Волчонок

Глава 3. «Возвращение домой» Пейринг: Дерек Хейл / Стайлз Стилински ∆ Стайлз Стилински стоял перед дверью лофта Дерека Хейла и никак не мог заставить себя постучать. Он приехал в Бейкон-Хиллз два часа назад — восемь часов за рулём, одна остановка на заправку, три чашки кофе из автомата и бесконечное прокручивание в голове того, что он скажет, когда увидит Дерека. За два часа он успел заехать к отцу (тот был на смене, и они перекинулись парой фраз по телефону), бросить сумку в своей старой комнате и даже съездить в «Старбакс» за латте, хотя кофеин ему был нужен как рыбе зонтик. Но теперь, когда он стоял перед дверью, все заготовленные речи вылетели из головы. Ты федеральный агент, чёрт возьми, — подумал он. — Ты допрашивал серийных убийц и демонов. Ты не имеешь права бояться разговора с бывшим… с кем? С кем ты, вообще, был, Стайлз? Он не знал ответа. Они никогда не определяли свои отношения. Было что-то — перепалки на грани флирта, напряжённые взгляды, моменты, когда Дерек смотрел на него так, будто хотел прибить или поцеловать, а возможно, и то и другое одновременно. Была ночь после спасения Скотта из Мексики, когда они сидели на крыше лофта, и Дерек почти коснулся его руки. Был момент, когда Ногицуне вселился в него, и Дерек искал его с такой одержимостью, что Скотт начал шутить про «спасай своего парня». Но ничего официального не было. Никаких разговоров. Никаких поцелуев. Стайлз уехал в ФБР через три недели после того, как Дерек окончательно оправился от последствий всего этого ада. Они переписывались — короткими сообщениями, в которых не было ничего личного. «Как дела», «В порядке», «Береги себя». Дерек никогда не писал первым. Стайлз иногда ловил себя на том, что смотрит на потолок в своей съёмной квартире в Вирджинии и думает: а что, если бы я остался? Но он не остался. У него была работа, мечта, цель — доказать, что обычный человек без клыков и когтей может быть полезен. И он доказал. Он стал агентом, одним из лучших в своём отделе. Он научился читать людей, управлять допросами, раскручивать самые сложные дела. Но он так и не научился забывать тёплый свет в глазах Дерека, когда тот смотрел на него в те редкие моменты, когда забывал защищаться. — Ты собираешься стоять там весь день? — раздался голос из-за двери. Стайлз вздрогнул. Дверь открылась, и на пороге появился Дерек Хейл — в чёрной футболке, джинсах и с выражением лица, которое можно было прочитать как «я не рад тебя видеть, но и не против». — Ты знал, что я здесь? — спросил Стайлз, чувствуя себя идиотом. — Ты пахнешь за два квартала. Кофе, страх и… — Дерек прищурился. — Лавандовый шампунь? — Это кондиционер, — поправил Стайлз, входя в лофт. — И я не боюсь. Я… нервничаю. Это разные вещи. Лофт почти не изменился. Всё те же кирпичные стены, те же высокие потолки, тот же запах — дерево, металл и Дерек. Единственное, что бросилось в глаза — на диване лежала книга, что было странно, потому что Дерек никогда не читал для удовольствия. Ну, кроме руководств по ремонту автомобилей. — Ты читаешь? — спросил Стайлз, кивая на диван. — Я пытаюсь, — ответил Дерек, закрывая дверь. — Скотт сказал, что это помогает успокаивать мысли. — Скотт? Скотт МакКолл, который не дочитал ни одной книги за всю школу? — Стайлз не удержался от улыбки. — Мир сошёл с ума. Дерек не ответил. Он прошёл к кухонному островку и опёрся о него руками, глядя на Стайлза с расстояния в несколько метров. В этом жесте было что-то… настороженное. Как будто он ждал удара. — Зачем ты приехал, Стайлз? — спросил он прямо. Стайлз открыл рот, чтобы выдать одну из заготовленных речей, но вместо этого сказал: — Я не знаю. