Слова — это ад

Кавех ничего такого не планировал. Он вообще никогда не умел предугадывать будущее. Он убедился в этом уже несколько раз — когда продал свой дом много лет назад, когда согласился жить с Аль-Хайтамом и сейчас, когда поспешно покинул его. Он все еще был возбужден, когда уходил, но быстро смог переключиться в рабочий режим. Его голову заполнили разнообразные наброски проектов и формулы расчетов, а в мыслях уже сложился подробный план реконструкции. Он предполагал, что зыбучие пески могут стать проблемой, но проанализировав все имеющиеся данные, он предусмотрел защитные конструкции и утвердил план. Величайшие архитектурные шедевры часто возводятся на основе невозможного, взять к примеру Алькасар-сарай. Кавех жаждал сотворить свое собственное чудо, которое приблизило бы его к идеалу. И, конечно, он ожидал, что в процессе столкнется с некоторыми трудностями… К счастью, текущие его проблемы меркли по сравнению с прошлыми, так что он особо не волновался. Он правда растерялся, когда в поисках его постучали в дверь Аль-Хайтама, но быстро вспомнил, что оставил этот адрес в списке контактов. И тем не менее, возможное разоблачение нервировало его, особенно если оно произойдет во время КОЕ-КАКИХ занятий. Даже когда Кавех достиг границы пустыни, его сердце все еще взволнованно трепыхалось в груди. “Это слишком волнительно” — рассеянно думал архитектор, сжимая в руках одежду. Сейчас он чувствовал себя особенно тревожно, ведь его тайна могла раскрыться в любой момент! А еще… Ах да, когда он выходил, он прихватил с собой плащ Аль-Хайтама, и понял это только когда попытался надеть его. В пустыне плащ не особо-то и нужен, но он не может отправить его обратно, а вариант “выбросить” вообще отсутствовал! Не то чтобы он был уверен… но у него было такое чувство, будто Хайтам отхлестает его за это. Но и тащить его с собой было опасно. Посреди ночи он покачивался на своем вьючном яке и тревожно прокручивал в голове всякие разные мысли. Кто-нибудь обязательно заметит, что в его руках плащ, который и не его вовсе. И тогда этот кто-то обязательно догадается, чей это плащ, а потом сразу же поймет, что Кавех живет в доме владельца этого плаща! И тогда его тайна будет раскрыта! Поэтому он прижал главную улику к груди и каждый раз, когда кто-то смотрел в его сторону, думал, что смотрят именно на плащ! Что стоит только им раскрыть рот, как из их уст сразу же сорвется вопрос, на который у него не было ответа! Поэтому, когда проводник по пустыни обернулся и как-то неуверенно взглянул на Кавеха, тот сразу же поспешил брякнуть первую пришедшую на ум отмазку. — Я недавно купил этот плащ, — поспешно начал объяснять он. — Но он… в нем жарко, поэтому я пока снял его. — А, вот оно что, — пробормотал проводник, но он все еще выглядел так, будто хочет чот-то сказать, но не решается. — Вы хотели что-то сказать? — продолжал заговаривать зубы Кавех. — Или в процессе стройки возникла какая-то другая серьезная проблема? Пожалуйста, расскажите мне, если я узнаю об этом заранее, то смогу быстрее придумать решение. — Нет… Темнокожий мужчины был немногословен и не знал как объяснить некоторые обычаи пустыни жителю тропиков. Но если он не предупредит его, это может привести к недоразумению, а этого не хотел бы никто. — Господин Кавех, дело в том, — тщательно подбирая слова, начал он. — В пустыне некоторые племена до сих пор держат рабов… Хотя вы, конечно, не похожи на раба! Но, я думаю, нам все же следует быть осторожнее… Кавех не понял что он имеет в виду и как на это следует отреагировать. Он с недоумением посмотрел на собеседника, а тот указал на свою шею. Архитектор озадаченно повторил его жест… Тонкие пальцы дотронулись до чего-то кожаного, что по ощущениям определенно отличалось от его собственной