Три вечера в Сириусе

Чипсы давно закончились — пустые пачки валялись на ковре, хрустели под локтями, когда кто-то перекладывался. Кола была выпита до дна, и Влад для верности перевернул бутылку вверх дном, но оттуда не упало ни капли. Телефон, который час играл рэп, вдруг сам собой переключился на какую-то медленную, тягучую песню — то ли случайно, то ли Влад поставил её нарочно, чтобы сменить настроение. Женя лежал на спине, раскинув руки в стороны, и смотрел в потолок. Петя сидел, прислонившись спиной к кровати, и машинально крутил в пальцах пустую пачку от «Буревестника». Влад ковырял пальцем дырку на носке — очередную, которая появилась после тренировки. — Слушайте, — вдруг сказал Женя. Голос его звучал непривычно — без обычной спортивной собранности, тихо и чуть виновато. — А вы вообще... ну, пробовали? Петя поднял голову от пачки. Влад успокоил руки и поднял взгляд. — Что пробовали? — не понял Гуменник. — Ну... — Женя сел, поджав губы. Он покраснел ещё до того, как произнёс следующее слово — медленно, волной, от шеи к щекам. — Целоваться. По-настоящему. А то в кино показывают одно, а как оно — непонятно. Мы тут всё про... размеры обсуждаем, а вдруг на дискотеке или на соревнованиях... ну, с кем-то? А я буду стоять, как дурак. Влад вдруг приподнялся на локте и уставился на Семененко с таким выражением, будто тот только что предложил выйти на лёд без коньков. — Ты сейчас серьёзно? — спросил он, севшим от неожиданности голосом. — Абсолютно, — Женя выпрямил спину. Он был собран и решителен, как перед короткой программой. — Это навык. Как выезд с тройного. Если не тренироваться — будет завал на ровном месте. Петя хмыкнул. Он хотел сказать что-то едкое, но передумал, вздохнул и сел по-турецки. От Влада такого можно было ожидать — тот вечно подкидывал странные идеи, но от тихого и домашнего Жени — нет. Однако идея была... интересная. — И как ты предлагаешь тренироваться? — спросил Гуменник, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — На подушке? — На подушке не то, — отрезал Женя. — Подушка не дышит, не моргает, у неё нет губ. Нужен живой человек. Повисла пауза. Влад медленно перевёл взгляд с Жени на Петю, с Пети на Женю, потом обратно. — Вы чего, охренели? — спросил он шёпотом. — А почему нет? — Петя пожал плечами. — Мы ж свои. Никто не узнает. Типа как отработка элемента. Без зрителей. — Это не элемент, — буркнул Влад, но глаза его уже бегали от одного к другому с опаской и нездоровым любопытством. — Не трусь, Дикиджи, — ласково сказал Гуменник. — Или ты боишься, что у Жени получится лучше, чем у тебя? — Я вообще ничего не боюсь, — Влад сел ровнее, поджал ноги по-турецки и скрестил руки на груди. — Просто это... неудобно. Мы же пацаны. — А нам и не надо, чтобы нравилось, — тихо сказал Женя. — Нам надо понять, как это работает. Техника. Угол наклона. Куда носом дышать. Петя не выдержал и заржал, прикрыв рот ладонью. — «Угол наклона», — повторил он, давясь смехом. — Женя, ты как на лекции по биомеханике. — А что смешного? — обиделся Семененко, но уголки губ уже дрожали. — Всё должно быть научно. — Ладно, — Влад вдруг хлопнул ладонью по полу. — Давайте. Но только быстро и без глупостей. Кто первый? Все трое замолчали. Переглянулись. Потом Петя подвинулся на коленях к Жене. — Давай ты со мной, — сказал он. — А Влад посмотрит, потом поменяемся. — Я не буду смотреть! — возмутился Дикиджи и тут же прикрыл глаза ладонями, но между пальцами оставил щёлку. Женя сидел, не двигаясь. Он смотрел на Петю, который вдруг оказался очень близко — можно было разглядеть родинку над губой и пушистые ресницы. Гуменник не торопился. Он просто сидел и ждал. — Ну? — шепнул Петя. — Я не знаю, как... — пробормотал Женя едва слышно. — Наверное, надо наклониться, — так же шёпотом ответил Гуменник. — И закрыть глаза. — А если я в нос попаду? — Тогда будет смешно. Женя зажмурился. Он чувствовал Петино дыхание — тёплое, с запахом чипсов и колы. Потом что-то мягкое и чуть влажное коснулось его губ — быстро, будто боялось. Это длилось меньше секунды. Петя чмокнул его легко, по-детски, и отодвинулся. — Вот так? — спросил он. Женя открыл глаза. Он выглядел ошарашенным. — Я ничего не понял, — честно сказал он. — Это как... ну, как... Давай ещё раз. Только подольше. — Спокойно, товарищи, — подал голос Влад. Он уже убрал руки от лица и смотрел на них с выражением кота, который наблюдает за мышами. — Вы вообще не так делаете. Я в кино видел — там голову наклоняют. — А ты эксперт? — огрызнулся Петя, но послушно наклонил голову чуть вбок. Второй раз получился дольше. Петя придвинулся ближе, положил ладонь Жене на плечо и прижался губами аккуратно, не торопясь. Женя на выдохе расслабился, и получилось... нормально. Не противно. Не страшно. Просто тепло. Они отлипли через три секунды. Посмотрели друг на друга. — Ну? — спросил Петя. — Мокро, — сказал Женя, вытирая губы. — Но... ничего. Нормально. Если с тем, кого любишь, наверное, приятно. — А с нами, значит, не очень? — Петя усмехнулся, пряча неловкость. — С вами — нормально, — буркнул Женя, но беззлобно. — Но вы оба придурки. Спасибо хоть, что не ржёте. — Ещё не вечер, — хмыкнул Влад и подвинулся ближе. — Теперь моя очередь. А то вы двое научитесь, а я так и буду лохом сидеть. — Влад, это не соревнование, — вздохнул Петя. — Всё соревнование, — серьёзно сказал Дикиджи. — Давай сюда. Петя вздохнул и развернулся к Владу. С ним было проще — он был своим настолько, что Петя даже не думал, а просто делал. Положил руку ему на затылок, притянул ближе и поцеловал. Влад замер. Он не закрыл глаза — смотрел прямо на Петю в упор. Петя почувствовал, что у Дикиджи губы горячие и чуть потрескавшиеся. — У тебя губы как наждак, — сказал Петя, отодвигаясь. — Сам наждак, — выдохнул Влад. — Дай я попробую. Он наклонился сам — резко, не рассчитав силу. Их носы стукнулись. Женя прыснул со смеху. — Я же говорил — угол наклона, — выдавил он сквозь смех. — Заткнись, Семененко, — буркнул Влад, но было видно, что ему смешно самому. Он потёр нос, потом снова посмотрел на Петю. — Ещё раз. Медленно. Третий раз вышел почти правильным. Влад наклонил голову, прикрыл глаза, и они с Петей просто сидели так несколько секунд — губы к губам, дыша в унисон. — О, — сказал Влад, когда отодвинулся. — О. Кажется, я понял. — Что понял? — спросил Женя. — Это не про технику, — Влад смотрел куда-то в сторону. — Это про доверие. Если ты не боишься, что тебя засмеют — то всё легко. Петя молча кивнул. Он чувствовал, как горят губы, и почему-то стало немного грустно. — Ладно, — сказал он, хлопнув ладонями по коленям. — Женя, теперь твоя очередь с Владом. — А может, уже хватит? — жалобно спросил Семененко, но в глазах уже горел азарт. — Нет уж, — отрезал Влад, подползая к нему. — Ты хотел научиться? Учись. Он взял Женю за подбородок, приподнял его лицо и поцеловал. Коротко, по-деловому. Потом отодвинулся и кивнул. — Приемлемо. У тебя мягкие губы, Семененко. — Спасибо, — растерянно сказал Женя. — Я, наверное, пойду умоюсь. — Не смей, — засмеялся Петя. — Ты теперь член закрытого клуба. — Какого клуба? — Тех, кто умеет целоваться, — ответил Влад и откинулся на спину, глядя в потолок. Наступила тишина. Телевизор давно переключился на рекламу, телефон разрядился и затих. За окном шумело море. — Слушайте, — тихо сказал Женя. — А это не считается... ну, не знаю... неправильным? — А что правильно? — пожал плечами Петя. — Прыгать, пока ноги не отваливаются? Чипсы тайком есть? Всё, что мы делаем — неправильно, но мы же продолжаем. — Гуменник, ты философ, — хмыкнул Влад. — Я просто устал, — зевнул Петя. — А завтра тренерша спросит, почему у нас губы припухшие. — Скажем, аллергия на краба, — предложил Женя. — На краба? — Ну, в чипсах же был краб. Они переглянулись и засмеялись — тихо, чтобы не разбудить соседей. Смеялись долго, уже без причины. И когда наконец повалились спать — кто на кровати, кто на полу, накрывшись одним одеялом на троих, — никто не чувствовал себя странно или неправильно.