Волчонок

Глава 5. «Невидимый для всех, кроме тебя» Пейринг: Кори Брайант / Мейсон Хьюитт ∆ Кори Брайант всегда умел исчезать. Ещё до того, как Ужасные Доктора превратили его в химеру, он обладал этим талантом — делаться незаметным, растворяться в толпе, становиться тенью, которую никто не замечает. Дома — потому что родителям было всё равно, есть он или нет. В школе — потому что он не был ни популярным, ни умным, ни достаточно громким, чтобы привлекать внимание. В мире, где все боролись за место под солнцем, Кори предпочитал оставаться в тени. Но после того, как его способность стала сверхъестественной, исчезновение перестало быть выбором. Оно стало рефлексом. Каждый раз, когда Кори пугался — а он пугался часто, потому что мир вокруг был слишком громким, слишком опасным, слишком смертельным, — его тело само начинало таять, сливаться с окружением, стирать очертания, пока он не превращался в ничто. Он ненавидел это чувство. И одновременно не мог без него жить. — Ты опять это делаешь, — сказал Мейсон, опускаясь на корточки рядом с тем местом, где, по его мнению, находился Кори. Кори не ответил. Он стоял в углу комнаты — своей комнаты, в доме Мейсона, потому что у него самого не было дома, который можно было бы так назвать, — и смотрел на парня, который утверждал, что любит его. Он меня не видит, — подумал Кори. — Никто не видит. Я всегда буду просто… пустотой. — Я знаю, что ты здесь, — сказал Мейсон, и его голос был мягким, без тени раздражения. — Я чувствую. Твоё присутствие… оно меняет воздух. Становится теплее. Кори хотел рассмеяться. Теплее. Мейсон всегда находил слова, которые заставляли его чувствовать себя… не таким сломанным. Но он не рассмеялся. Он просто стоял, невидимый, и смотрел, как Мейсон сидит на полу его комнаты, положив руки на колени, и терпеливо ждёт. Мейсон всегда ждал. Это была их привычка — Кори исчезал, а Мейсон находил его. Иногда словами, иногда прикосновениями, иногда просто своим присутствием — тёплым, надёжным, незыблемым. — Я здесь, — сказал Кори наконец, и его голос прозвучал глухо, будто из-под воды. — Я знаю, — ответил Мейсон, поворачивая голову в его сторону. — Я всегда знаю. Кори медленно позволил себе проявиться. Сначала очертания — смутные, прозрачные, как отражение в мутной воде. Потом линии — плечи, руки, пальцы, сжимающие край футболки. Потом цвет — бледная кожа, тёмные волосы, глаза, в которых застыла вечная усталость. — Привет, — сказал Мейсон, глядя на него с той улыбкой, которая делала Кори одновременно счастливым и несчастным. — Привет. — Ты в порядке? — Нет. — Хочешь поговорить? — Не знаю. Мейсон кивнул, принимая этот ответ, и похлопал по полу рядом с собой. — Тогда просто посидим. Кори сел рядом, оставляя между ними несколько сантиметров — достаточно, чтобы чувствовать тепло Мейсона, но недостаточно, чтобы коснуться. Они сидели в тишине, и Кори считал удары своего сердца. Он не уйдёт, — думал он. — Он никогда не уходит. И это было одновременно самым удивительным и самым пугающим во всём этом. --- ∆ Они познакомились в библиотеке. Кори тогда искал ответы — почему он выжил, почему его рана зажила без следа, почему он чувствовал себя так, будто внутри него поселилось что-то чужое. Он бродил между стеллажами, выискивая книги по аномальной биологии, которые в обычной школьной библиотеке, конечно же, не нашёл. А потом его окликнули. — Ты тот парень, который был с Лукасом, да? Кори обернулся и увидел его — высокого, темнокожего парня с открытым лицом и любопытными глазами. Он узнал его — Мейсон Хьюитт, друг Лиама Данбара, один из тех, кто всегда был в эпицентре странных событий в Бейкон-Хиллз. — Откуда ты знаешь? — спросил Кори, готовясь к худшему. — Видел вас в «Синеме», — ответил Мейсон, пожимая плечами. — Вы целовались. Это было… мило. Кори не знал, что сказать. Никто никогда не называл его поступки «милыми». Обычно люди либо игнорировали его, либо боялись. — Что ты здесь делаешь? — спросил Мейсон, кивая на стеллажи. — Ищу… не знаю. Ответы. Мейсон подошёл ближе, и Кори заметил, как его взгляд скользнул по руке Кори — туда, где должна была быть рана от жала, но осталась только гладкая, нетронутая кожа. — Она зажила, — сказал Мейсон. — Полностью. Без