Волчонок

Глава 1. «Якорь» Пейринг: Тео Рейкен / Лиам Данбар ∆ Лиам проснулся за три минуты до будильника. Это стало привычкой за последние месяцы — организм научился выныривать из сна ровно в тот момент, когда первые лучи солнца начинали золотить шторы в его спальне. Раньше, ещё год назад, он мог проспать и под три будильника, и мамин голос с первого этажа, и даже попытки Мейсона вытащить его из кровати текстовыми сообщениями. Но теперь всё было иначе. Теперь в его жизни появился Тео. Лиам перевернулся на бок, утыкаясь носом в подушку, которая всё ещё хранила слабый, почти неуловимый запах — хвоя, дождь и что-то дикое, звериное. Тео не спал в этой комнате уже три ночи подряд — он уходил в свою машину, припаркованную у тротуара прямо под окнами дома Гейров, едва часы показывали одиннадцать. Сначала Лиам злился, потом пытался уговаривать, потом просто смирился и каждый вечер оставлял на кровати свежую футболку — на случай, если Тео передумает. Он не передумал. Ни разу. Но запах оставался. И это было единственное, что позволяло Лиаму спать дольше четырёх часов. Потому что без Тео его сны становились слишком яркими, слишком громкими, слишком волчьими — он просыпался в холодном поту, чувствуя, как когти самопроизвольно вырываются из-под ногтей, а в горле застревает рык, которому некуда деться. Он мой якорь, — подумал Лиам, садясь на кровати и проводя рукой по лицу. — Чёртов Тео Рейкен с его убийственными замашками и привычкой спать в грузовике, когда у него есть нормальная комната с нормальной кроватью. Лиам понял это ещё во время войны с Охотниками, когда Тео — который тогда только-только начал заслуживать доверие — встал между ним и пулей, предназначенной для кого-то из щенячьей стаи. В тот момент что-то щёлкнуло в голове у Лиама. Гнев, который всегда бурлил где-то под рёбрами, готовый вырваться наружу от любого неосторожного слова, вдруг... стих. Не исчез, нет. Просто успокоился, свернулся клубком, чувствуя рядом присутствие химеры. Тогда Лиам не придал этому значения. Списать на адреналин, на боевую ситуацию, на то, что Тео просто оказался полезен. Но потом были другие моменты. Сотни мелочей, из которых складывалась новая реальность. Тео прикрывает его спину в драке — и руки Лиама перестают дрожать от ярости. Тео сидит рядом на заднем дворике, молчаливый и хмурый, — и в груди разливается странное тепло, не имеющее ничего общего с температурой воздуха. Тео просто существует где-то поблизости, и волк внутри Лиама перестаёт рвать цепи и тихо ложится, положив морду на лапы. «Ты как тот успокоительный ошейник для собак, только живой и с сомнительным чувством юмора», — сказал ему Лиам однажды, когда они сидели на крыльце после особенно дерьмового дня. Тео тогда усмехнулся, не поднимая головы: «Лестное сравнение. Я польщён». Он не знал, что Лиам сказал это почти всерьёз. ∆ На кухне уже горел свет, когда Лиам спустился вниз. Дженна Гейр стояла у плиты, переворачивая бекон на сковороде. Её тёмные волосы были собраны в небрежный пучок, на плече висела сантиметровая лента — вчера она допоздна заканчивала эскизы для очередного клиента. Работа дизайнера интерьеров отнимала много времени, но Дженна любила своё дело и никогда не жаловалась. — Доброе утро, милый, — сказала она, даже не оборачиваясь. — Ты сегодня рано. Опять не спал? — Спал, — соврал Лиам, наливая себе апельсиновый сок. — Просто проснулся. Дженна повернулась и посмотрела на него тем особым взглядом, который говорил: «Я твоя мать, я знаю, когда ты врёшь, но не буду давить, потому что ты уже взрослый». Лиам выдержал этот взгляд ровно три секунды, после чего демонстративно уставился в свой стакан. — Тео вчера опять ночевал в машине? — спросила она, и в её голосе прозвучало что-то среднее между усталостью и решимостью. — Ага. — Третий день подряд? — Четвёртый, если считать вторник, — поправил Лиам. Дженна выключила плиту и сложила руки на груди. Этот жест означал, что она собирается произнести нечто, не терпящее возражений. Лиам внутренне приготовился. — Так не пойдёт, — сказала она. — Я понимаю, что у него... сложный период. И я понимаю, что он чувствует себя не вправе занимать чужое пространство. Но моё пространство — это мой дом, и если я сказала, что он может здесь жить, значит, он может здесь жить. Без этих дурацких ночных побегов в железную коробку. — Я ему говорил. Много раз, — вздохнул Лиам. — Он упрямый. Как... не знаю. Как осёл. Только более мерзкий. — Тогда скажи ему ещё раз. А если не послушается, скажи, что я лично выйду и принесу его спальник в дом. И он знает, что спорить со мной бесполезно. Лиам невольно улыбнулся. Перед мамой не устоял никто — ни его биологический отец, который пытался оспорить алименты, ни школьный совет, требовавший исключить Лиама после очередной драки, ни