Волчонок

Глава 2. «Звериная суть» Пейринг: Тео Рейкен / Лиам Данбар ∆ Тео не помнил, когда в последний раз спал без кошмаров. Возможно, никогда. Возможно, ещё до того, как Доктора Страха вырвали его из детства и пересадили ему сердце сестры. Возможно, в другой жизни — той, где он был просто мальчишкой из Бейкон-Хиллз, который играл в футбол и боялся только школьных хулиганов. Но та жизнь кончилась. И теперь, когда часы переваливали за два, а дом погружался в тишину, Тео снова проваливался в одно и то же. Тара. Она стояла перед ним в туннеле, её глаза были пустыми, как у куклы, но голос — её голос звучал так же, как при жизни. Только слова были другими. — Ты убил меня, — говорила она, и её руки тянулись к его груди, туда, где под рёбрами билось чужое сердце. — Ты вырвал моё сердце, чтобы выжить самому. Ты даже не спросил, хочу ли я умирать. — Я не хотел, — пытался сказать Тео, но слова застревали в горле, потому что это была ложь. Он хотел. Он выбрал себя. Он убил её собственными руками, а потом позволил Докторам вырезать её сердце и вшить в свою грудь. — Ты монстр, — шептала Тара, и её пальцы проходили сквозь его кожу, не причиняя боли, но от этого становилось только страшнее. — Ты всегда был монстром. Даже когда притворялся человеком. А потом туннель исчезал, и Тео падал вниз — в Ад. Ад пах горелой плотью и страхом. Там не было демонов с рогами и копьями — там была только бесконечная темнота, в которой он слышал свой собственный крик, и голоса всех, кого он предал. Скотт, Стайлз, Лиам — их лица проплывали перед глазами, искажённые ненавистью и болью. — Ты не заслуживаешь прощения, — говорил Скотт. — Ты не заслуживаешь стаи. — Ты не заслуживаешь его, — добавлял Стайлз, и Тео знал, что «он» — это Лиам. Самый страшный голос принадлежал Лиаму. — Я доверял тебе, — говорил Лиам, и его глаза горели золотом, но не оборотня, а чем-то другим — чем-то, что Тео не мог описать. — Я думал, ты изменился. Но ты всё тот же. Ты всегда будешь тем, кто убивает тех, кого любит. — Я не хочу, — шептал Тео в пустоту. — Я не хочу быть таким. Но Ад не слушал. Ад только смеялся, и его смех был похож на треск пламени, пожирающего кости. ∆ Тео проснулся в холодном поту, его сердце колотилось где-то в горле, а лёгкие отказывались вдыхать воздух. Он сидел на кровати в своей комнате — в доме Гейров, в этой странной, неправильно-правильной реальности, где у него была крыша над головой, горячая еда и люди, которые, кажется, искренне хотели, чтобы он остался. Комната была залита тусклым светом уличного фонаря. Часы на тумбочке показывали 3:47. Тео сжал простыни в кулаках, пытаясь выровнять дыхание. Вдох — на счёт четыре. Выдох — на счёт четыре. Лиам научил его этому упражнению, когда заметил, как Тео просыпается по ночам. — Просто дыши, — сказал Лиам тогда, прижимая его к себе. — Ад остался там. Ты здесь. Но Ад не оставался там. Ад был внутри него, въевшийся в кости, пропитавший каждую клетку. Тео посмотрел на дверь. Она была закрыта — он всегда закрывал её на ночь, чтобы Дженна или Дэвид случайно не зашли и не увидели, как он мечется в постели, царапая стены когтями. Но Лиам знал. Лиам всегда знал. Потому что Лиам был его якорем — не только для гнева, но и для всего остального. Когда Тео падал в бездну, Лиам держал его за руку и не отпускал. Даже когда Тео кричал, чтобы он ушёл. Даже когда Тео делал больно. Тео посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали, под ногтями