кожи. Он растерянно еще пару раз провел по этой вещи пальцами и его глаза в панике начали расширяться. — Аа, это… — бессвязно пробормотал он. — Эм, это… это просто… Казалось, проводник искренне ожидал от него каких-то разумных объяснений. Этот взгляд немного привел его в чувство и он принялся придумывать отмазки на ходу. — Это… это просто такое украшение, — Кавех схватился за плащ так крепко, что на его тыльной стороне ладони выступили вены. — Он для… Ну, так сейчас модно… — Понятно, — просто кивнул мужчина, принимая это сбивчивое объяснение. Кавеху даже стало немного стыдно за то, что проводник так легко поверил в эту чушь. — Простите, просто это похоже на ошейник для питомцев. Я нечасто бываю в тропиках, поэтому немного отстал от моды, это была моя ошибка. — Нет-нет, это мелочи, — промямлил архитектор. — Это сущие мелочи ха-ха… Ничего особенного… Он попытался самостоятельно снять ошейник, но в его руках до сих пор был плащ Хайтама, который радостно поспешил соскользнуть на колени. Кавех попытался подтянуть его, но забыл отпустить руку, сжимавшую ошейник и, потеряв равновесие, чуть не придушил сам себя. Быстро выпрямившись, он сделал вид, что ничего не было, сжал плащ подмышкой и принялся распутывать порочащий его “реквизит”. — Я лучше сниму это, вдруг меня неправильно поймут, — неловко рассмеялся он. — Прямо сейчас и сниму… — Вам помочь? — добродушно предложил проводник. — Мы можем остановиться и… — Не нужно! — слишком резко выкрикнул он, сам не понимая почему. — Все хорошо, ха-ха-ха, я сам его сниму… Мужчина заметил эту неловкость, но, казалось, неправильно понял ее причину. — Не волнуйтесь, вам не обязательно знать все обычаи пустыни. Можете пока убрать это украшение и надеть, когда вернетесь. — Нет! — решительно заявил архитектор. — Думаю, лучше его выбросить. С легким звуком упавшего ошейника началась длительная командировка Кавеха. Он не знал как дела у Аль-Хайтама и не мог узнать. Да и не было времени у него думать об этом. Когда он прибыл на место стройки, стало понятно, что дела здесь намного хуже, чем он предполагал. Да, ситуация все еще не вышла из-под контроля, но легче от этого не было. Он всю ночь просидел над планом и к утру сумел постепенно сформировать его. Он не спал уже примерно сутки и чувствовал, что неудача в сексе окончательно попортила ему жизнь. Утром он случайно съел обжигающе горячую кашу, днем чуть не утонул в зыбучих песках, а вечером в шатер увидел плащ Аль-Хайтама и его настроение окончательно упало. Вдобавок ко всем его страданиям, из-за следов ошейника ему приходилось носить шарф в 30-ти градусную жару! Наступил новый день и Кавех снова наполнился гневом. Обливаясь потом, он сидел на спине вьючного яка представляя, как избивает Хайтама. Тигнари говорит, что когда они собираются вместе, Кавех постоянно говорит о нем. А как ему не говорить!? Он ведь постоянно портит ему жизнь! Даже, казалось бы, такая простая потребность как секс… да он даже ее не смог удовлетворить! Кавех знал, что у всех гениев есть какие-то странные привычки. А привычка Аль-Хайтама — мучить своего соседа! Он мог смириться со странными вазами, который покупает секретарь, с едой, которую он готовит, и с алкоголем, который он пьет. Но не с неудовлетворением! В конце-концов, это была ответственность Хайтама, разве нет? Кавех чувствовал себя пиро слаймом, способным только нахохлившись сидеть на спине яка и вариться в собственной злости. Он никому не мог рассказать обо всех тех злодеяниях, что творил его сосед. Что бы он сказал? “Аль-Хайтам не трахнул меня как следует пока была такая возможность и теперь я вынужден терпеть еще месяц” Так? Нет уж, он не настолько безумен, он просто… просто… Хайтам, ублюдок, отобрал у Кавеха законное право обсуждать его с