даже Скотт, который однажды попытался объяснить Дженне, почему Тео «может быть опасен». — Ладно, — кивнул Лиам. — Сегодня вечером поговорю. — Поговоришь сейчас, — поправила Дженна, кивком указывая на окно. — Он уже проснулся. Видела, как зажегся свет в кабине. Лиам поставил стакан и, не говоря ни слова, направился к входной двери. На пороге он на секунду замер, услышав, как мама тихо добавляет: — И приведи его завтракать. Яичница стынет. ∆ Тео сидел в кабине своего грузовика, прижавшись лбом к рулю. Это была старая модель — ржавая, потрёпанная, но надёжная, как сам её хозяин. Внутри пахло бензином, старой кожей и чем-то металлическим, почти неуловимым. Лиам ненавидел этот запах — он ассоциировался у него с одиночеством и тем, как Тео в первое время после возвращения из ада спал здесь, свернувшись калачиком на заднем сиденье, завернувшись в единственное одеяло, которое у него было. Когда Лиам узнал, что Тео бездомный — не «живу отдельно, но есть крыша над головой», а реально бездомный, с душем в спортзале и едой из школьной столовой, — он пришёл в ярость. Сначала на Тео — за то, что тот не сказал. Потом на себя — за то, что не догадался раньше. А потом на весь мир — за то, что такой расклад вообще возможен. Целый месяц Лиам уговаривал Тео переехать к нему. Аргументы были разными: «У нас есть свободная комната», «Мама готовит больше, чем мы съедаем», «Ты не можешь жить в машине зимой, придурок». Тео отказывался — спокойно, с той фирменной полуулыбкой, которая означала «я ценю попытку, но не строй иллюзий». Тогда Лиам пошёл на крайние меры. Он рассказал всё маме. Дженна выслушала его молча, с непроницаемым лицом, а потом спросила только одно: «Он ест нормально? Он спит? Он вообще в порядке?» И уже на следующий день Тео получил официальное приглашение на неопределённый срок — составленное в таких выражениях, что отказаться было равносильно самоубийству. Тео переехал. Но привычка прятаться в грузовике никуда не делась. — Ты собираешься завтракать в машине или как? — спросил Лиам, открывая пассажирскую дверь и забираясь внутрь. Тео поднял голову. Под его глазами залегли тени — он явно не спал больше нескольких часов. Но голос, когда он заговорил, был ровным и спокойным: — Я думал перекусить в школе. Не хотел вас беспокоить. — Мама уже жарит яичницу. На троих. Если ты не зайдёшь, она выйдет сюда и принесёт тарелку лично. Ты этого хочешь? Тео помолчал. Потом дёрнул уголком губ — жест, который у него заменял полноценную улыбку. — Ладно. Уговорил. Они вышли из машины и пошли к дому. Лиам краем глаза заметил, как Тео на секунду задержался, взглянув на фасад — белый кирпич, зелёные ставни, горшок с геранью на подоконнике. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на недоумение. Или на то, что он всё ещё не верил, что это место — и люди внутри — существуют на самом деле. Лиам молча взял его за запястье и потянул за собой. — Хватит пялиться. Пойдём, пока бекон не остыл. Он не сказал вслух то, что крутилось в голове: Ты часть этого дома, придурок. И я сделаю всё, чтобы ты это понял. ∆ Завтрак прошёл в привычной для дома Гейров атмосфере — то есть в шумной, немного хаотичной, но очень тёплой. Дэвид Гейр, отчим Лиама и хирург в местной больнице, присоединился к ним на пятнадцатой минуте, когда яичница уже была съедена, а кофе — выпит наполовину. Он поцеловал Дженну в щёку, кивнул Тео с тем особым спокойствием, которое умеют вырабатывать только врачи, работающие с тяжёлыми пациентами, и потрепал Лиама по голове. — Опять не спал, — констатировал он, даже не глядя на пасынка. — Мог бы и не говорить, — буркнул Лиам. — Все уже заметили. — Потому что ты выглядишь как панда, — вставил Тео, отпивая свой кофе. — А ты как панда, которую переехал грузовик. — Дети, — мягко сказала Дженна, но в её голосе не было и тени настоящего предупреждения. — Тео, ты сегодня ночевал в машине? Тео замер с чашкой у губ. Это была ловушка — вопрос, заданный в лоб, от которого невозможно уклониться. — Было жарко в доме, — сказал он после паузы. — Я открыл окна в кабине, подышать. — В доме есть кондиционер, — заметил Дэвид. — И твоя комната выходит на северную сторону, там и без него прохладно. Тео ничего не ответил. Он просто опустил взгляд в кружку, и Лиам вдруг остро, до боли, ощутил, как сильно ему хочется стереть с лица химеры это отстранённое, защитное выражение. Он боится, — понял Лиам. — Не нас. Не того, что мы сделаем что-то плохое. А того, что он привыкнет. И что это отнимут. Потому что у Тео Рейкена уже отнимали всё. Детство — когда Доктора Страха вырвали его из семьи и превратили в оружие. Сестру — когда он сам убил её ради того, чтобы выжить. Шанс на нормальную жизнь — когда он вцепился в свою ложную память и попытался уничтожить стаю. А потом Ад забрал у