засохла кровь — он снова царапал стену во сне. Соседняя комната, где спал Лиам, была тихой. Слишком тихой. Он не спит, — понял Тео. — Он ждёт, когда я приду. Потому что Лиам тоже просыпался по ночам. Он говорил, что чувствует, когда Тео страдает — через связь, через якорь, через что-то, что не поддавалось объяснению. Тео откинул одеяло. Его ноги были холодными, пижамные штаны намокли от пота. Он встал, сделал шаг к двери — и замер. Не надо, — сказал он себе. — Не тащи его в это дерьмо. Он заслуживает спать. Он заслуживает покоя. Но ноги уже несли его в коридор. ∆ Дверь в комнату Лиама была приоткрыта — как всегда. Лиам спал на боку, лицом к двери, словно ждал, что Тео войдёт. Его дыхание было ровным, но не глубоким — он действительно не спал, просто лежал с закрытыми глазами. Тео остановился на пороге. — Лиам, — позвал он шёпотом. — М-м-м? — Лиам открыл глаза и сразу же сел, его взгляд сфокусировался на Тео. — Опять кошмар? — Да. — Тот же? — Да. Лиам отодвинулся к стене, освобождая место, и похлопал по матрасу. Жест был таким привычным, будто они делали это сотни раз — что, в общем-то, соответствовало действительности. Тео скользнул под одеяло, не касаясь Лиама, просто лежа рядом, глядя в потолок. Но через несколько секунд Лиам обнял его, притягивая к себе, и Тео позволил — потому что его тело помнило, что это безопасно, даже если разум отказывался верить. — Расскажи, — сказал Лиам, его голос был сонным, но настойчивым. — Та же история, — ответил Тео, утыкаясь носом в плечо Лиама. — Тара. Ад. Вы все говорите, что я не заслуживаю... — Мы никогда не говорили этого, — перебил Лиам. — Я никогда не говорил. — Во сне говоришь. — Сны — это не я. Это твой страх, облечённый в мои черты. Тео замолчал. Лиам был прав — как всегда. Но от этого не становилось легче. — Я не могу так больше, — признался Тео, и его голос дрогнул. — Каждую ночь одно и то же. Я просыпаюсь, и мне кажется, что я всё ещё там. В аду. Что всё это — дом, ты, твои родители — просто иллюзия, которую моё сознание создало, чтобы не сойти с ума. Лиам крепче сжал его в объятиях. — Это не иллюзия, — сказал он. — Я настоящий. Этот дом настоящий. Дженна, которая оставила для тебя ужин в холодильнике, — настоящая. Дэвид, который спросил, не хочешь ли ты посмотреть с ним футбол, — настоящий. — Я знаю. Но когда я сплю, я забываю. Они лежали в тишине, слушая, как тикают часы на стене. Тео чувствовал тепло тела Лиама, слышал биение его сердца — ровное, спокойное, живое. И постепенно дрожь в его руках утихала. — Тео, — сказал Лиам. — Может, тебе стоит поговорить с кем-нибудь? Не с нами. С профессионалом. — Я не могу рассказать психологу, что меня мучают кошмары о сестре, которую я убил, и о персональном аде, куда меня утащили демоны, — усмехнулся Тео. — Меня запрут в психушке. — Есть сверхъестественные психологи. Скотт говорил о ком-то в соседнем городе. — Может быть, — Тео не верил в это, но не хотел спорить. Не сейчас, когда Лиам был таким тёплым и близким. Они замолчали. Через несколько минут дыхание Лиама выровнялось — он уснул, довольный тем, что Тео хотя бы не сбежал в грузовик. А Тео продолжал лежать с открытыми глазами, чувствуя, как где-то под рёбрами закипает знакомая тяжесть. Скоро, — подумал он. — Скоро это станет невыносимо. И тогда я снова превращусь. ∆ Утро началось с того, что Дженна постучала в дверь спальни Лиама. — Мальчики, завтрак через десять минут. Тео, я видела твою машину на подъездной