Меня бы не было здесь

Чашка звенит о блюдце, когда пальцы подхватывают её, чтобы поднести к губам. — Лувр? — Нам Гю делает глоток кофе. — Оригинально. Внезапная колкость сбивает заученную последовательность движений кистей рук, завязывающих галстук. Сан У отворачивается от зеркала к сидящему на краю кровати парню в белом халате и поднимает брови, как бы спрашивая: “Серьёзно?” В ответ раздается негромкий смех: — Ну всё-всё, прости, я больше не буду. Но если серьезно, — поверх слов ложится хруст корочки круассана о столовый нож, — может, все таки в Помпиду? Там и поинтереснее, и туристов меньше. Последние штрихи, и симметричный узел ложится на грудь под воротником. Мужчина изучает его в отражении, но все же поворачивается, чтобы спросить: — Ровно? Нам Гю всматривается пару секунд, а после поднимает взгляд на Сан У, слегка прищурившись: — Может, лучше “Четверка”? — Что? — Ну, у тебя “Виндзор”, симметричный узел. Но вообще-то галстучные узлы не должны быть идеально ровными. “Четверка” гораздо элегантнее по моему мнению. — А, ты об этом. — Сан У опускает взгляд на спускающийся с шеи синий шелк. — Нет, я знаю, но я... Нам Гю вытирает руки влажной салфеткой, поднимается с кровати и направляется в сторону мужчины. — Ты же не спешишь никуда? — Парень заглядывает в темные глаза и гладит ладонями плечи напротив. — Просто посмотри. Он аккуратно забирается пальцами между узкой полоской ткани и воротником, ослабляя узел, а после одним движением распускает его и начинает завязывать новый. Сан У наблюдает: бросает взгляд то на ловкие движения рук, то на серьезное лицо полностью сосредоточенного на процессе Нам Гю. Минута, и парень делает полшага назад. Смотрит на результат, пропуская галстук между пальцами, опуская кисть к бляшке ремня. Недовольно машет головой и пропускает длинный конец через узел ещё один раз. Вновь примеряет длину и парой быстрых движений поправляет воротник. — Ну во-от, всё, — протягивает парень и наконец поднимает глаза на Сан У, чтобы словить его пристальный взгляд на себе. Они смотрят друг на друга несколько секунд. Молча. Нам Гю переводит взгляд ниже, на губы. Кладёт руки на плечи Сан У. Прежде чем тот успевает отреагировать, парень внезапно поворачивает мужчину обратно к зеркалу. — Как тебе? — Спрашивает, выглядывая в отражение из-за широкой спины. Сан У моргает. Смотрит на результат, касается гладкой ткани пальцами. — Непривычно. Но да, действительно, интересно выглядит. Спасибо. Нам Гю улыбается, касается губами кожи за ухом Сан У в быстром поцелуе, и с невозмутимым видом садится обратно за полный еды столик, внутри сам не понимая, что вообще сейчас произошло и что он хотел сделать. Из потока мыслей вывел голос: — Не думал, что ты умеешь завязывать галстуки, — надевая пиджак говорит Сан У. — И не только галстуки, — широко улыбается в ответ, прикусывая кончик ножа. — Кхм. Услышал. Мужчина уже собрался выходить, но в последний момент обернулся. — По поводу Лувра и Помпиду. Думаю, музей Орсе прозвучит как хороший компромисс. До вечера. Закрывает дверь. Нам Гю откидывается на кровать и закрывает лицо руками. Он никогда не придавал поцелуям сакрального значения, но и равнодушен к ним не был; точно знал, как именно ему нравится подходить к этому процессу. Будучи практически всегда инициатором, Нам Гю никогда не начинал первым. Он дразнил, подолгу улыбаясь в чужие губы; томно смотрел на них, то медленно приближаясь лицом к партнеру, то удаляясь от него; подушечками пальцев ласкал чужие черты, пока его не схватят за руку и не притянут к себе. Но стоило ему попытаться прислониться к лицу Сан У в ту самую первую ночь, мужчина резко отвернулся, кратко отрезав: "Нет". Это не смутило Нам Гю тогда, нет, он уже встречался с подобным, но это были отношения "на одну ночь". Но они вместе уже сколько, полгода? Шесть месяцев молчаливого курения у черного входа в клуб, унылого секса раз в неделю, внезапных широких жестов вроде дорогих украшений и этой самой поездки в Париж. Нам Гю мог понять, для чего это все нужно Сан У: наступил кризис среднего возраста, а с ним пришли желание почувствовать себя снова молодым рядом с партнером младше него и внезапное осознание собственого одиночества на фоне отсутствия семьи. Но почему его самого это все устраивает?Наверное, Сан У — единственный человек в его жизни, который не требует ничего взамен. С детства Нам Гю чувствовал, что должен быть нужен людям, что им должны быть выгодны отношения с ним. Сан У же никогда не пытался обозначить статус их отношений, не контролировал, не ограничивал, в общем — Нам Гю чувствовал, что его не пытаются удержать, и, значит, не видят в нем инструмент. Снова эта гадкая привычка уходить в себя по любому поводу. Все-все, забыли, это все не важно. Нам Гю открывает глаза. Под стеклянным потолком музея снует народ. Туристы с рюкзаками, пожилые люди в теплой одежде, семьи с детьми. Между этими шумными толпами проходит пара мужчин, периодически останавливающихся у особо выдающихся произведений. — Ты читал Божественную комедию? На огромном живописном полотне два обнаженных тела слились в схватке. Один из оппонентов, погрузивший пальцы чуть ли не под ребра второго, впился зубами в изогнутую шею. Упавший же на колени оттягивает нападающего от своего горла, сжав в кулаке его рыжие локоны. Позади этих двух — фигуры зрителей в полумраке: не без осуждения наблюдающие за происходящим двое мужчин в белой и красной одеждах, за спинами которых злорадно скалится крылатый демон. — Ты знаешь, как-то вся эта христианская тема прошла мимо меня, — не отрывая взгляда от картины ответил Нам Гю. Сан У моргнул, повернулся обратно к полотну и продолжил: — Спустившийся в Ад Данте и его проводник Вергилий — поэт времён античности —наблюдают за двумя проклятыми душами, попавшими в восьмой круг ада. Фальшивомонетчики, еретики, воры, гадалки — различного рода лжецы отправляются сюда отбывать наказание за грехи. — Ты веришь в это? — Нам Гю наконец-то поворачивается к Сан У. — Ну, — тот поджимает губы, — фантазия Данте сильно отличается от действительной богословской позиции о том, что происходит после смерти. Нам Гю поднимает брови и отворачивается обратно к картине. — А ты, значит, из христианской семьи? Сан У молчит в ответ. Они проходят дальше, останавливаясь у полотен Ван Гога, Гогена, Моне и Мане. Наклоняясь ближе к парню, Сан У рассказывает ему о сюжетах картин, техниках исполнения, художественных направлениях, о самих авторах произведений. Проходя по залам обратно к выходу, Нам Гю не может не спросить: — Откуда ты все это знаешь? Ну, о картинах. — Я был здесь. В Помпиду я бы так не смог. Нам Гю сводит брови и выдыхает в быстром смешке: — Ты поэтому не захотел туда идти? Потому что не смог бы блеснуть там своими знаниями? Сан У выдыхает и поправляет очки на переносице: — Я считаю, что, пригласив тебя в незнакомый тебе город, я должен быть твоим проводником. Мне важно знать, куда я тебя веду. — Он отворачивается и смотрит вперед. — Мне важно, чтобы тебе понравилось.