Школа. Не для уроков

Утро начинается с дождя. Я стою у входа в школу, смотрю, как потоки воды сбегают по козырьку крыльца. Рядом, переругиваясь, толкаются пацаны с рюкзаками. Девчонки хохочут, прикрывая головы учебниками. Обычное утро. - Дима, привет! - Ксения из моего класса хлопает меня по плечу. - Ты физику сделал? Дай списать, умоляю. - Сделал. На первой парте оставил. - Ты божество. - Она убегает, мелькнув клетчатой юбкой. Я захожу в школу. Запах хлорки, варёной капусты из столовой и дешёвого освежителя. Знакомо до тошноты. На первом этаже уже дежурит Рашида Жавдатовна - строгая, но справедливая. Проверяет сменку. Я проскакиваю, пока она отвлеклась на первоклашку, забывшего дневник. Второй этаж. Малая рекреация. И там снова она. Полина сидит на подоконнике. Ноги скрещены, в руке телефон. Сегодня в чёрной толстовке с капюшоном, волосы собраны в хвост. Джинсы обтягивающие, на поясе висят какие-то брелоки. Она поднимает глаза, когда я прохожу мимо. - Смотри не утони в луже, - бросает негромко. - Смотрю, - отвечаю, не останавливаясь. Но я запоминаю. Её голос. Её улыбку - кривую, с ленцой. Первый урок - история. Ветхий учебник, запах старой бумаги. Я сижу у окна, смотрю на дождь. Мысли не о Наполеоне. Мысли о том, почему Полина всё время одна. Почему у неё нет компании. Почему о ней говорят гадости, но никто не знает правды. На перемене я иду в туалет. Обычный школьный туалет - кабинка с отломанным крючком, надписи на дверях. Пока я мою руки, заходит Дерзкий из моего же класса - наглый, самоуверенный, всегда с ухмылкой. - Слышал, ты с Полиной трещал, - говорит он, вставая рядом. - Ну. - Не советую. Она шалава. Её уже весь выпускник прошерстил. - Откуда знаешь? Ты был в очереди? Дерзкий усмехается, но ничего не отвечает. Я вытираю руки и ухожу. На большой перемене - скандал. Ксения потеряла кошелёк. Орала на весь этаж, обвиняла всех подряд. Кто-то ляпнул, что видел Полину возле её рюкзака. Полина стояла у стены, молчала. Её лицо было спокойным, но я заметил, как побелели костяшки пальцев на ремне сумки. - Не брала я твой кошелёк, - сказала она тихо. - Ищи лучше в спортзале. Ксения закатила глаза. Но кошелёк действительно нашёлся - под скамейкой в раздевалке. Извиняться никто не стал. Полина ушла в конец коридора, села на пол у батареи, уткнулась в телефон. Я сел рядом. - Не обращай внимания. - А я и не обращаю, - ответила она, не поднимая головы. - Врёшь. - С чего ты взял? - Я всё замечаю. Она подняла глаза. В них блестело что-то - то ли злость, то ли слёзы, то ли ещё что. Убрала телефон в карман джинсов. - Ты странный, Дима. - Это плохо? - Не знаю. Ещё не решила. Звонок. Мы встаём. Она уходит первой, толкнув дверь плечом. Третий урок - физра. Спортзал пахнет потом и резиной. Мы играем в волейбол. Я вижу Полину на трибуне - она освобождена, сидит с книгой. Но не читает. Смотрит на меня. Каждый раз, когда я поднимаю взгляд, она не отводит глаза. На четвёртом уроке - алгебра. Скука смертная. Я рисую на полях тетради. Потом пишу: «После шестого. Малая рекреация. Жди». Вырываю листок, складываю треугольником. На большой перемене кладу в её пенал, пока она в столовой. Пятый урок - биология. Нателла Павлиновна Бульдог что-то рассказывает про амёб, но я не выдерживаю. Смотрю в окно, дождь кончился, выглянуло солнце. Мысли только о ней. Как пахнут её волосы. Как она говорит «ты странный». Как её пальцы сжимали мой ремень вчера. Шестой урок - литература. Последний. Учительница что-то рассказывает про Достоевского, но я не слышу. Я считаю минуты. Звонок. Я выхожу первым. Иду к малой рекреации. Сердце колотится. В коридоре никого - все разбежались по домам или на факультативы. Тишина, только эхо шагов. Она стоит у окна. Того же самого. - Ты пришёл, - говорит, не оборачиваясь. - Я сказал - жди. - Я ждала. Я подхожу. Останавливаюсь в шаге. Солнце после дождя светит прямо в окно, освещает её профиль. Она поворачивается. Смотрит в глаза. - Зачем я тебе, Дима? Я плохая компания. - Кто сказал? - Все. - А мне плевать на всех. Она молчит. Потом улыбается. Первая настоящая улыбка, которую я у неё вижу. Не кривая, не насмешливая. Тёплая. - Пошли, - говорит. - Куда? - На чердак. Я знаю, как пройти. Мы идём по боковой лестнице, мимо кабинета директора