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и неловкая. — То есть ты проехал восемь часов, чтобы сказать мне, что не знаешь, зачем приехал? — Дерек поднял бровь, и в его голосе проскользнуло что-то, похожее на сарказм. — Я думал, что знаю, — признался Стайлз, проводя рукой по лицу. — Я репетировал. Серьёзно. У меня была целая речь. Но теперь я стою здесь, и всё, что я могу… чёрт. Он замолчал, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это было глупо. Он был агентом ФБР. Он не должен был терять дар речи при виде какого-то оборотня с проблемами с контролем гнева и нездоровой любовью к чёрным футболкам. — Я скучал по тебе, — сказал он наконец, и слова вышли тихими, почти неслышными. — Я думал, что если уеду, то… пройдёт. Что я перестану думать о тебе каждую минуту. Но не прошло. И я подумал, что, может быть, если я приеду и увижу тебя, то пойму, что это было… ну, знаешь, просто влюблённость, которая проходит. Но я стою здесь, и я… Он запнулся, потому что Дерек вдруг оказался рядом — он пересёк расстояние за долю секунды, и теперь они стояли лицом к лицу, разделённые всего несколькими сантиметрами. — Ты что делаешь? — спросил Стайлз, и его голос сел. — Слушаю, — ответил Дерек. Его глаза — сине-зелёные, с вертикальными зрачками, которые появлялись, когда волк брал верх, — были полностью человеческими в этот момент. — Ты не закончил. — Я… — Стайлз сглотнул. — Я скучал по тебе, Дерек. Не по идее тебя. Не по тому, что ты мог бы быть. А по тебе. По твоему ворчанию, когда я трогаю твои вещи. По твоему запаху. По тому, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. По тому, как ты… как ты делаешь меня лучше. Дерек молчал. Его лицо было непроницаемым, но его руки, висящие вдоль тела, сжались в кулаки. — Ты уехал, — сказал он наконец. — Ты уехал, даже не попрощавшись. — Я не мог, — ответил Стайлз. — Если бы я попрощался, я бы не уехал. — И это должно меня утешить? — Нет. Это должно объяснить, почему я идиот. Дерек шумно выдохнул, и его плечи чуть опустились. — Ты всегда был идиотом, — сказал он. — Это не новость. — Спасибо. Ты так добр. — Я серьёзно, Стайлз. Ты приезжаешь после двух лет молчания — не считая этих твоих дурацких сообщений про «как дела», на которые я отвечал «нормально», — и говоришь мне, что скучал? — Дерек отвернулся, проходя к окну. — Что я должен с этим делать? Стайлз посмотрел на его спину — широкие плечи, напряжённые мышцы под тканью футболки. Он помнил, как касался их один раз, случайно, когда Дерек помогал ему залезть на крышу машины. Тогда Дерек отдёрнулся, как от огня. Стайлз подумал, что это отвращение. Теперь он понимал — это был страх. — Ты можешь сказать мне, что тоже скучал, — предложил Стайлз. — Или что я тебе не нужен. Или что ты нашёл кого-то. Или… что угодно. Просто скажи что-нибудь, чтобы я знал, сто́ит ли мне остаться или лучше развернуться и уехать обратно в Вирджинию. Дерек повернулся. В его глазах горело что-то, что Стайлз никогда раньше не видел — не гнев, не злость, а что-то более хрупкое, почти болезненное. — Ты думаешь, я мог найти кого-то? — спросил он хрипло. — Я не знаю. Ты не говорил. — Потому что мне нечего было говорить. Я… — Дерек провёл рукой по лицу, и Стайлз заметил, как дрожат его пальцы. — Я не умею это делать. Говорить. Объяснять. Всегда проще было молчать или рычать. Но с тобой… с тобой это не работает. Ты всегда хотел слов. А я не умею их подбирать. — Тогда не подбирай, — сказал Стайлз, делая шаг вперёд. — Просто скажи то, что чувствуешь. Даже если это будет одно слово. Дерек посмотрел на него долгую минуту. В комнате было тихо, только холодильник гудел где-то на кухне. — Скучал, — сказал он наконец, и его голос сорвался. — Я скучал по тебе, чёрт возьми. Каждый день. Каждую минуту. Стайлз не помнил, кто сделал первый шаг. Возможно, они оба. Но в следующий момент они столкнулись в центре комнаты, и Дерек прижал его к себе так сильно, что затрещали рёбра. — Ты идиот, — прошептал Дерек ему в макушку. — Ты не должен был уезжать. — Я знаю, — ответил Стайлз, утыкаясь носом в его плечо. — Я знаю. Прости. — Не прощу. — И не надо. Просто… дай мне шанс всё исправить. Дерек