шрама. — Да, — Кори опустил рукав, пряча доказательство своей ненормальности. — Знаешь, это необычно, — Мейсон говорил так, будто обсуждал погоду. — Обычно раны от скорпионов оставляют следы. — Может быть, мне просто повезло. — А может быть, нет. Они посмотрели друг на друга, и Кори почувствовал, как внутри него что-то ёкнуло. Не страх — что-то другое. Что-то, что он не мог назвать. — Я могу помочь, — сказал Мейсон. — У меня есть друзья, которые разбираются в… необычном. — Зачем тебе мне помогать? Мейсон улыбнулся — той самой улыбкой, которую Кори запомнил навсегда. — Потому что никто не должен проходить через это в одиночку. --- ∆ С тех пор прошло больше года. Кори успел умереть и воскреснуть. Успел предать стаю Маккола и вернуться к ней. Успел увидеть, как Мейсон превращается в Зверя Геводан, и помочь спасти его. И всё это время Мейсон был рядом. Он помогал Кори контролировать способности — учил его не исчезать при каждом испуге, не прятаться от мира, не сливаться со стенами в надежде, что его не заметят. — Ты не должен быть невидимым, — говорил Мейсон. — Ты имеешь право занимать место. Имеешь право быть замеченным. Но Кори не верил в это. Как можно верить в то, что ты имеешь право на существование, если собственные родители забывают купить тебе еду на неделю? Если учителя не могут вспомнить твоё имя? Если парень, с которым ты встречался, превратился в монстра и пытался тебя убить? Я невидим, — думал Кори. — Я всегда был невидим. И всегда буду. Но Мейсон… Мейсон видел его. Он видел Кори, даже когда тот исчезал. Он чувствовал его присутствие, угадывал его мысли, знал, когда Кори нужно побыть одному, а когда — просто посидеть рядом. — Как ты это делаешь? — спросил Кори однажды. — Что именно? — Видишь меня. Когда я… невидим. Мейсон задумался. — Не знаю, — сказал он наконец. — Просто… ты всегда там. Даже когда тебя не видно, я знаю, что ты рядом. Как… как звук, который слышишь только ты. Или запах, который никто не замечает, кроме тебя. — Это звучит жутковато. — Это звучит как любовь, — поправил Мейсон. Кори покраснел и отвернулся, пряча лицо. Но Мейсон, как всегда, нашёл его — протянул руку и коснулся его подбородка, поворачивая обратно. — Ты не должен прятаться от меня, — сказал он. — Никогда. — Я не прячусь. Я просто… не привык, чтобы меня видели. — Тогда привыкай. У нас впереди много времени. --- ∆ В тот вечер что-то было не так. Кори чувствовал это с самого утра — липкое, тяжёлое чувство, которое прилипало к коже и не отпускало. Он проснулся от кошмара — в котором снова умирал, снова чувствовал, как зелёная сыворотка вливается в его вены, снова видел лицо Тео, склонившегося над ним, — и с тех пор не мог прийти в себя. В школе он был невидим почти всё время. Учителя не вызывали его, одноклассники не замечали, даже Лиам — который обычно хотя бы кивал в знак приветствия — прошёл мимо, увлечённый разговором с Мейсоном о какой-то ерунде. Я не существую, — думал Кори, сидя на заднем ряду в классе истории. — Я всегда был мёртвым. Просто никто не сказал мне об этом. После уроков он ушёл в дом Мейсона — тот дал ему ключи, сказав, что «твой дом — мой дом», — и заперся в своей комнате. Своей. Комнате, которую Мейсон обставил специально для него — с мягким ковром, тёплым одеялом и фотографиями на стенах. Фотографиями их обоих. Кори сел на кровать, обхватил колени руками и позволил себе исчезнуть. Он сидел в темноте — невидимый, неслышимый, несуществующий — и ждал, когда это чувство пройдёт. Но оно не проходило. Я не хочу быть один, — подумал он. — Но я не знаю, как быть с кем-то. И тогда он услышал шаги. — Кори? — Мейсон постучал в дверь. — Ты здесь? Кори молчал. Он знал, что Мейсон всё равно войдёт — он всегда входил, даже когда Кори не отвечал. Дверь открылась, и Мейсон замер на пороге, оглядывая пустую комнату. — Я знаю, что ты здесь, — сказал он, закрывая дверь за собой. — Ты не спрячешься от меня. Он подошёл к кровати и сел на край, глядя прямо перед собой — в ту точку, где сидел Кори. — Расскажи мне, — сказал он. — Что случилось? Кори молчал. Ему хотелось остаться невидимым навсегда — чтобы Мейсон перестал пытаться, встал и ушёл, оставив его одного с его демонами. Но Мейсон не уходил. — Я