дорожке, так что не притворяйся, что тебя нет. Тео вздохнул, выбираясь из объятий Лиама. Тот заворочался, пробормотал что-то нечленораздельное и снова натянул одеяло на голову. — Я сейчас спущусь, — сказал Тео, стараясь, чтобы голос звучал нормально. Он быстро привёл себя в порядок — умылся, переоделся в чистую футболку и джинсы, тщательно спрятал тени под глазами. Дженна не была слепой, но она научилась не задавать лишних вопросов по утрам. На кухне пахло беконом и свежезаваренным кофе. Дженна стояла у плиты в своём домашнем халате, волосы были собраны в небрежный пучок, на шее висела сантиметровая лента — она работала над эскизом до поздней ночи. — Доброе утро, — сказала она, оборачиваясь. — Ты выглядишь... как обычно. — Спасибо, — ответил Тео, принимая это за комплимент. — Садись. Лиам спустится через пять минут, он всегда так делает — спит до последнего, а потом ноет, что опаздывает. Тео сел за стол, взял чашку кофе и уставился в окно. За стеклом светило солнце, птицы щебетали, мир был прекрасен и ужасен одновременно. — Тео, — Дженна поставила перед ним тарелку с яичницей. — Ты в порядке? — Да. — Ты так не выглядишь. Тео поднял на неё взгляд. Дженна смотрела на него тем особым взглядом, который говорил: «Я не твоя мать, но я забочусь о тебе, и если ты соврёшь, я это пойму». — Плохо спал, — признался он. — Кошмары. Дженна кивнула, не проявляя ни удивления, ни жалости — только понимание. — Ты знаешь, где моя спальня, если захочешь поговорить, — сказала она. — Или Дэвида. Мы не кусаемся. Ну, Дэвид иногда, но он уверяет, что это по-дружески. Тео не удержался от слабой улыбки. — Спасибо. В комнату влетел Лиам — растрёпанный, в растянутой футболке, с явными следами того, что он только что выбрался из кровати. — Я не опаздываю, — заявил он, плюхаясь на стул рядом с Тео. — Ты всегда опаздываешь, — ответила Дженна, пододвигая ему тарелку. — Ешь. Лиам схватил вилку и принялся уничтожать яичницу с такой скоростью, будто не ел неделю. Тео смотрел на него и чувствовал, как тяжесть в груди становится чуть легче. Это реально, — подумал он. — Это всё реально. Даже если я не заслуживаю этого. ∆ В школе день тянулся медленно. Тео сидел на биологии, делал вид, что слушает учителя, но на самом деле его мысли были заняты одним — тем, что внутри него росло напряжение, которое можно было снять только одним способом. Волк, — шептал внутренний голос. — Койот. Зверь. Он хочет вырваться наружу. Тео чувствовал это — как когти сами собой выходят из-под ногтей, как зрачки меняют форму, как мир становится ярче и резче, а запахи — невыносимо интенсивными. Он сжимал ручку так сильно, что пластик трещал. — Тео, ты в порядке? — спросила соседка по парте, какая-то девушка, имени которой он не запомнил. — Да, — ответил он сквозь зубы. Он не был в порядке. Он был на грани. На перемене Лиам нашёл его в пустом коридоре у запасного выхода. — Тео, — сказал он, подходя ближе. — Ты пахнешь... по-другому. — Я знаю, — ответил Тео. — Мне нужно... мне нужно выйти. Превратиться. Лиам нахмурился. — Сейчас? Днём? — Зверь не смотрит на часы, Лиам. Он просто... хочет выйти. Лиам взял его за руку — и в этом прикосновении было столько тепла, что Тео на секунду забыл о когтях. — Мы можем уйти после третьего урока, — сказал Лиам. — Скажем, что у нас врачи. Меня прикроет Мейсон. — А меня? — А ты будешь со мной. Никто не спросит. Тео кивнул. Это была ложь — простая, удобная, — но она работала. ∆ Дом Гейров