него остатки человеческого. А теперь здесь, за этим столом, ему предлагали что-то новое. И это новое пугало его сильнее, чем любые демоны. — Тео, — Дженна отодвинула тарелку и положила руки на стол. — Я скажу это один раз, и больше мы к этому не возвращаемся. Ты живёшь в этом доме. Твоя комната — это твоя комната. Ты можешь запирать дверь, можешь не запирать. Можешь есть с нами, можешь отдельно. Но ночевать в машине — это не вариант. Не потому, что мне жалко бензин, а потому что у тебя должно быть место, где ты в безопасности. Ты понял? Тео поднял на неё взгляд. Его глаза — золотисто-карие, с вертикальными зрачками, которые появлялись, когда он злился или боялся, — были совершенно человеческими в этот момент. — Я понял, — сказал он тихо. Дженна кивнула, и напряжение за столом развеялось. Лиам поймал себя на мысли, что смотрит на профиль Тео — резкую линию челюсти, шрам на скуле, который тот получил в драке с Всадниками, маленькую родинку под ухом, о существовании которой, вероятно, не знал даже сам Тео. Почему я замечаю такие детали? — промелькнуло в голове. — Почему я вообще смотрю на него так долго? Он отвернулся и принялся усердно ковырять остатки яичницы, чувствуя, как к щекам приливает тепло. Он не видел, как Тео на секунду задержал на нём взгляд — и как в этом взгляде мелькнуло то же самое недоумение. ∆ Школа Бейкон-Хиллз почти не изменилась с тех пор, как Лиам впервые переступил её порог. Те же облупившиеся стены, тот же запах дезинфекции и подросткового пота, те же учителя, которые делали вид, что не замечают, как часть учеников покидает классы через окна. Единственное, что стало другим — это состав стаи. Скотт теперь учился в колледже в нескольких часах езды, Малия уехала путешествовать, а Лиам остался — негласный альфа щенячьей стаи, которая, по сути, состояла из него самого, Мейсона, Кори и Тео. Иногда к ним присоединялись Нолан и Алек, но они держались особняком, предпочитая не ввязываться в сверхъестественные разборки без крайней необходимости. — Эй, Данбар! — окликнул его Мейсон, когда Лиам зашёл в коридор. — Ты сегодня на ланч с нами? — А когда я был не с вами? — ответил Лиам, пихая друга в плечо. Мейсон усмехнулся, но взгляд его был обеспокоенным. Он скользнул по лицу Лиама, задержался на тёмных кругах под глазами, потом на его нервно сжатых кулаках. — Ты какой-то дерганый сегодня, — заметил он тихо, когда они отошли от толпы. — Случилось что-то? — Всё нормально. — Лиам. — Всё нормально, Мейсон. Отстань. Голос прозвучал резче, чем планировалось. Лиам заметил, как Мейсон чуть отстранился, и тут же пожалел о своей грубости. — Прости. Я просто... не выспался, — сказал он, проводя рукой по лицу. — Тео опять ночевал в грузовике, и я всю ночь ворочался. Ну, знаешь, как это бывает. — Знаю, — кивнул Мейсон, и в его голосе промелькнуло странное, понимающее спокойствие. — Ты поэтому злишься? Или потому, что он опять сбежал? — Я не злюсь. — Ты всегда злишься, Лиам. Вопрос только в том, на что ты направляешь эту злость. Лиам промолчал, потому что Мейсон, как всегда, попал в точку. ∆ Уроки тянулись бесконечно. Лиам сидел на биологии, механически записывая что-то в тетрадь, но мысли его были далеко. Вернее, они были очень близко — на расстоянии трёх парт вперёд и на два ряда левее, где Тео сидел, подпёрши голову рукой, и делал вид, что слушает учителя. Волк внутри Лиама ворочался, недовольный тем, что объект его внимания находится так далеко. Он хотел, чтобы Тео был ближе. Намного ближе. В идеале — в пределах досягаемости руки, чтобы можно было дотронуться, вдохнуть его запах, убедиться, что он здесь. Это странно, — подумал Лиам, замечая, что его рука самопроизвольно тянется вперёд, будто он собирается погладить воздух. — Очень, очень странно. Он отдёрнул руку и сосредоточился на доске. На перемене к Тео подошёл какой-то парень из параллельного класса — высокий, темноволосый, с наглой улыбкой. Лиам видел его раньше в спортзале; кажется, он играл в футбол. Они о чём-то заговорились, и парень положил руку на плечо Тео — небрежно, по-дружески, но Лиаму захотелось вырвать эту конечность и скормить её самому владельцу. — Эй, — окликнул его Кори, появляясь из ниоткуда со своим обычным умением быть невидимым до тех пор, пока не заговорит. — Ты сейчас сожжёшь взглядом того бедного парня. — Я просто смотрю, — процедил Лиам. — Ты смотришь так, будто он украл твою последнюю шоколадку. — Может быть, украл. Кори переглянулся с Мейсоном, который только что подошёл. Они обменялись каким-то многозначительным взглядом, смысла которого Лиам не понял. — Ладно, — сказал Мейсон примирительно. — Пойдём, перекусим. Тео сам к нам подойдёт, когда закончит. — Мне не нужно, чтобы он подходил, — буркнул Лиам, но всё же развернулся и направился в столовую. Он не