сжал его ещё крепче, и Стайлз почувствовал, как его плечо становится мокрым. Он не знал, плакал ли Дерек — оборотни не плакали, верно? — но он не стал проверять. Вместо этого он просто стоял, обнимая самого невозможного человека в своей жизни, и думал о том, что, возможно, не всё ещё потеряно. ∆ Они просидели на диване несколько часов. Дерек принёс пиво — Стайлз удивился, что у него вообще есть пиво, потому что Дерек не пил, — и они сидели рядом, плечом к плечу, и говорили. Не о важном — о погоде, о том, как продвигается ремонт лофта (никак), о том, что Скотт теперь живёт с Малией, и это такая же странная пара, как и следовало ожидать. — А как ты? — спросил Дерек, когда пауза затянулась. — ФБР. Это… это то, что ты хотел? Стайлз отпил пиво и поморщился — он ненавидел вкус, но не хотел обижать Дерека отказом. — Да, — сказал он. — И нет. Я люблю свою работу. Я чувствую, что делаю что-то важное. Но иногда… иногда я смотрю на дела, в которых замешаны сверхъестественные, и думаю: «Если бы я остался в Бейкон-Хиллз, я мог бы помогать здесь». Не через ФБР. А просто… быть частью чего-то. — Ты всегда был частью чего-то, — сказал Дерек. — Даже когда уехал. Стая… стая не переставала о тебе говорить. — Правда? — Скотт злился, что ты не приезжаешь на праздники. Лидия говорила, что ты работаешь слишком много. Мейсон напоминал всем, что у тебя есть право на отпуск. А я… — Дерек замолчал, глядя в свою бутылку. — Ты что? — Я проверял твой профиль в социальных сетях. Каждый день. Как псих. Стайлз поперхнулся пивом. — Ты? У тебя даже аккаунта нет. — Я создал фейковый. Чтобы смотреть твои фотографии. — Дерек Хейл, ты стал сталкером? — Стайлз не мог поверить своим ушам. — Это… это самое романтичное и самое жуткое, что я когда-либо слышал. — Я не умею быть нормальным, — ответил Дерек, и в его голосе не было оправдания. — Я умею только… делать то, что делаю. Стайлз поставил бутылку на стол и повернулся к нему. — Дерек, — сказал он. — Ты нормальный. Настолько, насколько это возможно для человека, который превращается в волка и пережил больше травм, чем любой психолог может вылечить. Ты просто… ты пытаешься. И это уже много. — Этого недостаточно. — Для кого? Дерек поднял на него взгляд, и Стайлз увидел в нём то же самое, что и тогда, в Мексике — уязвимость, которую Дерек никому не показывал. — Для тебя, — сказал Дерек. — Ты заслуживаешь большего, чем просто «попытки». Ты заслуживаешь кого-то, кто умеет говорить. Кто не боится. Кто не убегает. — Ты не убегал, — возразил Стайлз. — Это я убежал. — Потому что я не дал тебе причин остаться. — Потому что я боялся, что если останусь, то ты поймёшь, что я не сто́ю твоего времени, — выпалил Стайлз, и слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Дерек замер. — Ты думаешь, что не сто́ишь моего времени? — спросил он медленно. — Я человек, Дерек. Я не могу защитить тебя. Я не могу исцелять. Я не могу даже толком драться, потому что моя координация оставляет желать лучшего. А ты… ты Дерек Хейл, который убил альфу, когда был бетой. Ты — легенда. А я — просто парень, который слишком много болтает и не умеет вовремя заткнуться. — Ты — самый умный человек, которого я знаю, — сказал Дерек. — Ты спас нас всех больше раз, чем я могу сосчитать. Ты выжил после Ногицуне, хотя это сломало бы кого угодно. Ты поступил в ФБР, потому что ты гений, а не потому, что тебе повезло. И если ты думаешь, что я смотрю на тебя сверху вниз только потому, что ты человек, то ты ничего не понял. — А как ты на меня смотришь? — спросил Стайлз, и его голос дрогнул. Дерек медленно поднял руку и коснулся его щеки — кончиками пальцев, невесомо, будто боялся сломать. — Я смотрю на тебя так, будто ты — единственное, что имеет значение, — сказал он. — И это пугает меня больше, чем любой враг. Стайлз закрыл глаза, чувствуя, как под веками защипало. — Ты не можешь говорить такие вещи, — прошептал