был пуст, когда они вернулись. Дженна была на встрече с клиентом, Дэвид — в больнице. Лиам закрыл дверь и повернулся к Тео. — Можешь... ну, делать это. Здесь. Тео посмотрел на него, потом на гостиную — светлую, уютную, с мягким диваном и фотографиями на стенах. — Я испачкаю ковёр, — сказал он. — Или что-нибудь сломаю. — Ковёр старый, — ответил Лиам. — А мебель мы придержм. Тео сделал глубокий вдох и позволил себе отпустить контроль. Это всегда было больно — не физически, но как-то иначе. Словно его тело разрывалось на части, перестраивалось, ломало кости и собирало их заново. Но в этом была и свобода — свобода быть не человеком, а чем-то другим, чем-то, что не обязано подчиняться правилам. Когда трансформация закончилась, Тео стоял на четырёх лапах. Он был волком. Нет, не совсем волком — смесью волка и койота, с серой шерстью, в которой поблёскивали рыжие и чёрные пряди, с жёлтыми глазами, горящими в полумраке комнаты. Он чувствовал запах Лиама — резкий, волнующий, смесь адреналина и чего-то сладкого. Чувствовал запах дома — дерева, кофе, Дженниных духов. Чувствовал запах улицы — бензин, траву, приближающийся дождь. Мир стал проще. В нём не было кошмаров, вины, страха перед будущим. В нём были только запахи, звуки и одно простое желание: быть рядом с Лиамом. Лиам опустился на колени, протягивая руку. — Тео, — сказал он мягко. — Ты здесь? Тео ткнулся носом в его ладонь. Да, он был здесь. Он был здесь, и это было единственное место, где он чувствовал себя в безопасности. Лиам провёл рукой по его шерсти — от макушки до спины, и Тео прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение уходит из мышц. — Хороший мальчик, — прошептал Лиам, и в его голосе была улыбка. — Хороший волк. Тео лизнул его в щёку — шершавым, горячим языком — и Лиам рассмеялся. — Ладно, ладно. Я понял. ∆ Дженна вернулась домой через два часа и застала их в гостиной — Лиам сидел на диване, а огромный серый волк лежал у его ног, положив голову на колени. Она остановилась в дверях, сняла туфли и некоторое время просто смотрела. — Привет, мам, — сказал Лиам. — Тео сегодня решил побыть волком. — Я вижу, — ответила Дженна, подходя ближе. Она не боялась — Тео уже видел это выражение на её лице: любопытство, смешанное с профессиональным интересом человека, который привык к необычным вещам. — Тео, ты меня слышишь? Волк поднял голову и посмотрел на неё жёлтыми глазами. В них не было угрозы — только усталость и благодарность. — Он в порядке, — сказал Лиам. — Просто ему нужно было... выдохнуть. Дженна медленно протянула руку и коснулась шерсти на загривке Тео. Волк не отдёрнулся — наоборот, он прижался к её ладони, и Дженна улыбнулась. — У тебя очень мягкая шерсть, — заметила она. — Я представляю, сколько времени уходит на то, чтобы её расчесать. Тео издал тихий, почти мурлыкающий звук, и Лиам фыркнул. — Он говорит, что не расчёсывает её вообще. — Тогда он везучий, — Дженна погладила Тео ещё раз, а потом встала. — Я оставлю вас. Ужин через час. Тео, если захочешь превратиться обратно к тому времени — хорошо. Если нет — я поставлю твою порцию в холодильник. Она вышла из комнаты, и Тео проводил её взглядом, чувствуя, как в груди разливается тепло. Они принимают меня, — подумал он. — Даже таким. Даже зверем. Лиам, словно прочитав его мысли, погладил его по голове. — Я же говорил, — сказал он. — Они хорошие. ∆ К вечеру Тео всё ещё не вернулся в человеческое тело. Он лежал на ковре в комнате