другими! За те несколько дней, пока он был в пустыне, архитектор несколько раз чуть не упал в обморок от жары. — Вернусь и убью Аль-Хайтама, — только эта мысль держала его на ногах. Он закончит проект, вернется домой и изобьет его, даже не раздевшись! — Господин Кавех, — идущий впереди руководитель проекта обернулся. — Мы все подготовили, но у бригадира Карно вчера поднялась температура, ему нужно пару дней на выздоровление. Подскажите, кем его заменить? — Тогда Аль-Хай… а, то есть Рабин, — быстро спохватился Кавех. — Аха-ха-ха, Рабин! Пожалуйста, попросите Рабина! — Кто такой Альхай? — недоуменно переспросил мужчина. — Не помню, чтобы в лагере такой был… — Я просто оговорился, ха-ха-ха, — нервно рассмеялся блондин. — У меня голова забита, вот и ошибся… Аха-ха-ха, просто оговорился! — Но “Аль” и “Ра”… — Я же сказал, что оговорился! Давайте собираться, скоро стемнеет! — Но сейчас всего девять утра… — Я знаю! Я сам могу посмотреть время! Кавех никогда не думал, что может так сильно разозлиться. Вскоре по лагерю распространились слухи, что он на самом деле полная противоположность слову “дружелюбный”. И в этой разрушенной репутации был виноват только Аль-Хайтам! Подумать только, он так далеко, а все еще продолжает отравлять бедному архитектору жизнь! “Кусанали, клянусь, я просто хочу спокойно закончить этот месяц…” А потом он вернется домой и либо изобьет Хайтама, либо трахнет его! Но никто в лагере не был в курсе его терзаний. Иногда Кавех подозревал, что на них напал вирус под названием “Аль-Хайтам”. Это имя постоянно вылетало изо ртов строительной бригады. Выпускник Хараватата, секретарь, Заместитель Великого Мудреца, каждое действие которого пропитано огромным смыслом! Они произносили все это так легко, будто слова вылетали из их рта миновав мозги. Кавех не совсем понимал почему они обсуждали его так обыденно, хотя даже не были с ним знакомы. Они вели себя так, будто знали его даже лучше, чем Кавех, который живет с ним в одном доме. — Я слышал, он каждый день встает в пять утра и отправляется на пробежку по городу! — Он читает во время тренировки. — А еще он есть только цельнозерновые продукты. — Иногда он выходит на охоту за город и душит свою добычу голыми руками! Кавех совершенно не понимал откуда взялся весь этот бред. Они изображали Хайтама каким-то хитрым и безжалостным жуликом, чудовищем, с безупречным самообладанием. Но Кавех знал, что все это чушь. Аль-Хайтам никогда не любил просыпаться рано и даже в хорошую погоду он предпочитал лениво валяться на софе с книгой в руках, чем идти куда-то. Кавех внезапно осознал, что, помимо семьи Хайтама, он единственный во всем Тейвате, кто так хорошо знает его. Поэтому, когда на ужине сегодня снова упомянули Аль-Хайтама, у него на лице отразилась забавная смесь из удивления и стыда. Все вокруг выпивали и обсуждали всякие нелепые предположения, по типу “Аль-Хайтам что-то скрывает” или “Он точно что-то замышляет”. Им, похоже, нравилась эта тема, но они даже не подозревали, что на расстоянии вытянутой руки сидит человек, который может ответить на все их вопросы о секретаре. Однажды утром во время завтрака Хайтам сказал ему, что хочет уйти в отставку с должности заместителя Великого Мудреца. А потом повторил об этом еще раз пятнадцать. В большом общем шатре толпа вскоре переключилась на другую тему, но Кавех оцепенело сидел, держа в руке свой бокал, но не в силах сделать глоток. Он понял откуда взялось это странное чувство. Они говорили о его парне, который в будущем… возможно… если все пойдет хорошо… станет ему супругом. Его вдруг накрыло неконтролируемое смущение от собственных мыслей. Ему захотелось спрятаться под столом, иначе кто-нибудь обязательно бы спросил почему у него так покраснело лицо. Просто совершенно внезапно