видел, как Тео, поймав его взгляд через всю комнату, вежливо убрал руку незнакомца со своего плеча и направился следом. ∆ Столовая гудела как улей. Лиам сидел с подносом, на котором остывала неаппетитная лапша, и пытался не думать о том, что Тео устроился напротив, и теперь их разделял всего один метр пластикового стола. — Ты сегодня сам не свой, — заметил Тео, разламывая булочку. — Случилось что-то? — Всё нормально. — Ты говорил это уже три раза за утро. Я начинаю подозревать, что это неправда. Лиам поднял на него взгляд. Тео выглядел спокойным — как всегда, с той маской невозмутимости, которая могла треснуть только в самые критические моменты. Но его глаза... они были чуть шире обычного, словно он сканировал Лиама на предмет угрозы. Он переживает, — понял Лиам. — Почему? — Правда, ничего, — сказал он мягче. — Просто не выспался. Мама права, тебе не стоит ночевать в машине. — Я подумаю над этим. — Ты так всегда говоришь. А потом снова уходишь. Тео пожал плечами, и этот жест — равнодушный, небрежный — вдруг выбесил Лиама до такой степени, что его пальцы с хрустом сжали пластиковую вилку. — Мне неудобно, — сказал Тео, словно это всё объясняло. — Что именно тебе неудобно? Крыша над головой? Горячая еда? Люди, которые заботятся о тебе, хотя ты этого не заслуживаешь? Слова вырвались прежде, чем Лиам успел их остановить. Он увидел, как лицо Тео на секунду окаменело, а потом снова стало спокойным — слишком спокойным, как застывшая вода над глубоким омутом. — Да, — сказал Тео. — Именно это. Он встал, унося свой поднос, и Лиам остался сидеть, чувствуя себя последним идиотом. — Отлично сработано, Данбар, — пробормотал Мейсон, сидевший рядом. — Ты хотел его обидеть или просто случайно? — Я не хотел... — Ты сказал именно то, что он боится услышать. Что он не заслуживает заботы. Он и так в этом уверен, Лиам. Тебе не нужно было это подтверждать. Лиам закрыл лицо руками. — Что со мной не так? — спросил он в ладони. Мейсон помолчал, а потом сказал тихо, так, чтобы только Лиам мог услышать: — Может быть, тебе стоит спросить себя не «что со мной не так», а «почему Тео так много для меня значит». И почему его уход из-за стола вызывает у меня желание разнести всё вокруг. Лиам поднял голову. — С чего ты взял, что он много для меня значит? — С того, что ты смотрел на него весь обед так, будто он — единственная еда в пустыне, а ты умираешь от голода, — ответил Мейсон с кривой улыбкой. — И ещё с того, что я не слепой. ∆ Остаток дня прошёл в тумане. Лиам автоматически ходил с урока на урок, отвечал на вопросы, кивал учителям, но не запомнил ни слова из того, что говорилось. Его мысли крутились вокруг одного и того же: почему? Почему он так реагирует на Тео? Почему его присутствие успокаивает гнев, а отсутствие — разжигает его заново? Почему он заметил родинку под ухом, о которой даже не подозревал сам Тео? Почему ему хочется быть рядом, касаться, вдыхать запах? Это нормально, — убеждал он себя. — Он мой якорь. Якорь — это важно. Альфы и их бет... Скотт говорил, что связь может быть сильной. Очень сильной. Может, это просто связь. Но волк внутри не соглашался. Не просто связь, — рычал он. — Наше. Он — наше. Лиам застыл посреди коридора, пропуская поток учеников. — Наше, — прошептал он вслух, и от этого слова стало одновременно страшно и правильно. — Ты с кем разговариваешь? — спросил Кори, появляясь рядом. — Ни с кем. Думаю вслух. — Ладно. Тео ищет тебя, кстати. Он на парковке, у грузовика. Сказал, что подвезёт тебя домой, если хочешь. — Он же вроде обиделся. — Не знаю, — пожал плечами Кори. — Выглядел он... нормально. То есть как обычно. Ты знаешь его — он никогда не показывает, что чувствует. Лиам кивнул и направился к выходу. Снаружи воздух был свежим, пахло приближающейся грозой. Тео стоял у открытой дверцы водителя, прислонившись к ней плечом. В руке у него была банка энергетика, которую он потягивал мелкими глотками. — Садись, — сказал он, не глядя на Лиама. — Отвезу тебя. Лиам забрался в кабину, и запах Тео — хвоя, дождь, металл — ударил в нос с такой силой, что у него закружилась голова. Они ехали молча. Грузовик покачивался на ухабах, и Лиам поймал себя на том, что его тело непроизвольно клонится в сторону Тео, будто притягиваемое магнитом. Он не знал, что Тео, держащий руки на руле, тоже чувствовал это притяжение. И что ему приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы не съехать на обочину и не повернуться к Лиаму. ∆ Дома было пусто — Дженна уехала к клиенту, Дэвид ещё не вернулся из больницы. Лиам поднялся в свою комнату, скинул рюкзак и рухнул на кровать. Тео остановился на пороге, не решаясь войти. — Заходи, — сказал Лиам, не открывая глаз. — Не стой как неродной. — Я и не родной. — Тео. — Ладно. Скрипнули половицы — Тео пересёк комнату