Лиама, свернувшись калачиком, и слушал, как Лиам делает домашнее задание за столом. Иногда Лиам бросал на него взгляд — и в этих взглядах было столько нежности, что Тео хотелось завыть от того, как это неправильно. Он не должен смотреть на меня так, — думал волк. — Я чудовище. Я убийца. Я не заслуживаю его любви. Но человеческая часть, та, что пряталась глубоко внутри, шептала: Он смотрит. Он любит. Останься. В дверь постучали. — Можно? — раздался голос Дэвида. — Да, — ответил Лиам. Дэвид вошёл, держа в руках две кружки с чаем. Он был в домашней одежде — джинсах и свитере, без своего обычного больничного халата. Его взгляд упал на Тео, и он не удивился — только кивнул, будто это было самым обычным делом. — Я слышал, у нас сегодня гость, — сказал он, ставя одну кружку на стол Лиаму, а вторую — на пол рядом с Тео. — Чай с мёдом. Твой любимый. Тео поднял голову и посмотрел на него. Дэвид улыбнулся — спокойно, по-отечески, без тени страха или отвращения. — Ты как, нормально? — спросил он. — Не нужно воды или... ну, не знаю. Мяса? Лиам рассмеялся. — Пап, он не собака. — А кто сказал, что собакам нужно мясо? Волкам тоже, — Дэвид присел на корточки и протянул руку. — Тео, можно? Тео ткнулся носом в его ладонь, позволяя погладить себя по голове. Шерсть под пальцами Дэвида была тёплой, и его прикосновения были такими же спокойными, как и он сам. — Ты всегда можешь оставаться таким, сколько захочешь, — сказал Дэвид. — Это твой дом. И твоё тело. Каким бы оно ни было. Тео прикрыл глаза, чувствуя, как к горлу подступает комок. Почему они такие? — думал он. — Почему они не боятся? Почему не прогоняют? Он не знал ответа. Но он знал, что впервые за долгое время ему не хотелось убегать. ∆ Ночью Тео лежал на кровати рядом с Лиамом, всё ещё в волчьем обличье. Он не спал — волки спят меньше людей, — но он отдыхал, чувствуя, как тело восстанавливается после долгих недель напряжения. Лиам спал рядом, его рука лежала на шерсти Тео, и каждый раз, когда во сне Лиам вздрагивал или бормотал что-то, Тео тихо рычал — не угрожающе, а успокаивающе, и Лиам снова погружался в тишину. Я могу это делать, — подумал Тео. — Я могу быть его защитой. Даже если я не могу защитить себя. Где-то за окном ухала сова. В доме было тихо, только холодильник гудел на первом этаже. Тео повернул голову и посмотрел на лицо Лиама — расслабленное, беззащитное, красивое. Волк внутри него довольно зарычал, и Тео не стал его останавливать. Я люблю тебя, — мысленно сказал он. — Я не умею говорить это вслух. Я боюсь, что если скажу, то это сломается. Но я люблю тебя. Больше, чем ты можешь себе представить. Он лизнул Лиама в щёку, и тот улыбнулся во сне, прижимая Тео ближе. ∆ Утром Тео проснулся человеком. Это произошло само собой — во сне его тело вернулось в исходную форму, и теперь он лежал на боку, укрытый одеялом, а Лиам смотрел на него сонными глазами. — Привет, — сказал Лиам. — Привет, — ответил Тео. — Ты снова человек. — Похоже на то. Лиам протянул руку и коснулся его щеки — там, где накануне была шерсть. — Ты в порядке? Тео подумал. Кошмары не исчезли. Вина не исчезла. Страх, что он всё испортит, тоже был на месте. Но в этот момент, лёжа в тёплой постели, глядя в глаза человеку, который любил его вопреки всему, Тео чувствовал что-то, похожее на покой. — Да, — сказал он. — Кажется, да. Лиам улыбнулся и поцеловал его — нежно, медленно, так, будто у них была вечность. — Добро пожаловать обратно, — прошептал