Кавех осознал насколько все это было невероятно. Все вокруг обсуждали Аль-Хайтама, этого вечно холодного и спокойного секретаря, которого невозможно было понять обычным смертным, который носил наушники не снимая и делал вид, будто не замечает никого вокруг. Того самого, который мягко целовал его, открыто признавался в любви, трепетно обнимал и страстно прижимал к себе. Сердце Кавеха колотилось так оглушительно, что, казалось, все вокруг могли его услышать. Слезы сами собой выступили в уголках его глаз, когда он вспомнил взгляд Хайтама. Он смотрел на него так, словно в мире существовал лишь он один. Кавех тихонько выдохнул и прикрыл горящую щеку тыльной стороной ладони. Он абсолютно точно влюбился. Влюбился так сильно, что пути назад больше не было. Он больше не хотел ссориться с ним, он хотел лишь забраться к нему на колени и целовать так долго, пока они не начнут задыхаться. В его воспоминаниях они целовались на кухне, пока на столе остывал ужин, а настоящий Кавех поспешно покидал шатер. Впервые он осознал, что этот месяц тянулся так невыносимо долго. Он откинул полог и оставил позади оживленную толпу. Ночь встретила его прохладой и спокойствием, а песок напоминал далекое море. Впереди виднеются покатые дюны, словно мягкие волны в безмятежной ночи. Лунный свет разливался по песку, придавая ему бледно-голубое слабое свечение. Небо было ясным и звезды ярко светились в темноте ночи. Кавех стоял, совсем как в ту ночь в Порт-Ормосе, лунный свет ласкал его горящие щеки, но Аль-Хайтама рядом не было. А если бы был, что бы он сказал? — Звездное небо сегодня такое прекрасное, — произнес он у себя в голове, поднимая взгляд. — И правда, — ответил бы Хайтам. Кавех повернул голову и воображаемая фигура быстро исчезла. Теперь он понял, что имели в виду поэты, которые говорили: когда наслаждаешься видом, важно, кто делит его с тобой. Раньше Кавех бесчисленное количество раз молился, чтобы Аль-Хайтам больше никогда не попадался ему на глаза. Но теперь он впервые почувствовал, что если тот сейчас приедет к нему, он без колебаний примет его предложение руки и сердца. Все-таки романтика определяется не местом, а тем, кто рядом. Все-таки, чем больше он чего-то хочет, тем дальше он от своих желаний. Нет, он ни в коем случае не жалуется. Но иногда он сравнивает себя с теми, кто уже пережил похожие трудности и в конце концов добился успеха. Когда он сталкивается с проблемами, то пытается себя так подбодрить, но чаще всего он просто опускал голову, вздыхал и спешил найти решение. — Ну вот опять, — думал он. — Опять. Эта стройка в пустыне оказалась в тысячу раз хуже, чем он себе представлял. Это правда было ужасно, настолько ужасно, что даже Царь Дешрет сочувственно покачал бы головой, а Богиня цветов вообще бы расплакалась. На одиннадцатый день его нахождения здесь внезапно разразился ливень с градом и вся древесина промокла насквозь. Пострадал и незатвердевший цемент, которые забыли прикрыть, он тоже был весь залит водой. Абсолютно всю древесину пришлось просушивать, иначе использовать ее было нельзя. Но куда страшнее была ситуация с цементом, его восстановить не удалось и пришлось заказывать новую партию. Кавех упал на колени и так долго и душераздирающе рыдал, что даже строители пришли его утешать и заверять, что никто его ни в чем не винит. Он сгребал песок обеими руками и сжимал так сильно, словно это он был повинен во всех его проблемах. — Вы не понимаете! — кричал он. Его сердце было разбито, но бригада все равно пыталась его утешить. Он рыдал и умолял оставить его в покое, потом убегал и принимался рыть себе могилу в песке. Он умрет в этой проклятой пустыне со стоящим членом так никогда и не потрахавшись нормально! “Хайтам! Аль-Хайтам, ты просто подожди! Скоро я получу свою