и сел на край кровати, у самого изголовья. Лиам чувствовал его тепло через ткань джинсов, и это было одновременно и успокаивающим, и тревожным. — Ты хотел меня о чём-то спросить? — Тео нарушил тишину. — О чём? — Ты весь день смотрел на меня так, будто хочешь что-то сказать. Или сделать. Я не знаю, что именно, но это было... напряжённо. Лиам открыл глаза и сел. Теперь они сидели лицом друг к другу — слишком близко для обычных друзей, слишком далеко для того, что хотел волк. — Я не знаю, что со мной происходит, — признался Лиам, и голос его прозвучал хрипло. — Я злюсь на тебя за то, что ты ночуешь в машине. Я злюсь на того парня в школе, который положил руку тебе на плечо. Я злюсь на себя за то, что сказал тебе эту гадость про заботу. И я не понимаю, почему это так сильно меня задевает. Тео слушал молча. Его лицо было непроницаемым, но в глазах — в этих золотистых, чуть кошачьих глазах — мелькало что-то, похожее на... надежду? — Лиам, — сказал он медленно. — Ты знаешь, что я твой якорь. — Знаю. — А ты знаешь, что якоря — это не просто... функциональная штука? Это не просто «этот человек помогает мне не превратиться в монстра». Это связь. Эмоциональная. Иногда — слишком глубокая. Лиам нахмурился. — О чём ты? Тео отвернулся, посмотрел в окно. За стеклом темнело, первые капли дождя начали стучать по подоконнику. — Я не уверен, что должен говорить это тебе, — сказал он. — Ты и так... ты и так слишком много для меня делаешь. Твоя семья, этот дом, твоё... терпение. Я не имею права требовать большего. — Ты ничего не требуешь. — Потому что я боялся, что если начну, то не смогу остановиться. Повисла тишина. Дождь усилился, заливая окна сплошной стеной воды. Лиам смотрел на Тео — на его напряжённые плечи, на сжатые кулаки, на то, как он кусает губу, словно пытается удержать слова, которые рвутся наружу. И вдруг всё стало на свои места. Вот почему, — подумал Лиам. — Вот почему волк успокаивается рядом с ним. Вот почему я замечаю родинку под ухом. Вот почему меня бесит, когда его кто-то трогает. Потому что это не просто «якорь». Это... — Тео, — сказал он, и голос его дрогнул. — Посмотри на меня. Тео повернулся. Они смотрели друг на друга в полумраке комнаты, и расстояние между ними вдруг показалось Лиаму невыносимым. — Я не знаю, как это называется, — сказал он. — И я не знаю, правильно ли это. Но я... я хочу, чтобы ты был рядом. Всё время. Не как якорь. Просто... рядом. Тео моргнул. Его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. — Лиам, — выдохнул он наконец. — Ты понимаешь, что ты сейчас сказал? — Да. — Лиам сделал глубокий вдох. — Я сказал, что ты мне нравишься. Что ты нравишься мне больше, чем просто друг. Что я, кажется... что я влюбляюсь в тебя, чёрт возьми. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неопровержимые. Тео замер. На его лице отразилась целая буря эмоций — удивление, недоверие, страх, и где-то глубоко, на самом дне, что-то тёплое и хрупкое, что он, вероятно, пытался похоронить много лет назад. — Ты не можешь, — сказал он хрипло. — Ты не должен. — Не говори мне, что я должен, а что нет, — Лиам подался вперёд, сокращая расстояние. — Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты сделал. Я знаю про Тару, про Докторов, про Ад. И я всё равно сижу здесь и говорю тебе, что ты мне нравишься. Это не отменяет прошлого. Но это — моё настоящее. Тео вздрогнул, когда Лиам коснулся его руки. Просто положил ладонь поверх его сжатых пальцев — и это прикосновение было мягче, чем что-либо, что Тео помнил за последние годы. — Ты идиот, — прошептал Тео, но его голос сорвался. — Знаю. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. — Возможно. — Я могу причинить тебе боль. — Ты уже причинял, — сказал Лиам спокойно. — И я выжил. И ты выжил. И мы оба здесь. Тео закрыл глаза. Его рука под ладонью Лиама дрожала мелкой дрожью. — Я не умею... я не знаю, как это делать, — признался он. — Быть с кем-то. Быть... хорошим. — А никто не умеет, — ответил Лиам. — Мы научимся. Он потянул Тео на себя, и тот не сопротивлялся — просто позволил упасть в объятия, уткнуться лицом в плечо, замереть, словно боялся, что это исчезнет, если сделает лишнее движение. Лиам обнял его, прижимая к груди, и почувствовал, как гнев внутри него — тот самый, который бурлил годами, — наконец-то полностью утих. Вот оно, — подумал он, вдыхая запах волос Тео. — Вот что значит — быть дома. ∆ Они просидели так, наверное, с час. Дождь за окном стих, превратившись в мелкую морось. В доме по-прежнему никого не было — Дженна задерживалась, Дэвид, наверное, остался на дежурство. — Лиам, — голос Тео был приглушён тканью футболки. — Ты уверен? — В чём? — Во всём этом. Лиам отстранился, заглядывая Тео в лицо. Оно было бледнее обычного, под глазами залегли тени, но в них больше не было той защитной пустоты — только уязвимость, которую Тео никому не показывал. — Я уверен в том, что хочу попробовать, — сказал Лиам. — Если ты готов. Тео медленно кивнул. — Я боюсь, — признался он. — Боюсь, что испорчу. Боюсь, что ты проснёшься завтра и поймёшь, что совершил ошибку. — Не совершу. — Откуда ты знаешь? — Потому что я думал об этом последние несколько месяцев, — Лиам усмехнулся. — Может, и дольше. Просто не понимал, что это. Думал, это из-за того, что ты якорь. Или из-за того, что я слишком много злюсь. Но нет. Это было... это всегда было тобой. Тео шумно выдохнул. — Ты невыносим, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время проскользнуло что-то, похожее на улыбку. — Я знаю, — ответил Лиам и, не дожидаясь реакции, наклонился и поцеловал его. Поцелуй был неуклюжим — оба слишком нервничали, чтобы сделать его идеальным. Лиам задел зубами нижнюю губу Тео, тот в ответ сжал пальцы на его плече, и на секунду они замерли, просто ощущая тепло друг друга. — Мы можем не спешить, — прошептал Лиам, отрываясь. — У нас есть время. — У нас его никогда не было, — ответил Тео. — Но я попробую. Он коснулся ладонью щеки Лиама, провёл большим пальцем по скуле, и в этом жесте было что-то удивительно нежное — совершенно не вяжущееся с образом химеры-убийцы, которого Тео так старательно поддерживал. — Ты и правда хочешь, чтобы я перестал ночевать в машине? — спросил Тео. — Я хочу, чтобы ты перестал сбегать, — ответил Лиам. — Не только из дома. От меня. От нас. Тео кивнул. — Тогда я остаюсь. Они снова поцеловались — дольше, увереннее, и в этот раз Лиам почувствовал, как Тео расслабляется в его руках, как его дыхание выравнивается, как страх уходит, сменяясь чем-то другим — чем-то, что очень походило на надежду. ∆ Вечером, когда Дженна вернулась домой, они сидели на кухне — Лиам готовил пасту, Тео резал овощи, и между ними не было ни миллиметра неловкости. Наоборот, они двигались синхронно, словно делали это сотни раз. Дженна остановилась в дверях, окинула их внимательным взглядом, и на её лице расцвела медленная, понимающая улыбка. — Ну наконец-то, — сказала она, снимая пальто. — Что — наконец-то? — спросил Лиам, делая вид, что не понимает. — Ты, наконец, перестал мучиться и сказал ему. Тео замер с ножом в руке. — Я ничего не... — Тео Рейкен, — Дженна подошла и положила руку ему на плечо. — Я видела, как ты смотришь на моего сына. И я видела, как он смотрит на тебя. Если бы вы ещё месяц не разобрались в своих чувствах, я бы сама вас заперла в одной комнате. Лиам поперхнулся воздухом. — Мама! — Что — мама? — Дженна подмигнула Тео. — Ужин через десять минут, мальчики. И, Тео, твоя комната ждёт тебя. Без ночных побегов. Тео опустил взгляд на разделочную доску, но Лиам заметил, как уголки его губ дрогнули вверх. — Хорошо, — сказал Тео. — Без ночных побегов. ∆ Ночью, когда дом погрузился в тишину, Лиам лежал в кровати и смотрел в потолок. Он не спал — и не потому, что не мог. Просто его волк был слишком возбуждён, слишком счастлив, чтобы позволить человеческой части провалиться в сон. Дверь в его комнату была открыта — он специально оставил её приоткрытой, на случай, если Тео передумает и захочет уйти. Но вместо этого через час он услышал осторожные шаги в коридоре. Тео замер на пороге, освещённый тусклым светом уличного фонаря. — Я не могу уснуть, — сказал он тихо. — Я знаю, — ответил Лиам, отодвигаясь к стене, освобождая место. — Иди сюда. Тео помедлил секунду, а потом скользнул под одеяло, устраиваясь рядом. Он не прикасался к Лиаму — просто лежал на спине, глядя в тот же потолок. — Это странно, — сказал он. — Что именно? — Быть здесь. С тобой. В постели. Не... не в том смысле. Просто — быть. — Знаю, — Лиам повернулся на бок, глядя на профиль Тео. — Но ты привыкнешь. — Ты так уверен? — Абсолютно. Лиам протянул руку и накрыл ладонью пальцы Тео, лежащие на одеяле. Тео не отдёрнул руку. Наоборот, он переплёл свои пальцы с пальцами Лиама, и это простое движение отозвалось в груди теплом. — Спокойной ночи, Тео, — сказал Лиам. — Спокойной ночи, Лиам. Они так и уснули — держась за руки, на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга, и это было самое спокойное утро, которое Лиам помнил за последние годы. ∆ Через несколько дней — Ты ведёшь себя странно, — заметил Мейсон, когда они сидели в столовой. Лиам оторвался от сэндвича. — В каком смысле? — В том смысле, что ты перестал сверлить взглядом каждого, кто подходит к Тео. И ты улыбаешься. Не кривишь лицо, не рычишь, а именно улыбаешься. Это пугает. Лиам пожал плечами, но удержать улыбку не смог. — Мы поговорили, — сказал он. — О чём? — О... чувствах. Мейсон поперхнулся соком. — Ты признался Тео в любви? — прошипел он, наклоняясь. — Не в любви. Пока. Но в том, что он мне