Aire para dos: en busca de la verdad / Воздух на двоих: в поисках истины

      «Она не сгибается. Ни под грузом усталости, ни под давлением сроков.

Её можно измотать, но не сломать».

      Сутки без сна давались Ракель нелегко. Мир вокруг потерял чёткость: фотографии с мест преступлений расплывались перед глазами, строки отчётов судмедэкспертизы сливались в бессмысленные узоры, а распечатки телефонных звонков казались набором случайных цифр. В воздухе витал запах остывшего кофе — он царапал горло, напоминая о бессонных часах.       Она глубоко вздохнула, отгоняя дурноту, и заставила себя действовать. Пытаясь понять, что упускает, Ракель перевесила улики на магнитной доске, соединяя ниточки: красная нить тянулась от фотографии к дате, синяя — от адреса к имени. Пальцы дрожали, но она не обращала внимания. На стене тикали часы, отсчитывая секунды, будто напоминая: время уходит.       Усталость накатывала волнами. Глаза болели, будто в них насыпали песка, а в висках стучала тупая боль. Ракель схватила стаканчик с остывшим кофе, сделала глоток и поморщилась — тот уже давно превратился в тёмную жижу с плёнкой на поверхности. Стакан полетел в мусорное ведро под столом.       Она снова сосредоточилась на доске. Взгляд скользнул по фото с места последнего убийства: разбросанные вещи, опрокинутый стул, тень в углу комнаты. И вдруг что‑то мелькнуло. Ракель прищурилась и подалась вперёд, вглядываясь пристальнее. Дыхание перехватило. — Какого чёрта… — выдохнула она, не веря своим глазам.       На крохотном отражении в зеркале шкафа проступал мужской силуэт.       «Нет, это не блик. Это человек, чёрт возьми!» — мысль ударила, как молния. — «Откуда он там взялся?»       Три недели.       Три недели она изучала эти снимки, выстраивала версии, искала зацепки — и не увидела самого очевидного. Это было не просто упущение — это провал. От этой мысли внутри всё сжалось. Всё это время ответ был здесь, спрятанный на виду.       Ракель открыла те же снимки на компьютере и увеличила изображение. Угол отражения сместился, и тень стала чётче. Лицо размыто до неузнаваемости, но характерные черты бросались в глаза: абсолютно лысая голова, длинная густая борода, куртка с довольно характерным кроем и нашивкой на плече. На других кадрах тот же силуэт мелькал ещё дважды.       Пальцы застучали по клавиатуре, вбивая ключевые приметы в базу данных. Несколько секунд ожидания, и система выдала совпадение.       «Мирко Драгич. Дважды проходил принудительное лечение в психиатрической клинике по диагнозу «параноидная шизофрения». В последнее время наблюдался у доктора Серхио Маркины в кризисном центре».       В голове Ракель тут же всплыли строки из протокола: «При работе с подозреваемыми, имеющими психические расстройства, рекомендуется предварительное консультирование с лечащим врачом».       На секунду Ракель замерла, взвешивая риски. Прямой вызов Драгича мог спровоцировать обострение или заставить его скрыться. А ей нужны были ответы, а не очередная погоня за призраком.       Ракель взяла ручку и чётко вывела в блокноте: «Доктор Серхио Маркина. Вызвать на допрос».       В этот момент дверь резко распахнулась, и в кабинет вошёл полковник Приетто. Он окинул взглядом стол, заваленный материалами, — папки громоздились друг на друга, листы с заметками были разбросаны, — и недовольно поджал губы, будто увидел что‑то крайне неугодное. Шагнув вглубь кабинета, Приетто огляделся. Его взгляд остановился на фотографиях, развешанных на доске, и он ткнул пальцем в один из снимков. — Мурильо, сколько ещё это будет тянуться? — голос полковника прозвучал, как удар хлыста. Он шагнул к столу и с грохотом опустил ладонь на стопку бумаг, заставив их разлететься. — Ты копаешься в этом деле уже третью неделю! У нас шесть убийств, а ты раскладываешь картинки, как в детском саду!       Ракель не подняла глаз от экрана. Пальцы замерли над клавиатурой, едва касаясь клавиш, будто малейшее движение могло выдать её раздражение. Она сглотнула, на долю секунды прикрыв глаза, собирая волю в кулак, и лишь потом заговорила, тщательно контролируя интонацию. — Я ищу связи, полковник. В отличие от тех, кто готов повесить дело на первого попавшегося подозреваемого, лишь бы закрыть статистику.       Приетто выдохнул сквозь зубы. Его лицо побагровело от столь дерзкого заявления. Он сжал папку так, что пальцы побелели, и сделал шаг ближе, нависая над женщиной. — Не умничай, Ракель. Я отдал это дело тебе, потому что думал, ты разберёшься быстрее. Не заставляй меня пожалеть о своём решении.       Ракель резко развернулась на стуле, который, скрипнув, врезался в стол. Она вскинула голову и посмотрела полковнику прямо в глаза, намеренно выдерживая паузу. — Если хотите, чтобы дело было раскрыто правильно, — сделала паузу, выделив последнее слово, — дайте мне работать так, как я считаю нужным. Или заберите его прямо сейчас. Я не стану умолять оставить его за мной.       Полковник сжал кулаки. В его взгляде раздражение боролось с признанием её правоты. Он стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Приетто отчётливо понимал, что давить на Ракель бесполезно, — она не прогнётся. А дело и впрямь оказалось куда сложнее шаблонного расследования, и риск обвинить невиновного был слишком реален, чтобы им пренебрегать. — Ты играешь с огнём, Мурильо! - А вы — с моей компетентностью, — Ракель не отвела взгляда. — И я советую вам перестать.       Полковник впился в неё глазами. Никто в отделе не позволял себе такой дерзости. Если бы не безупречный послужной список Мурильо и её способность распутывать самые запутанные дела, он бы уже давно указал ей на дверь. Но Ракель всегда видела то, что ускользало от других. Она одна из немногих, кто складывал в голове чрезвычайно сложный пазл, не имея перед глазами всех деталей. Её интуиция работала безукоризненно. Её упрямый нрав диктовал подход к делу: методы могли раздражать, зато результаты впечатляли. — У тебя сорок восемь часов, Ракель, — наконец произнёс он. — Сорок восемь часов на то, чтобы найти подозреваемого. Или я передам дело кому-то другому.       Фыркнув, Приетто вылетел из кабинета, оглушительно хлопнув дверью. Эхо удара повисло в воздухе.       Ракель выдохнула и провела ладонями по лицу, стирая следы напряжения. В висках стучало, но теперь это был не просто гул усталости — это был ритм дедлайна.       Она повернулась к экрану. Размытый силуэт в углу кадра будто усмехнулся ей в ответ. Ракель набрала номер кризисного центра, прижала трубку к уху и, дождавшись, когда к телефону пригласят доктора, произнесла: — Доктор Маркина? Это инспектор Ракель Мурильо. Нам нужно поговорить. Как можно скорее.