подожду, — сказал он, откидываясь на спинку кровати и закрывая глаза. — У меня есть время. Они сидели так, наверное, час. Кори считал удары сердца Мейсона — ровные, спокойные, такие уверенные. И постепенно его собственное сердце начинало биться в такт. — Мне страшно, — сказал Кори наконец, и его голос был едва слышен. Мейсон открыл глаза и повернулся в его сторону. — Чего? — Всего. Тебя. Этого. Того, что однажды ты перестанешь меня видеть. Или того, что я перестану верить, что ты меня видишь. — Кори… — Я не знаю, как это делать, — выпалил Кори, и его голос дрогнул. — Быть с кем-то. Доверять. Не исчезать, когда становится страшно. Я не умею быть… настоящим. Мейсон протянул руку — туда, где, по его ощущениям, было плечо Кори. И попал. Его пальцы коснулись невидимой кожи, и Кори вздрогнул. — Ты настоящий, — сказал Мейсон. — Даже когда тебя не видно. Ты всегда настоящий. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тебя чувствую, — Мейсон провёл рукой вверх, нащупывая щёку Кори. — Ты тёплый. Ты пахнешь так же, как всегда — мятой и дождём. Твоё сердце бьётся, и я слышу его, даже когда ты невидим. Ты здесь, Кори. Ты всегда здесь. Кори медленно позволил себе проявиться — сначала под пальцами Мейсона, потом на лице, потом по всему телу. Он смотрел в глаза Мейсона — тёплые, карие, полные такой нежности, что у него перехватывало дыхание. — Я боюсь, — прошептал Кори. — Боюсь, что однажды ты проснёшься и поймёшь, что я не стою всех этих усилий. — Этого не случится. — Откуда ты знаешь? — Потому что я люблю тебя, — сказал Мейсон просто. — Не за что-то. А просто так. И это не изменится. Кори закрыл глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Я просто не знаю, как это показать. — Тогда позволь мне показать тебе, что ты можешь быть собой. Что ты можешь быть тем, кто ведёт. Кто выбирает. Кто решает, как нам быть вместе. --- ∆ Поцелуй был долгим, мягким, полным вопросов без слов. Мейсон первым коснулся губ Кори — невесомо, будто пробуя на вкус. Кори замер на секунду, а потом ответил, прижимая ладонь к щеке Мейсона. Его пальцы дрожали — не от холода, а от напряжения, которое копилось внутри него месяцами. — Ты уверен? — спросил Кори, отрываясь, когда дыхания обоих стало слишком прерывистым. — Я уверен в тебе, — ответил Мейсон. — А ты уверен в себе? Кори не знал. Он никогда не был уверен в себе. Но когда Мейсон смотрел на него так — без тени сомнения, без намёка на жалость, — становилось легче дышать. — Я хочу попробовать, — сказал Кори. — Быть с тобой. По-настоящему. — Тогда не исчезай, — попросил Мейсон. — Не сейчас. Позволь мне видеть тебя. Кори кивнул, хотя в горле стоял ком. Они раздевали друг друга медленно, без спешки. Кори снимал с Мейсона футболку — пуговица за пуговицей, потому что он боялся порвать ткань от волнения. Мейсон терпеливо ждал, иногда помогая, но в основном просто смотрел — на руки Кори, на его опущенные ресницы, на то, как он кусает губу, сосредоточившись на простом действии. — Ты слишком напряжён, — заметил Мейсон, когда футболка наконец упала на пол. — Я боюсь сделать что-то не так. — Нет неправильных действий, Кори. Есть только мы. Кори провёл пальцами по груди Мейсона — по тёплой коже, по редким родинкам, по ложбинке между ключиц. Он делал это осторожно, словно изучал карту. — Ты красивый, — сказал Кори тихо. — Ты говоришь это только потому, что я сейчас без футболки. — Нет. Потому что это правда. Мейсон улыбнулся, и эта улыбка расслабила Кори больше, чем любые слова. — Теперь твоя очередь, — сказал Мейсон, касаясь подола его футболки. Кори позволил снять с себя одежду — это было страшно, потому что его тело помнило шрамы, которые не видел никто, кроме Докторов. Но Мейсон не смотрел на шрамы. Он смотрел на него — всего, целиком, как на что-то ценное. — Ты тоже красивый, — сказал Мейсон. — Врёшь. — Никогда. Они легли на кровать, и Кори оказался сверху — не потому что хотел доминировать, а потому что так было удобнее контролировать себя. Он опёрся на локти, стараясь не давить на Мейсона всем весом, и посмотрел в его глаза. — Если тебе станет больно или страшно, ты скажешь, — произнёс Кори. Это был не вопрос. Это была инструкция. — Скажу, — пообещал Мейсон. Кори