть, не такая как ваша, — перебивает Шури. — Она действует иначе.       Тише:       — И если бы она хотела, она бы уже поняла, где находится. Кто мы. И сколько здесь выходов.       Стив молчит.       — Но она этого не делает, — добавляет Шури. — Она либо выбирает быть дезориентированной, либо вовсе не понимает своих возможностей. И лучше бы второе. Для всех нас.       — И тем не менее...— произносит Т'Чалла, — Мы приняли Зимнего солдата как нашего гостя. Эта девушка тоже наш гость. Будем наблюдать.       Роджерс медленно выдыхает.       — Карпова... Значит ли это, что она может быть знакома с...       Он не успевает договорить.       Баки делает это за него.       — Да. Она его дочь.       Лицо Стива меняется. Плечи напрягаются.       — И если она знает код...       Баки усмехается — скорее нервно.       — Конечно, она знает код, Стив. Знает, потому что неоднократно присутствовала при его активации. Она может произнести его без чёртовой книжки, — Барнс смотрит в сторону медицинского отсека.       — Мы не можем так рисковать, — тихо говорит Роджерс.       — Я не хочу приписывать её к злодеям, — добавляет Барнс, — Но пока мы не уверены... Будет безопаснее, если я снова...       Шури, включается в диалог, понимая Баки с полуслова.       — О, наши криокапсулы — всё равно что курорт. А мы пока подумаем, как вытравить Гидру из твоей головы.

***

В комнате Марии.

      — Здесь — панель управления. Регулировка температуры, света, YouTube, Netflix — что душе угодно. Захочется выйти — нажать на эту кнопку, — Айо, глава службы безопасности Ваканды, быстро перебирала руками по панели на стене, — Захочется есть или пить — тут есть меню, принесут.       — Простите, я под стражей? Я что-то успела нарушить? — Мария непонимающе смотрит на воина напротив, — Не то что бы у меня не было других вопросов ко всему вышеперечисленному, но это меня, честно говоря, волнует.       — Нет, Вы под наблюдением до дальнейшего распоряжения его Величества. Приказы короля не обсуждаются.       Отчеканив распоряжения Его величества, Айо вышла из комнаты Марии. Дверь тихо закрылась.       Впервые после пробуждения она осталась одна.       Комната — не камера. Не палата. Скорее... просто обычная комната. Большая кровать, панорамное окно в пол, задернутое тяжелой шторой. Стены и пол приятного приглушенного оттенка. Ничего не давит. И от этого становится только тревожнее.       Она подходит к панели у стены. Не включает сразу. Изучает.       «Логика не сложная. Просто... новая.»       Мария осторожно касается поверхности — интерфейс откликается, разворачиваясь в воздухе мягкой голограммой. Айо делала также.       Слои данных, символы, визуальные маркеры. Структура понятна.       Пальцы двигаются сами.       Сначала — неуверенно.       Позже — быстрее.       Потом — слишком уверенно для человека, который провел в криокамере большую часть своей жизни и только что проснулся.       Она не читает — понимает.       Не запоминает — распознает.       Мария замирает.       «Я не должна была это понимать.       Я не могла так быстро это освоить.       ...Или могла?»       Паника нарастает стремительно. Держась за виски, девушка отшатывается назад и врезается в стену.       «Если они поняли, кто я... Если Зимний..Баки узнал меня...       Боже, я же для них — потенциальная угроза.       Поэтому заперли.       Моё прошлое — оно...»       Мысли снова путаются. Забившись в угол, она сжимает свою голову руками, будто старается выдавить оттуда ненужные мысли. Осознание. Понимание. Всё смешивается. Всё наваливается на неё словно лавина, от которой нет возможности спрятаться.       Мария не сразу замечает, что браслет на руке пульсирует. На маленьком экране — цифры. Пульс более двухсот ударов в минуту. Паническая атака.       «Моей прошлой жизни больше нет.»       Истерический смех заполняет комнату. По лицу текут слезы.       «Нет отца. Нет Гидры. Нет приказов. Нет боли. Нет жестокости.»       «Но я всё еще не свободна.»

***

Несколько дней спустя.

      — Его Величество король Т'Чалла просит Вас пройти с нами, — спокойно сказала Айо.       Мария недоверчиво посмотрела на пугающе сильных женщин, ожидавший у порога её комнаты.       Тем не менее она молча вышла и пошла в указанном направлении.       Не под конвоем — но и не по собственной воле. Дора Милаж шли чуть позади, не торопя и не подталкивая. Этого достаточно, чтобы понять: статус гостьи здесь имеет свои ограничения.       Коридоры сменяются один за другим. Свет становится холоднее. Воздух — суше. Пространство будто сужается, концентрируется, теряя жилую мягкость дворцовых помещений.       Мария ловит себя на том, что считает шаги.       Привычка.       Когда двери перед ними расходятся в стороны, она убеждается — это не жилой отсек. Стерильный металлический запах.       Лаборатория.       В этой части дворца она еще не была. Лаборатория, где она сейчас находилась — была в противоположном от её комнаты крыле.       В центре помещения уже стояли Т'Чалла и Стив. Барнс сидел на кушетке. Его бионическое плечо было плотно зафиксировано медицинским бондажом. Вдруг суетились люди в белых халатах. В задней части помещения стояли капсулы с прозрачным стеклом. Одна из них была открыта. Её готовили к...       Заморозке.       Мария остановилась у входа.       — Здравствуйте, — она неловко кивнула головой, когда все трое обратили на неё внимание.       — Мария, хорошо, что ты здесь. Я слышал от сестры, что ты доктор биофизики, подумал, что тебе было бы интересно увидеть наши криогенные технологии, — Т'Чалла указал рукой на сенсорные панели управления криокамерами.       Она же смотрела только на Зимнего солдата.       Он ощущал её взгляд кожей.       — Зачем вы хотите его заморозить? — она холодно посмотрела на Стива и Т'Чаллу. — Если он уже не опасен, зачем пытаться снова превратить его в оружие?       Злость от несправедливости лилась из неё, и Марии совсем не хотелось это останавливать. Если и накажут, то это будет не страшнее того, что она уже пережила.       — О... Ты не... Ты не так поняла... Мы не...— Роджерс пытался подобрать слова, обескураженный тем, как она вступилась за того, кого когда-то лично отправляла на заморозку.       — Это моё решение. — Баки посмотрел на неё. — Я сам себе не хозяин. Тебе ли не знать каково это?       Мария закусила нижнюю губу, опуская взгляд в пол.       — Пока кто-нибудь не придумает, как вычистить эту дрянь из моей головы, я лучше подзаморожусь. Лучше для всех.       Он смотрит спокойно. Открыто. Его слова звучат горько и больно.       Не обращая внимания на остальных, она снова смотрит на Барнса, пытаясь найти в себе силы ответить хоть что-то.              «Он помнит меня.»       — Я...       Вдох.       Выдох.       — Прости меня, — говорит она наконец. — За всё, что сделала. И за всё, что не сделала.       Барнс несколько секунд смотрит на девушку.       Потом просто кивает.       Этого достаточно.       Камера закрывается медленно. Без спешки.       Собравшиеся в лаборатории наблюдают, как стремительно падает температура. Как тело суперсолдата замирает.       Снова.       В этот раз по его выбору.       Мария отводит взгляд первой.