расплату за все эти страдания! Я надеюсь, у тебя настолько твердый член, что ты сможешь проломить им свой чертов стол! Я научу, блять, себя трахать! Можешь себе в задницу засунуть эту твою гребанную игру в доминирование!” Кавех кричал и бился головой о песок, но хватило его ненадолго. Где-то через пять минут он устал и, наконец, успокоился. Когда же все это закончится? Сначала ему обещали всего три дня, потом неделя, после срок увеличился до десяти дней! За исключением сжатых сроков, Кавех еще никогда так не спешил закончить проект. К тому времени, как он вернулся в лагерь, он успел полностью успокоиться и собраться и теперь вел себя как настоящий Светоч Кшахревара. — Простите, я, кажется, слишком много выпил, — с улыбкой принимал он утешения. А его заверяли, что проект будет завершен самое позднее через две… нет, три недели. Архитектор вернулся в свой шатер, забрался на кровать, и, уткнувшись лицом в подушку, беззвучно закричал. Он боялся, что если это продлится слишком долго, на каком-нибудь ужине он может ляпнуть что-то типа: — Какие у меня планы? Буду читать лекции, принимать новые проекты, заниматься сексом с Аль-Хайтамом. Что-то вроде того… Кавех очень старался сохранить рассудок и не сойти с ума от перевозбуждения. Он постарался все тщательно спланировать и молился, чтобы Архонты позволили ему вернуться как можно раньше, чтобы он смог уже наконец доделать зудевшее незаконченное дело. Никто не напоминал о недавнем срыве архитектора, а иногда ему даже казалось, что члены бригады слишком уж беспокоятся о его психическом состоянии. Словно боятся, что еще одна капля может стать последней. Ха, они слишком наивны! Дело-то совсем в другом… Кавех мог справиться с любыми переживаниями и физическими страданиями, он не мог вынести только две вещи: его несбывшиеся идеалы и все еще нестабильные отношения. Если он расстанется с Хайтамом, ему всегда будет казаться, что чего-то в его жизни не хватает. Все его тело начинает жутко чесаться от одной только мысли об этом. Он желал Аль-Хайтама, но еще больше он хотел построить идеальные здоровые отношения. Но такие с ним отношения построить невозможно! Сейчас он хочет видеть его всего восемь часов в день, а остальные шестнадцать хочет прибить! В свободное время Кавех часто ловил себя на подобных мыслях. Ему было тревожно, но он не до конца понимал почему. В тот вечер он пораньше покинул общий шатер и вернулся в свой. Как обычно, он лег на кровать и накрылся одеялом с головой. Он часто волновался, что сделал что-то не то или не так. Что люди, которых он любил, отдалялись от него. А теперь это затронуло и Аль-Хайтама. Хотя тот не раз подтверждал свою любовь к нему, Кавех не мог перестать думать о нем, еще и еще раз вспоминая и наслаждаясь его чувствами. Он был словно перекати-поле в мире любви. Он мог бесконечно долго скитаться без капельки взаимных чувств, но стоит ему добраться до оазиса, как он впитывает его без остатка. Кавех чувствовал себя так, будто вернулся в пубертат. Эмоции и неудовлетворенность бушевали в нем, он свернулся калачиком и сжал пальцы ног, а в голове была абсолютная пустота. А потом он услышал, как кто-то кричал, зовя его по имени. — Господин Кавех! — кричал руководитель проекта. — К нам внезапно приехал заместитель Великого Мудреца, господин Кавех! Он хочет узнать о ходе проекта… Мы что как-то оскорбили Академию? Пожалуйста, подойдите как можно скорее! Он еще не успел договорить, а полог шатра уже поднялся. — Где он? — строго спросил архитектор. — Мне надо с ним поговорить. — Господин Кавех, наверное… Мм… Немного неуместно встречать такого гостя в домашних тапочках… — … Дайте мне минуту. Вот так, под покровом ночи Кавех с серьезным выражением лица (но с оглушительно барабанящим в груди сердцем) направился