Туда, где начинается свобода

      Гул поднимающихся ворот заглушал жаркое и вонючее дыхание лошадей. Сердце вторило движению скрытых от глаз цепей. Стараясь придать открывающейся новой картине чистые и чёткие черты, Гриша прищурился, что было сил.              Словно забыв, что за спиной с большим подозрением на него взирают незнакомые люди, мужчина не смог сдержать своего любопытства. Шагнул вперёд сразу, как только увидел, что за толстыми высоченными стенами прячутся плотные ряды каменных домиков. Совсем маленькие по сравнению с границей, что отделяла их от зелёных лугов, от земли, где только что плутал Гриша. Болезненно щурясь, он разглядывал крутые черепичные крыши, истоптанную до камней дорогу, людей, что прижимались ближе к домам, освобождая путь для прибывших.              — Не торопись, — грубо осадил Гришу всадник позади. — Без моего разрешения ни шага в сторону. Пёс знает, что ты из себя представляешь.              Почему к нему относятся с такой явной настороженностью, мужчина не мог помыслить, но и ослушаться не спешил. Проглотив своё щекочущее любопытство, он поравнялся со всадниками, что прозвали себя Разведокорпусом.              Спешиваться мужчины не собирались, оттого Гришу усадили на одну из лошадей. Как удержаться на ней и уж тем более ехать, он не имел ни малейшего понятия. Когда наездник дёрнул поводья, мужчина едва не вывалился, и только руки, вцепившиеся в плечи ездока, помогли избежать несчастного случая.              В россыпи зелёных плащей с изображением двух перекрещенных крыльев уже давно не белая грязная рубашка чужака сильно выбивалась. Когда отряд въехал в город, множество глаз устремилось на них. В особенности местные взгляды приковывал грязный, растерянный худой экспонат, прилипший грузом к плечам солдата, но Гриша словно не замечал на себе столь пристального внимания. Его куда больше интересовала сама обстановка. Женщины в старых длинных льняных платьях и передниках вылавливали детей, что пробивались сквозь шепчущуюся толпу ближе к дороге. Мужчины в перевязанных на поясе туниках и длинных мантиях о чём-то переговаривались, перебегая глазами от одного всадника к другому. В их лицах мелькали тусклыми огоньками заинтересованность, сочувствие и злоба, какую некоторые не спешили прикрывать.              — Почему они так смотрят? — не удержавшись, спросил Гриша.              — Помалкивай и лучше думай, что будешь докладывать, — бросил через плечо темноволосый всадник, так и не представившийся с момента их встречи.              К совету Гриша не прислушался. Блуждая в одиночестве за стенами, он уже пытался припомнить хоть что-то о себе, но ничего не вышло. Вместо бесполезной прогулки в пустой голове мужчина решил продолжить изучение на первый взгляд большого посёлка.              Ряды домов, как ему показалось при первом осмотре, жались друг к другу, будто продрогшие на морозе существа. Теснота делала улочки узкими и многолюдными. Куда-то шагающие жители протискивались сквозь толпу, словно пробивались через заросли тростника, ругались, если кто-нибудь умудрялся отдавить ноги или толкнуть котомку.              — Глядите! В этот раз целёхонькие, — крикнул кто-то из рядов глазеющих зрителей.              — Карл, не забудь потом забежать домой, — ещё один женский голос вырвался из толпы. Гриша окинул взглядом лица и заметил плотную женщину, машущую рукой в сторону прибывшего разведотряда. Её улыбку он разглядел даже со своим никудышным зрением.              К голосу горожанки присоединились ещё несколько, призывающих участников крылатого отряда к возвращению в свои гнёзда. Почему-то от этого грудь заплутавшего путника болезненно защемило. Было в этих словах что-то таинственное, что отзывалось в самых глубинах души. Эти люди вернулись домой, а вот где его пристанище — Гриша не имел понятия. Человек без прошлого. Человек без дома.              Пока лошади неспешно цокали по дороге, незваный гость не упускал возможности развлечься, наблюдая за людьми и сменяющими друг друга с виду уютными домиками. Между собой отряд почти не разговаривал, не считая тихой болтовни о захваченном балласте. Не заметить, как появление Гриши по ту сторону стены всполошило их умы, было просто невозможно. От этого у него всё плотнее забивался шкаф с вопросами, ответы на которые не терпелось найти.              Миновав половину города, отряд спешился у возвышающегося над домами каменного здания, больше напоминавшего маленькую неприветливую цитадель. Его серый и холодный вид сильно выбивался из общей мирской атмосферы, как пятно на чистом полотне. Рядом на площади лениво разгуливали мужчины. Их форма очень походила на ту, в какой явилась разведка, и только на коротких куртках цвета охры цвели две алые розы. Ещё одно отличие, какое Гриша успел заприметить. Два разных символа, таящие в себе скрытые посылы.              — Не стоит спрашивать, почему вы такие серьёзные? — из мрачного здания вышел светловолосый, с виду молодой мужчина со странными мутными глазами. Положив деловито руки на бока, он не сразу смог заглянуть в лица прибывших. Заметив Гришу, новый незнакомец покачнулся и улыбнулся глупой улыбкой. — Это ещё кто?              — Вот сейчас и выясним, — тяжёлая рука упала на плечо Гриши, и тот едва удержался на ногах. Слабость наплывала волнами, напоминая, как давно не отдыхал. — Иди за регистрационной книгой, пока глаза не выкатились от пьянства.              Сопротивляться и возмущаться Гриша не стал, даже когда его, словно преступника, ввели в прохладное здание и усадили за решётку. Бросили, как замызганную тряпку в тёмный подвал. Он видел, как будоражил умы встретившихся ему людей, и надеялся, что скоро ответы сами явятся за ним.              Присесть на ровную, недрожащую поверхность оказалось приятным благом. Пока заточившие его люди выясняли какую-то информацию, Гриша прижался к каменной стене и вытянул гудящие, испачканные в траве и земле ноги. После тёплой улицы темница показалась холодной пещерой. Влажный и спёртый воздух перекрывал пути для сладкого дыхания. Он оседал в лёгких тяжестью, на плечах и усталых веках.              Какое-то время Гриша сопротивлялся дрёму, что всё настойчивее наплывал на мутное сознание. Прислушивался к неразборчивым голосам за деревянной старой дверью в конце коридора, рассматривал неприглядные тюремные камеры, вспоминал весь путь до заточения. Так много событий произошло, что он не мог в них разобраться. Чувствовал, как на кончике сознания весит что-то запечатанное, глубоко скрытое, но дотянуться не мог. Лишь ощущения подсказывали ему, что место, где оказался, совершенно незнакомо.              Борьба со сном окончилась проигрышем сразу, как лучи проникли через окно коридора и упали на расслабленное тело. Солнце приятно облепило одежду и лицо и мягко согревало. Гриша лишь на секунду прикрыл глаза, и тут же провалился в омут грёз.              