целовал его плечи, шею, ключицы — медленно, будто пробуя на вкус. Он слышал, как участилось дыхание Мейсона, как его пальцы вцепились в простыни. Это придавало уверенности — знать, что он делает правильно, что Мейсону нравится. — Кори, — позвал Мейсон, когда поцелуи спустились к животу. — М? — Я люблю тебя. Слова обожгли. Кори поднял голову, встречаясь с ним взглядом. — Я тоже, — сказал он, и впервые эти слова не застряли в горле. Он готовил Мейсона долго — пальцами, смазкой, терпеливо, хотя внутри него всё горело от нетерпения. Но он не хотел причинять боль. Не хотел, чтобы Мейсон хотя бы на секунду пожалел о своём выборе. — Всё хорошо? — спрашивал Кори каждый раз, когда Мейсон вздрагивал. — Да, — выдыхал тот. — Продолжай. Когда Кори наконец вошёл в него — медленно, почти невесомо, — Мейсон выгнулся, вцепившись ему в плечи, и замер. — Двигайся, — прошептал он. — Пожалуйста. Кори двигался. Сначала плавно, потом быстрее, чувствуя, как Мейсон раскрывается под ним, как его тело перестаёт сопротивляться и начинает принимать. Это было похоже на чудо — быть настолько близко к другому человеку, чувствовать его тепло изнутри. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — сказал Кори, и его голос сорвался. — Тогда не заканчивай, — ответил Мейсон, проводя пальцами по его спине. Они кончили почти одновременно — Кори первым, с глухим стоном, уткнувшись лицом в плечо Мейсона, а Мейсон следом, с тихим, сорванным звуком, похожим на всхлип. После они лежали в тишине, переплетённые, и Кори не мог поверить, что это произошло. — Ты здесь? — спросил Мейсон, касаясь его щеки. — Здесь, — ответил Кори. — Я никуда не исчез. — Я заметил. Мейсон улыбнулся, и Кори улыбнулся в ответ — впервые за долгое время без страха, что это отнимут. --- ∆ Ночью Кори проснулся от того, что Мейсон гладил его по волосам. — Ты не спишь, — сказал Кори, не открывая глаз. — Я смотрел на тебя, — признался Мейсон. — Ты выглядишь… спокойным. — Я и есть спокойный. — Это новость. Кори открыл глаза и посмотрел на него. В полумраке комнаты лицо Мейсона было мягким, расслабленным, без обычной защиты, которую он носил днём. — Спасибо, — сказал Кори. — За что? — За то, что доверился мне. За то, что не испугался. — Я тебе доверяю, — ответил Мейсон. — Всегда. Кори придвинулся ближе, утыкаясь носом в его плечо. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я знаю, — ответил Мейсон. — Я тоже. --- ∆ Утром они завтракали на кухне — яичница, тосты, апельсиновый сок. Мейсон сидел напротив, и Кори не мог отвести взгляд от его губ, от того, как он улыбается, от того, как его пальцы сжимают кружку. — Ты пялишься, — заметил Мейсон. — Я смотрю, — поправил Кори. — Это разные вещи. — И в чём разница? — В намерениях. Мейсон усмехнулся и откусил кусок тоста. — Какие у тебя намерения? — Долгосрочные, — ответил Кори. — Очень долгосрочные. Мейсон поставил кружку и наклонился через стол, целуя его — коротко, но так, что у Кори перехватило дыхание. — Договорились, — сказал Мейсон. --- ∆ Эпилог Прошло несколько недель. Кори всё ещё иногда исчезал — когда пугался, когда чувствовал себя неуверенно, когда мир становился слишком громким. Но теперь он возвращался быстрее. Потому что знал: его ждут. Мейсон всегда находил его — даже невидимого. Он садился рядом, брал за руку и говорил: «Я здесь. Ты не один». И Кори верил ему. — Эй, — сказал однажды Мейсон, когда они сидели на заднем дворе, глядя на закат. — Ты помнишь, как в первый раз сказал, что любишь меня? — Помню, — ответил Кори, откидываясь на спинку качелей. — Я был похож на утёнка, который учится плавать. — Сам ты утёнок. — Я хамелеон. Это намного круче. Мейсон рассмеялся и толкнул его плечом. — Я люблю тебя, — сказал он внезапно. — Я знаю, — ответил Кори. — Скажи это. Кори повернулся к нему, заглядывая в глаза. — Я люблю тебя, Мейсон, — сказал он чётко, без тени сомнения. — Я люблю тебя. — Спасибо, — ответил Мейсон, и его улыбка осветила всё вокруг. Они сидели на качелях, обнявшись, и Кори чувствовал, как страх — тот самый, который преследовал его годами, — наконец начал исчезать. Я существую, — подумал он. — Я реален. Меня видят. И это самое прекрасное чувство на свете. --- ∆ Конец пятой главы