к самому большому общему шатру. — Действительно, осуществимость данного проекта сама по себе крайне низкая, поэтому достижение даже текущего уровня впечатляет. Конечно, вклад архитектора неоспорим… но я все еще считаю, что план слишком амбициозен. Кавех бежал на встречу с безграничной радостью… жаль Аль-Хайтам не придерживался правила “молчание — золото”. Его слова вмиг разожгли пламя гнева, а рот уже открылся для ответной колкости. — Такой как ты никогда не поймет замысла архитектора, — приподнимая полог шатра, эффектно появляется Кавех. — Мы создаем бессмертную поэму пустыни и те, кто лишен чувства прекрасного, никогда не сможет по достоинству оценить всю важность такой работы! Его разногласия с Хайтамом по этой теме были их вечным противостоянием и причиной большинства их ссор. Но сегодня все было иначе. Он собирался добавить еще кое-что, но тут его взгляд пробежался по шатру и сам собой остановился на глазах Аль-Хайтама. Эти изумрудные глаза ярко сверкали в свете лампы, а красный оттенок в центре теперь напоминал не ядовитых змей, а, скорее, мягкий гранат, покорно ожидающий, пока его не сорвут. — Помяни черта, он и появится, — отпустил шутку Хайтам. Руководитель проекта рядом с Кавехом рассмеялся, но блондина интересовали совершенно другие вещи. Его волновал тон, которым его парень произносил эти слова. Он словно целовал каждую букву, каждый звук казался шепотом пленительного очарования. Эта фраза, вместе с чарующим взглядом, долетела до него и будто легонько поцеловала в ушко. — … Ты ни капли не уважаешь своих старших, и чему тебя только учили в Академии? Ворча, Кавех выбрал место подальше от Хайтама, и постарался сесть так, чтобы тот не увидел его ярко-красных ушей. Цель секретаря на первый взгляд казалась совершенно ясной, но в то же время ее окутывала какая-то тайна. — Я здесь по распоряжению Академии, чтобы проверить ход выполнения проекта, — он показал какой-то документ. — И убедиться, что обеспеченные меры безопасности соответствуют требованиям. — Разве должен сам заместитель Великого Мудреца этим заниматься? — не имея в виду ничего другого, задал вопрос архитектор. — Этим не могли заняться твои подчиненные? — Возможно, у меня есть и другие мотивы? — лениво проговорил секретарь. — В конце концов, я не обязан рассказывать тебе все, разве не так? Сидящий рядом с Кавехом руководитель проекта бездумно кивнул, пытаясь разрядить обстановку. Пока все смотрели на Аль-Хайтама, Кавех кинул на него злобный взгляд и сделал жест “рот на замке”, приказывая ему не болтать ничего лишнего. От чего другой не смог сдержать тихого смешка. — Для начала, давайте вернемся к чертежам, — словно это действительно было его главной целью, сказал Хайтам. — На чем мы остановились? Встреча закончилась только в половине одиннадцатого и все выходящие из шатра откровенно зевали. Кавех знал, что после этого Аль-Хайтам обязательно придет к нему, так что это затянувшееся собрание было лишь частью игры, проверяющей его терпение. Поэтому после окончания обсуждения он, словно само собой разумеющееся, последовал за секретарем, первым покидающим шатер. Но внезапно им снова помешали. — Главный секрет… нет, заместитель Великого Мудреца, — подошел тот же руководитель проекта. — Вы планируете остаться здесь на ночь? Но… — Я понимаю, что в пустыне не всегда хватает ресурсов. Если мне не хватит шатра, я готов разделить его еще с кем-нибудь, — сказал Хайтам. — Нет, конечно, нет! Я хотел сказать, что у нас сейчас как раз много свободных шатров! Несколько рабочих отправились за материалами, поэтому недостатка спальных мест у нас нет. Где бы вы хотели остановиться? Я мог бы проводить вас и помочь осмотреться в лагере. — Френ, ты слишком много болтаешь, — буравя мужчину взглядом, сказал