Дитя льда и золота. Семя лжи.

283 год от Завоевания Эйгона Дорога на Север была длиной в вечность. Нед Старк не считал дней. Он не считал миль, не считал ночёвок в придорожных тавернах и замках, где его принимали как героя войны. Он не слышал слов благодарности, не видел улыбок, не чувствовал вкуса еды. Внутри него была только пустота — холодная, глубокая, как зимнее небо над Винтерфеллом. Он вёл отряд на север, и каждую милю колёса повозки в которой ехала кормилица с младенцем, отдавались в его висках ударом молота. Джон Сноу. Сын Лианы. Сын Рейгара. Ребёнок, которого он поклялся защищать на смертном одре сестры. «Ты должен обещать мне Нед» — прошептала она в той башне, где воздух пах кровью и смертью. «Ты должен защитить его. Роберт убьёт его, если узнает. Обещай мне». Он обещал. Он всегда выполнял обещания. Но теперь у него была ещё одна тайна. Ещё один ребёнок, о котором никто не должен знать. Ещё одна ложь, которая будет жечь его изнутри, пока он жив. Серсея Ланнистер. Он закрывал глаза и видел её лицо. Золотые волосы, разметавшиеся по подушке. Зелёные глаза, холодные и насмешливые. Её голос, когда она шептала: «Ты не хочешь убить мать своего будущего бастарда, правда?» Он ненавидел её. Он ненавидел себя. Он ненавидел богам, которые допустили эту ночь. Но больше всего он ненавидел то, что не мог забыть. Он помнил каждое прикосновение. Каждый стон. Каждый раз, когда его тело предавало разум и кончало в неё снова и снова. Он помнил как она сидела на нём, обессиленная, как развязала ремни, как прошептала: «Ты будешь работать». И он работал. Как зверь. Как волк, которого выпустили из клетки. --- Винтерфелл встретил его серым небом и холодным ветром. Нед спешился во внутреннем дворе и замер, глядя на башни, которые помнил с детства. Здесь всё было родным — запах дыма из кухонь, скрип ворот, лица людей, которые выходили встречать его. Но он чувствовал себя чужим. — Лорд Эддард! — Мейстер Лювин спешил к нему, его серые одежды развевались на ветру. — Мы не ждали вас так скоро. Как прошло путешествие? — Долго— ответил Нед коротко. Он не мог смотреть в глаза мейстеру. Он боялся, что Лювин — мудрый старик, который знал его с пелёнок — увидит правду. — Леди Кейтилин ждёт вас в Большом зале— сказал Лювин. — Она приехала три дня назад. Робб... он вырос, милорд. Вы не узнаете его. Нед кивнул. Робб. Его сын. Его наследник. Ребёнок, которого он видел всего несколько дней после рождения, перед тем как уехать на войну. «У тебя будет семья — сказала Серсея. — Ты будешь счастлив». Она лгала. Он никогда не будет счастлив. Но она была права в одном: у него будет семья. И он должен быть сильным ради них. --- Кейтилин стояла у окна в Большом зале когда он вошёл. Она была красива — рыжие волосы, собранные в узел, бледное лицо, голубые глаза, в которых светилась тревога. На руках она держала младенца — Робба, который спал, прижавшись к материнской груди. — Нед — сказала она, и голос её дрогнул. Он подошёл к ней. Остановился в шаге. Не знал, что делать — обнять? Поцеловать? Поклониться? Кейтилин решила за него. Она протянула свободную руку и коснулась его щеки. — Ты вернулся— прошептала она. — Я так боялась, что... — Я здесь — сказал Нед. — Я вернулся. Он обнял её — осторожно, боясь раздавить младенца. Кейтилин прижалась к нему, и он почувствовал тепло её тела. Живое тепло, которого ему так не хватало в эти долгие месяцы. — Это Робб — сказала она, отстраняясь и показывая сына. — Твой сын. Наш сын. Нед посмотрел на младенца. Крошечное лицо, рыжеватые волосы, сжатые кулачки. Его кровь. Его плоть. Его наследник. — Он красивый — сказал Нед. — Как ты. Кейтилин улыбнулась. Впервые за многие месяцы. Но улыбка исчезла, когда она увидела, что за его спиной внесли в зал ещё одного младенца — на руках у кормилицы, в простых пелёнках. — Кто это? — спросила Кейтилин, и её голос стал холоднее. Нед сделал шаг назад. — Его зовут Джон— сказал он. — Джон Сноу. — Сноу? — Кейтилин побледнела. — Бастард? — Он мой сын — сказал Нед. — Я привёз его с войны. Он будет жить здесь, в Винтерфелле. Кейтилин смотрела на него так, будто он ударил её. — Твой сын — повторила она медленно. — От другой женщины. — Это было до нашей свадьбы — сказал Нед. Он ненавидел себя за эту ложь, но не мог сказать правду. Никогда не мог. — Я не знал, что она беременна. Я узнал только после... — После того, как я родила твоего законного сына? — Кейтилин отвернулась. Её плечи дрожали. — Ты привёз своего бастарда в мой дом. В дом, где будет расти мой сын. Ты понимаешь, что это значит? Люди будут говорить. Они будут сравнивать. Они будут... — Они будут молчать — сказал Нед. — Потому что я лорд Винтерфелла, и я так сказал. Кейтилин повернулась к нему. В её глазах стояли слёзы но она не плакала. — Как её звали? — спросила она. — Ту женщину? Нед молчал. — Ты не скажешь мне даже это? — Её больше нет — сказал Нед. — Она умерла. Джон — всё что от неё осталось. Кейтилин посмотрела на младенца, которого кормилица всё ещё держала на руках. Джон спал — спокойно, безмятежно, не зная, что его появление только что разбило сердце женщины, которая никогда не сможет полюбить его. — Пусть его воспитывают в башне — сказала Кейтилин холодно. — Я не хочу видеть его. — Он будет жить в главном замке — сказал Нед. — Он мой сын. Он будет есть за одним столом с нами. Он будет учиться с Роббом. Он будет... — Он будет бастардом — перебила Кейтилин. — Всегда. И я никогда не позволю ему занять место моего сына. Она вышла из зала, унося Робба. Нед остался один. Он смотрел на Джона, который спал в руках кормилицы, и думал о другом ребёнке. О девочке с тёмными волосами, которая родится через несколько месяцев в Королевской Гавани. О дочери, которую он никогда не увидит. О ребёнке, который будет расти во лжи и золоте, называя отцом человека, который не был её отцом. «Я обещал защищать тебя Лиана, — подумал он. — Я защищаю твоего сына. Но кто защитит мою дочь?» Ответа не было. Только холодный ветер завывал за стенами Винтерфелла, напоминая, что зима всегда приходит. --- Ночью, когда замок затих, Нед сидел в своей комнате и писал письмо. Он не знал, зачем пишет. Он знал, что никогда не отправит его. Но слова лились на пергамент сами, как кровь из раны. «Леди Серсея, Вы выиграли эту битву. Я буду молчать. Я буду жить с тем, что сделал — и с тем, что вы сделали. Но знайте: если вы когда-нибудь причините вред моей семье — моей настоящей семье — я найду способ уничтожить вас. Даже если это будет стоить мне жизни. Нед Старк» Он сжёг письмо в камине и смотрел, как пепел поднимается вверх, к звёздам, которые никогда не видели лжи. Через девять месяцев он получит весть. «У тебя дочь» — напишет Серсея. Он сожжёт и это письмо. И будет делать вид, что ничего не произошло. Но в глубине души он будет знать. Всегда.