***

      — Вы один живёте или с семьёй? — подняв уставший взгляд с исписанной бумаги, Гриша поправил круглые очки.              Встретившись с лазурными глазами, мужчина напротив кивнул лохматой головой.              — Жена и ребёнок.              — Сколько лет ребёнку?              Неловкая усмешка исказила губы пациента.              — Кажется, двенадцать.              Гриша чуть улыбнулся и вновь взялся за ручку. Слабый аромат пожелтевшей бумаги немного разбавил пропитавший каждый уголок запах лекарств, который оседал везде и на всех, кто заходил в светлый кабинет.              — Обязательно пришлите их ко мне сегодня же. Пусть скажут в регистратуре, что доктор Йегер велел явиться на приём.              Шумный вздох отвлёк Гришу от записей. Глянув на побледневшее лицо мужчины, он понял всё без лишних слов. Не первый и не последний раз видел эти испуганные глаза.              — Не беспокойтесь. У вас чесотка. Дело несмертельное. Но мне нужно проверить ваших домочадцев на наличие симптомов. Я выписываю вам эмульсию. Не забудьте её взболтать перед применением. Втирайте лекарство на ночь сразу, как хорошо помоетесь. Начинайте с рук, потом туловище и ноги. Постельное бельё, одежду, полотенца обязательно постирайте в горячей воде, лучше даже в кипятке. Всё, с чем были в тесном контакте. Через две недели жду вас снова.              — Как ещё это всё запомнить, — почесав затылок, отчаянно выдохнул мужчина.              — Всё продублировал в рецепте, — поставив точку в своих записях, Гриша протянул заполненный бланк страдающему пациенту. — Поначалу кожа будет немного чесаться. Так и должно быть. Зуд быстро пройдёт. И жду вашу жену и ребёнка на приём.              — Конечно, доктор. Спасибо!              Когда счастливый пациент подорвался к выходу, Гриша поспешил добавить.              — И не смывайте лекарство. Если уж будет необходимость, то обязательно нанесите снова. Эти паразиты сами не вымрут.              Стоило больному посетителю покинуть кабинет, Гриша взялся за дезинфекцию. После каждого пациента протирал столы и стулья, чистил инструменты. День едва перевалил за полдень, а он уже успел принять не менее двадцати страдающих от разных заболеваний людей. Профессия, так усердно и беспрекословно навязанная отцом, с чего-то невыносимого постепенно переросла в обыденность. Опыт закалял дух и сердце, впивался в разум настолько глубоко, что даже во сне ему виделась работа.              