Кавех. — Хм, — Аль-Хайтам выглядел так, словно был готов согласиться, но обернувшись, он притворился, что только сейчас заметил архитектора стоящего рядом. — О, это же наш Светоч Кшахревара! Почему бы тебе не провести мне экскурсию? Со стороны казалось, что он издевается над ним, но Кавех понимал, что это отличная возможность остаться наедине на целую ночь! — Если господин секретарь того желает, — изо всех сил стараясь скрыть свою похоть, проговорил блондин. Хайтам уже собирался кивнуть, как руководитель проекта, опасаясь, что они сейчас начнут драться, в панике бросился и встал между ними. — Погодите-погодите! — расставил он руки в стороны. — Позвольте мне это сделать! Господин заместитель Великого Мудреца, пожалуйста, пройдемте. Кавех беспомощно наблюдал как мужчина уводит у него Хайтама. Не в меру деятельный руководитель обернулся и показал большой палец вверх. Архитектор был на грани безумия, ему хотелось забраться на кактус и начать выть на луну, но он был вынужден снова набраться терпения и вымученно улыбнуться. Мужчина вернул свой взгляд вперед, начиная что-то объяснять секретарю, а Аль-Хайтам обернулся и беззвучно проговорил: — Подожди немного, — одними губами произнес он. — Сегодня ночью я намерен трахнуть тебя в шатре посреди пустыни. Разум Кавеха в мгновение ока опустел и только эти слова эхом раздавались в его черепной коробке. Он постоял там еще несколько секунд, затем развернулся и, словно в трансе, добрался до своего шатра. Люди вокруг понятия не имели о чем он думает, они видели лишь как он погасил свет и решили, что он собирается лечь спать. Никто и представить себе не мог, что этот выдающийся архитектор, работавший с утра до ночи, теперь считает минуты лежа под одеялом и мечтая о ночном свидании со своим любовником. Эти два часа показались самыми долгими в его жизни. Он ворочался с боку на бок на кровати и каждый раз, когда снаружи раздавался какой-то шорох, он думал, что кое-кто вот-вот откинет полог и займется с ним всякими непотребными делами. Птицы проносились над лагерем и когда их тени падали на стены шатра казалось, что это тень от плаща Хайтама. Но все это было лишь разыгравшееся от перевозбуждения воображение. Аль-Хайтама словно не существовало в этой пустыне, он не сказал ему когда придет. Все, что мог делать Кавех, это ждать и с каждой прошедшей минутой беспокоиться все больше. Он немного полежал, потом сел и, чтобы как-то убить время, принялся повторять в уме основные понятия архитектуры, которые зазубрил во время учебы в Академии. Через какое-то время он встал и принялся наворачивать круги по шатру, а потом снова сел, потому что в темноте случайно ударился мизинцем обо что-то. Все вокруг казалось сошло с ума вместе с ним. Звездная карта над пустыней закружилась, распадаясь на сияющий ореол. Ночь пылала холодным сине-белым огнем. Метеоры взрывались в тишине, потрескивая, как поленья в костре, и из их вспышек рождались новые светила, чтобы тут же догореть и исчезнуть в ночи. Кавех перестал что-либо понимать, а может ему вообще стоило прекратить думать. Необычная новая ситуация придавала всему происходящему особый волнительный смысл. Они не у себя дома, они проводят ночь на чужой земле, но их разделяли не тысячи миль, а буквально несколько шагов. Разве мог он допустить, чтобы такая прекрасная ночь была потрачена впустую? Конечно, нет! Поэтому он незаметно выскользнул из шатра. Пустынная ночь была не только романтичной, но и пронизывающе холодной. Кавех бродил по лагерю полагаясь только на свою память. Шатры, о которых говорил руководитель проекта, были чуть дальше, но он уже мог различить их очертания. Несколько стражей прошли мимо, болтая без умолку, так что архитектору пришлось спрятаться. Их голоса вскоре затихли и исчезли, слившись со