он. Тео обнял его в ответ, прижимаясь всем телом, и подумал, что, возможно, когда-нибудь он сможет сказать эти три слова. Я люблю тебя. Но не сегодня. Сегодня он просто позволил себе быть — человеком, волком, койотом, монстром, кем угодно — лишь бы рядом с Лиамом. ∆ Через несколько дней Дженна сидела на кухне с чашкой кофе, когда Тео спустился вниз. Он был в человеческой форме, но выглядел уставшим — под глазами залегли тени, а движения были вялыми. — Садись, — сказала Дженна, пододвигая стул. — Я хочу с тобой поговорить. Тео сел, внутренне приготовившись к худшему. Но Дженна не выглядела злой — только озабоченной. — Лиам рассказал мне о твоих кошмарах, — сказала она. — Не в деталях. Просто... что они есть. Тео напрягся. — Я не хотел... — Ты ничего не хотел. Я сама спросила, — перебила Дженна. — Тео, я не буду читать тебе нотации. Я не психолог и не врач. Но я вижу, что ты мучаешься. И я хочу, чтобы ты знал: ты не один. — Я знаю, — ответил Тео тихо. — Знать и чувствовать — разные вещи, — Дженна накрыла его руку своей. — Ты можешь оставаться волком столько, сколько нужно. Можешь не разговаривать, если не хочешь. Можешь прятаться в своей комнате или в нашей — если будет легче. Но, пожалуйста, не пытайся справляться с этим в одиночку. Это не работает. Поверь мне, я знаю. Тео посмотрел на неё — на её тёплые глаза, на морщинки в уголках губ, на руки, которые держали его ладонь так, будто он был её сыном. — Я попробую, — сказал он. — Не обещаю, что получится. — Никто и не просит обещаний, — ответила Дженна. — Просто попробуй. ∆ В ту ночь кошмары вернулись. Тео снова стоял в туннеле, глядя на Тару, которая тянула к нему руки. Но на этот раз что-то было по-другому. — Ты убил меня, — сказала она, как всегда. — Да, — ответил Тео. — Убил. — Ты чудовище. — Возможно. Тара замерла, её пустые глаза расширились. — Ты не должен был... ты не должен соглашаться. — Я устал бояться, — сказал Тео. — Я устал убегать. Я сделал это. Я убил тебя. И я буду жить с этим до конца своих дней. Но это не значит, что я не могу... не могу попытаться стать лучше. Тара исчезла. Туннель исчез. И Тео проснулся в своей постели, сухой и спокойный, впервые за долгое время. Рядом, на стуле, сидел Лиам — он дремал, положив голову на руки. Видимо, пришёл проверить, как Тео, и уснул. Тео смотрел на него, и в груди разливалось что-то тёплое — не любовь, нет, он ещё не был готов назвать это так. Но что-то очень похожее. Он встал, накинул одеяло на плечи Лиама и вернулся в кровать. — Я попробую, — прошептал он в темноту. — Я правда попробую. ∆ Эпилог к главе Через месяц Тео всё ещё иногда превращался в волка. Это стало их ритуалом — когда напряжение становилось невыносимым, Тео уходил в свою комнату или в задний двор, и через несколько минут из дома выходил серый зверь с жёлтыми глазами. Лиам всегда был рядом. Он не говорил много — просто садился рядом, гладил шерсть и ждал, пока Тео будет готов вернуться. Дженна и Дэвид привыкли. Иногда Дженна оставляла миску с водой в комнате Тео, а Дэвид — кусок сырого мяса в холодильнике, «на случай, если захочешь перекусить в волчьей форме». — Вы странные, — сказал им однажды Лиам. — Мы заботливые, — ответила Дженна. — Это называется «семья». Тео, который в тот момент был волком и лежал на ковре в гостиной, поднял голову и посмотрел на неё. Семья, — повторил он про себя. — У меня есть семья. И впервые это слово не вызвало у него желания убежать. ∆ Конец второй главы