***

      Предупреждающий скрип двери и размеренный стук сапог по камню вытянул сознание из глубин странного и в то же время обычного видения. Светлые стены растворились, запах лекарств улетучился, сменившись равнодушной каменной тюрьмой.              Разлепив тяжёлые глаза, Гриша уставился на остановившихся у решётки всё тех же двух мужчин, что оставили его в заточении. Блондин, явно младше напарника, покачнулся и приложился к железным прутьям. Подувший из открытого окна слабый ветерок шепнул пленнику причину столь неустойчивого положения молодого мужчины. Резкий и сладкий аромат не так давно выпитого алкоголя всколыхнул пространство. Казалось, достаточно зажечь спичку, и всё вокруг вспыхнет.              — Значит, Гриша Йегер, говоришь? — с тем же строгим тоном начал член разведотряда. — Ты не числишься в нашей регистрационной книге. Йегеров вообще там не наблюдается. Как это вышло?              — Если бы я понимал, о чём вы, — безучастно ответил он.              — Схватили человека, что рискнул сунуться на земли титанов, — светловолосый мужчина вяло моргнул и посмотрел на высокого товарища. Его, судя по всему, мало интересовал встретившийся беспамятный путник. — Да кто ж ещё, кроме вас, придурков, будет снаружи стены шататься?              Мужчина из разведки возмущённо хмыкнул.              — А не посадить ли тебя к нему за распитие напитков на рабочем месте, Ханнес?              Напарник отшатнулся, округлив туманные глаза.              — Эй. Не говори так! Он тоже жертва зелёного змия. Мало того что забыл свою семью и свой дом, так ещё и за стену как-то перебрался. Алкоголь — опасная штука. Верно?              Загадочный ясный взгляд устремился к Грише.              — А не врёт ли он? Может, самоубийца какой-нибудь, что влез в долги и теперь представился именем, которого нет в регистрационной книге?              Ханнес повернулся к заключённому. Они решали его судьбу, но Гриша будто не имел к этому никакого отношения. Слушал молча их теории, не догадываясь, какая из них является истиной. Всё, чего желал, — это хорошенько отдохнуть и получить ответы на клубящиеся в голове назойливые вопросы.              — Хотел бы и я знать, — светловолосый мужчина с цветущими розами на куртке склонил голову. — Но никто ж не пострадал.              — Хочешь выпустить? — мужчина глянул на нетрезвого товарища.              — Только не говори начальству. Лады? Зачем заниматься никому не нужной работой?              Лица разведчика коснулась тень сомнения.              — Лады.              Звон ключей прервал затянувшийся диалог. Удивление и радость проникли в душу Гриши, когда решётка расступилась. Засиживаться в каменных стенах, что давили на тело тяжким грузом, ему хотелось меньше всего.              — Странный ты человек, Ханнес. Берёшь ведь ответственность за него.              Ханнес усмехнулся и крутанул ключи на пальцах.              — Не я один, ты тоже здесь стоишь. Но не думаю, что этот товарищ без памяти может что-то сотворить. Слышишь, Гриша? — он глянул через плечо на поднявшегося мужчину. — Не вздумай расслабляться. И поменьше налегай на горячительные, чтобы в следующий раз не быть сожранным громадинами.              Сразу после выхода из тюремного коридора, Ханнес отделился от мужчин и, что-то весело бурча, скрылся в одной из спрятанных за деревянными дверьми комнат.              — Я так и не представился. Меня зовут Кит. Кит Шадис — командующий разведотрядом, — твёрдо отчеканил мужчина. — Ну, куда же теперь направишься, Гриша Йегер?              Опустив взгляд с нового знакомого, Гриша глубоко втянул свежий воздух, что проник через распахнутую перед ними толстую дверь. Ему самому хотелось бы знать, какой совершить следующий шаг, куда податься. Он лишь чужак, случайно заблудившийся не только на неизведанных землях, но и в своей голове.              — Так и будешь представляться чужим именем или признаешься уже? — продолжил Кит, когда они вступили на открытую площадку высокого здания.              — Я не лгу, — отозвался Гриша и шагнул вперёд.              С площадки, на какой они остановились, хорошо обозревался весь город. Скромные каменные домишки с деревянными брусьями, словно в глубокой чаше, тонули и ютились на ограниченных стенами землях. Прямая река с укреплёнными берегами тянулась от одной границы до другой. Никаких полей и лесов не наблюдалось.              — Кажется, вспомнил ещё кое-что, — не отрывая увлечённого взгляда от черепичных крыш, начал Гриша. — Я врач. У вас ведь есть больница? Думаю, для меня найдётся там работа.              — Можно попробовать выяснить, — Кит чуть прищурился, когда особенно сильный порыв ветра раздул его густую копну тёмных волос.              Осторожность и терпение отхлынули с мыслей Гриши. Прятать в себе явный интерес он уже был не в силах.              — И мог бы ты рассказать, что это за город, стены? Чем занимается ваш Разведкорпус? Что вы делаете там, за стенами?              Из всех крутящихся вихрем вопросов, Гриша решил, что именно этот ряд станет ключевым в познании мира, в котором оказался. Не было смысла рыться в голове, пытаться пробиться сквозь каменный барьер, за которым схоронилось его прошлое. Стоило начать с настоящего, а уж остальное само настигнет. По крайней мере, мужчина считал это правильным решением, единственно верным и возможным.              Миг растерянности, что покрыл Шадиса всецело, постепенно отступил. К строгому лицу вернулась рассудительность и едва видимая усталость. Смиренно склонив голову, он остановил взгляд на определённом здании, затерявшемся в толпе безмолвных домишек.              — Пошли. Я хочу отдохнуть и выпить. Пора проводить этот чёртов день.