нравится. И что я хочу попробовать... быть вместе. Мейсон уставился на него с таким выражением, будто Лиам только что признался, что летает на единороге. — И что он сказал? — Он сказал, что боится. Но остался. — Остался? — Мейсон вытаращил глаза. — В смысле — остался? В твоей комнате? На ночь? — Да. Спит теперь там. Ну, иногда. Когда не убегает в свой грузовик, но мама с ним разобралась. Мейсон закрыл лицо руками. — Боже, вы оба идиоты, — сказал он сквозь пальцы. — Я знал это. Я знал ещё с тех пор, как ты заставил его переехать к вам. Ты смотрел на него как голодный волк на сочную добычу. — Я не... — Смотрел. И он смотрел. И вся школа смотрела, как вы смотрите. Только вы двое были слепы. Лиам хотел возразить, но не нашёл слов. Потому что Мейсон был прав. — Ладно, — сказал он наконец. — Может быть, мы и идиоты. Но теперь мы идиоты, которые встречаются. Мейсон вздохнул, но в его глазах плясали весёлые искры. — Ладно, — сказал он. — Поздравляю. Но если он сделает тебе больно — я, конечно, ничего не смогу сделать, потому что он химера и он меня порвёт, но я хотя бы покричу на него. — Договорились, — усмехнулся Лиам. ∆ В пятницу вечером в доме Гейров случился первый «официальный» ужин с Тео в качестве парня Лиама. Дженна наготовила целую гору еды, Дэвид пришёл пораньше и даже надел чистую рубашку. Тео выглядел так, будто его ведут на расстрел, но держался с достоинством, помогая накрывать на стол. — Тео, — спросил Дэвид, когда они сели есть. — У тебя есть какие-то планы на будущее? После школы? Лиам напрягся — вопрос был деликатным. Тео никогда не говорил о будущем, потому что не был уверен, что оно у него есть. Но Тео, к его удивлению, ответил спокойно: — Я думал поступить в колледж. На ветеринара. Или биолога. Дженна подняла бровь. — Ветеринара? — Я умею обращаться с животными, — сказал Тео, и в его голосе промелькнула тень юмора. — Даже с очень дикими. Лиам фыркнул, поняв намёк. — Это хорошая профессия, — кивнул Дэвид. — Требует терпения и заботы. Думаю, у тебя получится. Тео опустил взгляд в тарелку, но Лиам заметил, как его плечи чуть расслабились. — Спасибо, — сказал Тео тихо. После ужина, когда Дженна и Дэвид ушли в гостиную смотреть телевизор, Лиам утащил Тео на задний двор. Ночь была тёплой, небо — чистым, усыпанным звёздами. Они сели на качели, и Тео, помедлив, положил голову Лиаму на плечо. — Твои родители... они хорошие, — сказал он. — Знаю. — Слишком хорошие. Мне кажется, я не заслуживаю этого. Лиам обнял его свободной рукой. — Ты заслуживаешь. Просто ты пока не привык это принимать. — Может быть. Они качались в тишине, слушая, как стрекочут сверчки. — Лиам, — позвал Тео. — М? — Я рад, что ты рассказал маме про мой грузовик. Лиам улыбнулся в темноте. — Я тоже. — И я рад, что ты... что ты признался. Лиам повернул голову и поцеловал Тео в макушку. — Я тоже, — повторил он. — Очень рад. ∆ А потом случилось то, что должно было случиться раньше или позже — их первый настоящий поцелуй, переросший в нечто большее. Это случилось в субботу, когда Дженна и Дэвид уехали на весь день по делам, оставив дом на Лиама и Тео. Они сидели в гостиной, смотрели какой-то дурацкий фильм, и Лиам не мог сосредоточиться на экране, потому что Тео сидел слишком близко. Их бёдра касались, и тепло, исходящее от химеры, проникало сквозь джинсы, заставляя кожу гореть. — Ты смотришь? — спросил Тео, не отрывая взгляда от телевизора. — Нет, — честно ответил Лиам. Тео повернулся к нему, и их лица оказались в нескольких сантиметрах. — На что ты смотришь? — спросил он тихо. — На тебя. Волк внутри Лиама довольно зарычал — не угрожающе, а скорее удовлетворённо. Тео медленно улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которая появлялась только тогда, когда он забывал защищаться. — Я тоже смотрю на тебя, — признался он. Лиам не помнил, кто поцеловал первым. Возможно, они оба. Но в следующий момент их губы слились, и мир за окном перестал существовать. Поцелуй был глубоким, жадным, но не грубым — скорее исследующим, словно они оба пробовали друг друга на вкус впервые, хотя целовались уже несколько раз за эту неделю. Тео притянул Лиама ближе, запуская пальцы в его волосы. Лиам ответил тем же, проводя ладонями по спине химеры, чувствуя под тканью футболки напряжённые мышцы. — Лиам, — выдохнул Тео в губы. — Мы можем... мы можем пойти наверх? — Да, — ответил Лиам, не раздумывая. — Да, чёрт возьми, да. Они поднялись в комнату Лиама, не разжимая рук, и дверь за ними закрылась с тихим щелчком. ∆ Секс не был идеальным — но он был настоящим. Лиам помнил, как они раздевали друг друга — неуклюже, сбивчиво, застревая в рукавах и путаясь в пуговицах. Помнил, как Тео, обычно такой уверенный и собранный, вдруг стал мягким и почти застенчивым, когда Лиам провёл ладонью по его