Спасти мир трижды

Фурина распахнула свои большие глаза и резко поднялась с кровати, словно увидела какой-то страшный сон. Её дыхание уже было сбито, и потому она начала пытаться его восстановить, попутно осматриваясь вокруг: было темно и всё казалось жутко незнакомым. Это было маленькое помещение, а внутри было ужасно холодно – по всей видимости, дерево отлично удерживает как тепло, так и холод. Единственный свет лишь сочился тусклыми лучами сквозь щели между досок, коими было заколочено единственное окно. Аккуратно свесив с края кровати свои ноги, девушка-подросток пыталась поверить своим глазами.

¶Ч И Т А Т Е Л ЬТ Ы В И Д И Ш Ь Т О Ч Т О Я Г О В О Р Ю?¶

Прочистив своё горло, Фурина тихо, словно боясь кого-то спугнуть, спросила: – Здесь кто-нибудь есть?.. Сестра?.. Мама?.. Папа?.. – каждый новый вопрос был всё тише и тише, как и надежда на то, что здесь всё-таки кто-то был. Но никого не было, и её вопросы утонули в темноте.

¶В А М Е Щ Ё Н Е У Д А Л О С Ь С П А С Т И М И Р¶

Коснувшись аккуратно босыми ногами холодного деревянного пола, Фурина их тут же одёрнула, ощутив, как по её светлой коже пробежались мурашки, заставляя вздрогнуть и потереть ладонями плечи, чтобы хоть немножко согреться – сама-то она была лишь в ночной голубенькой сорочке. Ей не хотелось слезать с кровати, которая хоть немного была тёплой, но и оставаться ей здесь на веки вечные тоже не вариант, и потому ей пришлось смириться с тем, насколько было прохладно в помещении. Встав с кровати, девушка поняла, что её глаза слегка привыкли к темноте, и потому она смогла разглядеть довольно-таки скудный интерьер: деревянный стол с двумя одинокими стульями, на котором стояла подставка с, кажется, свечой; каменная печь, книжный шкаф, уставленный, как не странно, книгами. Но всё это было не важно, ведь её глаза зацепились за входную дверь. Фурина мигом к ней подкралась, а её рука на рефлексе потянулась к ручке, как вдруг уткнулась в саму дверь, заставив девушку опустить взгляд и обнаружить, что чего-то не хватает.

¶И С Т О Р И Я Н Е З А В Е Р Ш Е Н А¶

С этой мыслью она начала стучать по двери и попутно звать то сестру, то своих родителей, но и там никого не было. Тревога внутри нарастала, как и страх вместе с потерянностью. Ей никогда не доводилось попадать в такие до ужаса странные и вводящие в ступор ситуации, и дыхание её будто бы вновь начинало сбиваться, но был сделан глубокий вдох, грудь наполнилась прохладным воздухом, а за этим последовал размеренный, спокойный выдох.

¶Я Н Е М О Г У В А М П О М О Ч Ь С Е Й Ч А С Н О¶

В такой ситуации только и остаётся, что разговаривать с самим собой. Она иногда это практиковала, когда ей было тревожно, а рядом никого не было, но в такие ситуации она попадала крайне редко, ведь рядом всегда была её старшая сестра, способная помочь и делом, и словом. Найти ручку в кромешной тьме – задачка та ещё, но делать-то было нечего, и поэтому ладони девушки начали исследовать каждую полку на стене, уставленную всякими книгами и прочими безделушками. И всё же присвоенный им статус «безделушек» не позволял, как казалось Фурине, скидывать их с полок, поэтому действовала она крайне аккуратно и тихо, словно боялась кого-то разбудить. Убедившись, что на полках важного ничего нет, она перешла к столу. На нём действительно стояла металлическая подставка со свечой, которую, по всей видимости, никогда не поджигали.

¶Я П О С Т А Р А Ю С Ь Н А Ч А Т Ь О Т С Ч Ё Т Г Л А В С Н А Ч А Л А¶

Шастая взглядом, она надеялась найти хотя бы одну единственную спичку и коробок, но этого ничего не было – лишь никому не нужная зола. Разочарованно вздохнув, Фурина закрыла металлическую дверцу и отправилась к шкафу с книгами. Как бы она свои глаза не щурила, названия разобрать в такой темноте не могла. И вряд ли между книг, стоящих плотно по отношению друг к другу, мог лежать какой-то короб со спичками. Следующим местом для поиска стала… кафедра. По крайней мере это первое, что пришло Фурине в голову. В отличие от всего, что находилось внутри этого помещения, этот загадочный предмет мебели был сделан из чего-то очень гладкого и, по всей видимости, прочного, раз это единственное, что сохранило свой изначальный вид. На самой кафедре не было ничего, кроме парочки запылившихся книжонок и лупы. По крайней мере это казалось лупой, но когда девушка взяла её и рассмотрела, то поняла, что уж больно богато эта лупа выглядела: в тусклом свете она могла рассмотреть её позолоченную или вовсе золотую блестящую ручку.

¶Н Ё В И Л Л Е Т Н Е Д О Л Ж Е Н Б Ы Л П О Д В Е С Т И¶

Повертев её на свету, Фурина как-то приуныла и опустила руки, ведь в комнате буквально больше ничего не было. Но в то же время она понимала, что выход только один: через дверь без ручки, ибо окно было прочно заколочено досками. Ситуация казалась ей безнадёжной, вот только, когда она осматривала найденный предмет на свету, а тусклый свет просочился сквозь стекло, то заметила, что оно каким-то образом создало тёплый луч. Настолько тёплый, что девушка обожгла свою голую стопу, неудачно попавшую под «горячую руку», айкнув.

¶М О Н О К Л Ь У К А Ж Е Т В А М П У Т Ь¶

В голову наконец-то пришла какая-то светлая мысль. Взяв подставку со свечкой со стола, Фурина начала держать этот «магический артефакт» так, чтобы свет чётко попадал прямо на фитиль, и, о чудо, через несколько секунд свеча загорелась. – Сработало! – воскликнула та аж вслух, улыбнувшись с искрой счастья в голубых глазах, ведь теперь она не чувствовала себя слепым кротом в этой дыре и могла всё осмотреть так, как следует, предварительно отложив увеличительное стекло в сторону. Да вот только ручку от двери даже со светом ей найти не удалось. Теперь она хотя бы могла разобрать названия, что были написаны на корешках книг. И всё же все равно было трудно понять, о чём пишется в книге, даже по её заумному названию. – «Магия эманации души»... «Польза самоцветного молочного чая»… Никогда не слышала ни о чём подобном. Интересный они, конечно, реквизит подобрали для розыгрыша… – усмехнулась та, а после заметила торчащий между книг листок бумаги. Достав его аккуратно, стараясь не порвать, Фурина увидела, что он был практически пуст – лишь в самом низу было написано курсивом, который было трудно разобрать:

¶Н А Й Д И Т Е М Е Н Я¶