он. — У меня сердце остановится. — Тогда не умирай, — ответил Дерек. — Я только что тебя нашёл. ∆ Они поцеловались впервые в жизни. Это случилось неожиданно — один момент Стайлз смотрел в глаза Дерека, а в следующий их губы уже соприкоснулись. Поцелуй был неуклюжим — оба слишком нервничали, чтобы сделать его идеальным. Дерек задел зубами нижнюю губу Стайлза, тот в ответ вцепился в его футболку, и на секунду они замерли, просто ощущая тепло друг друга. — Я ждал этого годами, — прошептал Стайлз, отрываясь. — Я знаю, — ответил Дерек. — Я тоже. — Почему ты ничего не сказал? — Потому что я боялся, что если скажу, то ты поймёшь, насколько я никчёмный, и уйдёшь. — Ты не никчёмный. — Я убил свою сестру. Стайлз отстранился и посмотрел ему в глаза. — Ты убил альфу, который пытался уничтожить город. Лору убил Питер, а не ты. И если ты до сих пор винишь себя в том, что случилось с твоей семьёй, то мы будем это обсуждать, пока ты не поймёшь, что это не твоя вина. Дерек опустил взгляд. — Ты слишком добр ко мне. — А ты слишком суров к себе. Может, встретимся где-то посередине? Дерек слабо улыбнулся — впервые за вечер. — Ладно. Я попробую. Они снова поцеловались — дольше, увереннее, и в этот раз Стайлз почувствовал, как Дерек расслабляется в его руках, как его дыхание выравнивается, как страх уходит, сменяясь чем-то другим. — Останься на ночь, — сказал Дерек, когда они оторвались друг от друга. — Не в гостевой комнате. Здесь. Со мной. — Я думал, ты не спрашиваешь, — ответил Стайлз. — Я думал, ты просто командуешь. — Я учусь спрашивать. Это трудно. — Тогда да. Я останусь. ∆ Ночью они лежали в постели Дерека — огромной кровати с тёмным постельным бельём, которая пахла хвоей и дождём. Стайлз лежал на спине, глядя в потолок, а Дерек — на боку, подперев голову рукой, и смотрел на него. — Ты пялишься, — заметил Стайлз. — Я смотрю, — поправил Дерек. — Это разные вещи. — И в чём разница? — В намерениях. Стайлз повернул голову и встретился с ним взглядом. В полумраке комнаты глаза Дерека казались почти чёрными, но в них горел тот самый тёплый свет, который Стайлз помнил по редким моментам их прошлого. — Какие у тебя намерения? — спросил он. — Долгосрочные, — ответил Дерек. Стайлз почувствовал, как сердце пропустило удар. — Это… это серьёзно? — Я никогда не шучу, когда дело касается тебя. — Ты вообще никогда не шутишь. — Это неправда. Иногда я шучу. Просто у меня плоское чувство юмора. Стайлз рассмеялся — громко, искренне, впервые за долгое время. — Боже, я скучал по тебе, — сказал он, вытирая выступившие слёзы. — Я знаю, — ответил Дерек, и в его голосе прозвучала улыбка. — Ты уже говорил. — Я повторю. Много раз. Если ты не против. — Не против, — Дерек наклонился и поцеловал его в лоб. — Ни капли. Они лежали в темноте, и Стайлз чувствовал, как сон медленно накрывает его. Но прежде чем провалиться в него, он прошептал: — Дерек? — М-м-м? — Я люблю тебя. Тишина. На секунду Стайлзу показалось, что Дерек не услышал. Но потом тёплая рука накрыла его ладонь, и знакомый голос сказал: — Я знаю. Я тоже. Это было не «я люблю тебя». Это было что-то другое — что-то, что Дерек мог дать. И Стайлз понял, что для первого раза этого достаточно. ∆ Утром Стайлз проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам. Он открыл глаза и увидел Дерека, который сидел на краю кровати, уже одетый, и смотрел на него с выражением, которое Стайлз не мог описать — смесь нежности, удивления и чего-то ещё, очень хрупкого. — Ты встал рано, — прохрипел Стайлз. — Я не спал, — признался Дерек. — Боялся, что если засну, то проснусь и окажется, что это был сон. — Это не сон, — Стайлз потянулся и поймал руку Дерека, прижимая её к своей щеке. — Я здесь. Мы здесь. Дерек кивнул, и в его глазах блеснула влага. — Ты вчера сказал, что любишь меня, — сказал он. — Да. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Дерек замолчал, обдумывая что-то. — Я не могу сказать это в ответ, — сказал он наконец. — Не потому что не чувствую. А потому что слова… они слишком маленькие для того, что я чувствую. И я боюсь, что если скажу их, то они… испортят это. Сделают обычным. Стайлз сел на кровати, не отпуская его руки. — Тогда не говори, — сказал он. — Покажи. Дерек посмотрел на него долгую минуту. Потом наклонился и поцеловал — глубоко, медленно, так, будто у них была вечность. — Я попробую, — прошептал он, отрываясь. — Научиться. Показывать. — У тебя уже неплохо получается, — ответил Стайлз, чувствуя, как его губы расплываются в улыбке. ∆ Они провели весь день вместе. Дерек показал ему, как изменился лофт за два года — новая мебель на кухне, отремонтированная ванная, комната, которую он переделал под тренажёрный зал. Стайлз заметил, что на стене в гостиной висит фотография — единственная, в рамке. На ней были все: Скотт, Малия, Лидия, Мейсон, Кори, Лиам, даже Тео, который стоял чуть в стороне и выглядел так, будто его заставили. — Это сделал Скотт, — сказал Дерек, проследив за его взглядом. — На день рождения. Сказал, что у меня должны быть воспоминания. — И ты повесил. — Я повесил. Стайлз подошёл ближе и всмотрелся в лица. Все они были моложе, счастливее, без тех теней, которые появились после всего, что они пережили. — А меня здесь нет, — заметил он. — Ты был в Вирджинии. — Я знаю. Просто… странно видеть стаю без себя. Дерек подошёл сзади и положил руки ему на плечи. — Ты всегда был с нами, — сказал он. — Даже когда был далеко. — Сентиментально. — Это ты на меня влияешь. Стайлз повернулся и поцеловал его — коротко, быстро, но с такой нежностью, что у Дерека перехватило дыхание. — Нам нужно многое обсудить, — сказал Стайлз, отрываясь. — Про будущее. Про то, как мы будем… делать это. На расстоянии или нет. — Я не хочу на расстоянии, — ответил Дерек. — Я тоже. Но у меня работа в Вирджинии. — А у меня — дом здесь. Стайлз вздохнул. — Это проблема. — Это вызов, — поправил Дерек. — Мы справлялись и с большим. — Ты оптимист? — С тобой — да. Стайлз улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Ладно, — сказал он. — Давай попробуем. ∆ Через два дня Стайлз должен был уезжать. Он стоял у своей машины, а Дерек — на пороге лофта, скрестив руки на груди. Выражение его лица было непроницаемым, но Стайлз научился читать между строк. — Ты мог бы остаться, — сказал Дерек. — Я вернусь, — ответил Стайлз. — Через две недели. У меня накопились отгулы. — Две недели — это долго. — Для волка — может быть. Для человека — нормально. Дерек подошёл ближе и взял его за руку. — Я буду скучать, — сказал он, и в его голосе не было привычной хриплоты. — Я тоже. — Приезжай. Пожалуйста. Стайлз поднялся на цыпочки и поцеловал его — в уголок губ, невесомо. — Обязательно, — сказал он. — Я теперь всегда буду возвращаться. Он сел в машину, завёл двигатель и выехал на дорогу. В зеркало заднего вида он видел, как Дерек стоит на пороге, провожая его взглядом. Я вернусь, — подумал Стайлз. — Всегда. ∆ Две недели спустя Стайлз стоял перед дверью лофта и не мог перестать улыбаться. Он приехал на день раньше — сдал последнее дело коллегам, взял билет на ночной рейс и теперь стоял здесь, в полвторого ночи, с сумкой в одной руке и коробкой пирожных в другой. Дверь открылась прежде, чем он успел постучать. — Ты приехал, — сказал Дерек. Его глаза были сонными, но в них горел тот самый тёплый свет. — Я обещал. — На день раньше. — Я скучал. Дерек отступил в сторону, пропуская его внутрь. Стайлз вошёл, поставил сумку и коробку на стол и повернулся к нему. — Я люблю тебя, — сказал он, потому что теперь мог говорить это вслух. — Я знаю, — ответил Дерек, обнимая его. — Я тоже. Это всё ещё было не «я люблю тебя». Но Стайлз знал, что это правда. И что Дерек скажет эти слова, когда будет готов. А пока они просто стояли в полумраке лофта, и мир за окном не имел значения. ∆ Конец третьей главы