Алексея Евгеньевича, мимо старой доски объявлений. Она открывает дверь, которую я раньше не замечал. За ней - узкая винтовая лестница. Темно. Полина включает фонарик на телефоне. - Держись за перила, - шепчет. - Там ступенька сломана. Чердак оказывается большим, пыльным помещением. Старые парты, глобусы, скелет из кабинета биологии - страшный в полутьме. Но есть окно в крыше. Сквозь него льётся вечерний свет. Тёплый, золотистый. - Красиво, - говорю я. - Я сюда иногда прихожу. Когда всё бесит. Полина садится на старый матрас, прикрытый брезентом. Пахнет пылью и сухой древесиной. Я сажусь рядом. Наши плечи почти касаются. - Расскажи о себе, - просит она. - А что рассказывать? - Всё. Почему ты один? Почему не с пацанами? - Не люблю, когда много шума. Дерзкий вечно лезет, Камран пытается командовать, Александр наивный как ребёнок. Устаю от них. - Я тоже. Тишина. Слышно только наши дыхания и редкие капли, падающие с крыши - дождь ещё не совсем кончился. - Дима, - шепчет она. - М? - Ты меня поцелуешь или мне самой подойти? Я поворачиваюсь. Смотрю на неё. В полумраке её глаза кажутся почти чёрными. Губы приоткрыты. Она не шутит. Я провожу рукой по её щеке. Она закрывает глаза. Я целую её. Долго. Медленно. Сначала просто губы - мягкие, чуть солёные. Потом она открывает рот, и я чувствую её язык. Рука ложится мне на затылок, пальцы сжимают волосы. Она тянет меня на себя, и мы падаем на матрас. Пыль взлетает облаком. Полина сверху. Расстёгивает мою рубашку - пуговица за пуговицей. Целует шею, ключицы, грудь. Я стону сквозь зубы. Мои руки под её толстовкой - гладкая кожа, горячая, живая. Она помогает снять толстовку. Под ней - чёрный топик без бретелек. Я стягиваю его вниз. Её грудь. Маленькая, твёрдая, с острыми сосками. Я беру в рот один, потом другой. Она выгибается, тихо вскрикивает. Её бёдра сжимают меня. - Не останавливайся, - шепчет. - Пожалуйста. Мои руки спускаются по её спине, по пояснице, ниже. Сжимают ягодицы через джинсы. Она трётся об меня. Я чувствую, как ей жарко, как она хочет. Я расстёгиваю её джинсы. Молния, пуговица. Она приподнимается, помогает стянуть. Остаётся в чёрных трусиках - кружево, почти прозрачное. Я вижу всё. Тёмный треугольник внизу, влажное пятно на ткани. - Смотришь, - шепчет она. - Да. - Нравится? - Очень. Она сама снимает трусики. Медленно. Не отводя взгляда. Я смотрю, как ткань скользит по её бёдрам. Как она открывается передо мной. Полина ложится на спину. Раздвигает ноги. Я вижу всё - розовое, влажное, готовое. - Теперь ты, - говорит. Мои пальцы дрожат, когда я расстёгиваю ремень. Ширинка. Джинсы стягиваются с трудом - я слишком твёрдый. Полина помогает. Стягивает с меня трусы. Её пальцы обхватывают меня. Горячие, уверенные. - Какой ты, - шепчет она с улыбкой. - Я так и думала. Она ложится на спину. Тянет меня на себя. Я нависаю над ней. Чувствую тепло её тела. Её ноги обхватывают меня за талию. Я упираюсь рукой у её головы. - Сейчас, - говорю. - Да. Сейчас. Я медленно вхожу в неё. Она выдыхает, закрывает глаза. Внутри неё горячо, мокро, тесно. Я останавливаюсь на секунду, чтобы не кончить сразу. - Дима, - шепчет она. - Не останавливайся. Пожалуйста. Ещё. Я начинаю двигаться. Медленно, потом быстрее. Она стонет - тихо, срывающимся голосом. Её пальцы впиваются мне в спину. Я чувствую, как ногти царапают кожу. Мне нравится эта боль. - Глубже, - просит она. - Сильнее. Я ускоряюсь. Матрас скрипит. Пыль летит. Полина стонет уже громче - я прикрываю ей рот ладонью. - Тише, - шепчу. - Услышат. Она кусает мою ладонь. Я чувствую зубы. Это заводит ещё больше. Мы двигаемся вместе. Я - в неё, она - на меня. Ритм сбивается, становится хаотичным. Я чувствую, что близко. Она - тоже. Её ноги дрожат. - Да, да, да, - шепчет она мне в ухо. - Не останавливайся. И в этот момент - снизу, с лестницы, раздаются шаги. Гулкие. Тяжёлые. Кто-то поднимается. Полина замирает. Я замираю. Я всё ещё внутри неё. Мы не двигаемся. Дышим через рот, чтобы не издать ни звука. Шаги ближе. Останавливаются прямо за дверью. Ручка дёргается. - Здесь заперто? - голос завуча Рашиды Жавдатовны. - Кто там? Полина смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Её тело напряжено. Моё - тоже. Пауза. Ручка дёргается снова. - Конец серии.