обнажённой груди. — Ты красивый, — сказал Лиам, и это было правдой. Тело Тео было покрыто шрамами — старыми, от битв, и новыми, от ада, — но для Лиама оно было прекрасным, потому что это было тело Тео. — Не говори так, — пробормотал Тео, пряча лицо у него на шее. — Я не умею принимать комплименты. — Придётся научиться, — Лиам поцеловал его в плечо, потом в ключицу, потом спустился ниже. Они двигались медленно, осторожно, словно боялись сломать друг друга. Лиам впервые был сверху, и это казалось правильным — вести, защищать, показывать Тео, что ему доверяют. — Ты уверен? — спросил Лиам, когда его пальцы, смазанные лосьоном, коснулись входа. — Да, — выдохнул Тео, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Я хочу этого. Хочу тебя. Подготовка заняла время — Тео был напряжён, его тело помнило боль, которую ему причиняли в аду, и Лиам был терпелив, останавливаясь каждый раз, когда химера вздрагивал. — Всё хорошо, — шептал Лиам. — Я здесь. Я не причиню тебе боли. — Я знаю, — отвечал Тео, и его глаза блестели — то ли от слёз, то ли от напряжения. — Я знаю. Когда Лиам наконец вошёл в него — медленно, дюйм за дюймом, — Тео выгнулся, вцепившись пальцами в простыни, и замер, прислушиваясь к своим ощущениям. — Двигайся, — попросил он хрипло. — Пожалуйста. И Лиам двигался — сначала плавно, потом быстрее, чувствуя, как Тео раскрывается под ним, как его тело перестаёт сопротивляться и начинает принимать. Они кончили почти одновременно — Лиам первым, с глухим стоном, уткнувшись лицом в плечо Тео, а Тео следом, с тихим, сорванным звуком, похожим на всхлип. После они лежали в темноте, переплетённые, покрытые тонкой плёнкой пота, и слушали, как бьются их сердца. — Это было... — начал Тео. — Знаю, — перебил Лиам. — Я хочу повторить. — Обязательно. Тео повернулся к нему и поцеловал в уголок губ — нежно, почти целомудренно. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что не сбежал. За то, что остался. За то, что дал мне шанс. Лиам прижал его к себе крепче. — Всегда пожалуйста, — сказал он. — Всегда. ∆ Утром Лиам проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам. Он открыл глаза и увидел Тео, который сидел на краю кровати, уже одетый, и смотрел на него с выражением, которое Лиам не мог описать — смесь нежности, удивления и чего-то ещё, очень хрупкого. — Ты встал рано, — прохрипел Лиам. — Я не спал, — признался Тео. — Боялся, что если засну, то проснусь и окажется, что это был сон. — Это не сон, — Лиам потянулся и поймал руку Тео, прижимая её к своей щеке. — Я здесь. Мы здесь. Тео кивнул, и в его глазах блеснула влага. — Можно я останусь? — спросил он. — Навсегда? Лиам улыбнулся, чувствуя, как волк внутри довольно виляет хвостом. — Ты уже остался, — сказал он. — Ты просто ещё не понял. Они позавтракали вдвоём, когда Дженна и Дэвид вернулись, Дженна окинула их понимающим взглядом, но ничего не сказала — только улыбнулась и поставила на стол свежие булочки. Дэвид хлопнул Тео по плечу, и этот жест — обычный, мужской, без лишних слов — сказал больше, чем любые речи. Тео покраснел — впервые за долгое время — и Лиам подумал, что это, наверное, самый прекрасный вид, который он когда-либо видел. ∆ Эпилог Прошло три месяца. Тео больше не ночевал в грузовике — Дженна превратила его комнату в настоящий уголок, с мягким ковром, удобным креслом и фотографиями на стенах (не стаей — Тео был ещё не готов, — но красивыми пейзажами, которые успокаивали его по ночам). Лиам спал лучше — не идеально, но достаточно, чтобы перестать выглядеть как панда. Их отношения были тихими, тёплыми, без лишних драм — именно такими, какие оба не знали, что хотят, пока не получили. — Эй, — сказал Лиам однажды, когда они сидели на заднем дворе, глядя на закат. — Ты помнишь, как я в первый раз сказал, что ты мне нравишься? — Помню, — ответил Тео, откидываясь на спинку качелей. — Ты был похож на утёнка, который учится плавать. — Сам ты утёнок. — Я волк-койот. Это намного круче. Лиам рассмеялся и толкнул его плечом. — Я люблю тебя, — сказал он внезапно, и слова вышли твёрдыми, без тени сомнения. Тео замер, его глаза расширились. — Ты... — Люблю тебя, — повторил Лиам. — Я знаю, что прошло всего три месяца. И я знаю, что ты ещё не готов сказать это в ответ. Но я хотел, чтобы ты знал. Тео смотрел на него долгую минуту. Потом его губы дрогнули, и он произнёс тихо, почти неслышно: — Я тоже тебя люблю. Просто боялся сказать. — Почему? — Потому что если сказать вслух, то это становится реальным. А реальное можно потерять. Лиам обнял его, прижимая к груди. — Не потеряешь, — пообещал он. — Я никуда не ухожу. И когда солнце скрылось за горизонтом, они сидели в обнимку, два бывших врага, два якоря друг для друга, два человека, которые нашли дом в объятиях друг друга. ∆ Конец первой главы