звуками ночной пустыни. Кавех словно хорек вытянул голову и, убедившись, что рядом никого нет, продолжил свой путь. Это своего рода служебный роман между главным архитектором проекта и заместителем Великого Мудреца, прибывшим с проверкой этого самого проекта. Они неуклюже изображали, будто между ними ничего нет, но совсем скоро их перестанет разделять даже одежда Эта мысль еще больше взволновала Кавеха. Он презирал сам себя, но увидев единственный освещенный изнутри шатер, он понял, что именно его он и искал. В шатре тускло горел свет, но на грубом полотне была отчетливо видна высокая фигура. Аль-Хайтам, конечно, не мог его видеть, но мог чувствовать, как посреди ночи одна райская птичка покидает гнездо в поисках своего партнера. Фигура повернулась в сторону Кавеха и тот был уверен, что Хайтам улыбался. Но это больше не имело никакого значения, он сорвался с места и бросился в шатер, оставляя за собой четкие следы на песке. Он словно обезумевшая рыба бросился в невод пожирая приманку. — Хайтам… Мм~ Хищники в пустыне всегда свирепее и хитрее других. Он едва успел произнести имя, как его губы уже поймали и запечатали поцелуем, заставив проглотить последний слог. — Прикоснись ко мне… быстро… В шатре было так жарко, что Кавех не мог больше ждать и бросился срывать с себя одежду. Он почти плакал, тот, о ком он так страстно мечтал, был так близко. Подавленное до сих пор желание, словно наводнение, почти смыло остатки его разума. — Шш… Кави, посмотри на меня. Аль-Хайтам не прикасался к своей одежде. Он бережно обхватил ладонями лицо возлюбленного, отвлекая его от всего остального. Кавех не очень хорошо видел в темноте, но на этот раз он без труда смог рассмотреть трогательную нежность во взгляде другого. Хайтам опустил ресницы, скрывая резкость во взгляде, которую раньше даже не старался сдерживать. Ему было все равно на всех остальных, но не на стоящего перед ним человека. Он не мог ни отвергнуть, ни забыть его, ни тогда, ни сейчас. Кавех все это знал, он видел это в изумрудных глазах. Возможно, пустыня и правда обладала какой-то магической силой, обнажающей истинные чувства. Цель их встречи была предельно ясна, но при этом наполнена безграничной любовью. — Я так счастлив, — тихо произнес Аль-Хайтам. — Я пришел сюда только чтобы увидеть тебя, — продолжал шептать он, словно накладывая заклинание на другого. — Кави… Из-за тебя я… перестал себя узнавать. Кавех заставил его отбросить свое эго и погнаться за возлюбленным в пустыню ради мимолетной встречи. Это было тайное свидание, ночная встреча или, возможно, запретный служебный роман. Ничего из этого более не имело значения, в последних главах их мемуаров эта история будет записана лишь как примечание об их страстной любви. Что может быть лучше этого момента? Любовь всей его жизни стояла перед ним и эта волшебная ночь была наполнена пленительной нежностью. Кавех закрыл глаза и подался вперед, целуя мягкие губы другого. Словно звезды засыпали в барабан и закружили. После глухого звона звездная пыль взорвалась словно фон для их поцелуя. Это было прекрасно… все было просто восхитительно… Кавех, наконец, сорвал с себя рубашку, подставляя шею под поцелуи. — Я люблю тебя… Хайтам… Я так скучал, я так хотел тебя увидеть… Кавех почти расплакался, ему неловко было так сильно открываться Аль-Хайтаму, но он не желал больше держать это в себе. Он продолжал звать его по имени, надеясь на ответные откровения. Хайтам никогда не подводил его, ни разу. — Кави, я люблю тебя, — прошептал в ответ он. — Я так давно тебя люблю… Кави… Кавех не знал что именно так сильно тронуло его душу, эти ласковые слова или, наконец, достигшие его тела горячие руки. Он не мог больше сдерживаться и слабо всхлипнул, даже не стараясь подавить дрожь своего тела.