Волчонок

Глава 4. «За пределами метки» Пейринг: Дерек Хейл / Стайлз Стилински ∆ Дерек Хейл никогда не считал себя терпеливым человеком. Он мог часами сидеть в засаде, мог ждать нужного момента для атаки, мог годами вынашивать планы мести — но это было не терпение. Это была выдержка хищника, который знал, что добыча никуда не денется. Настоящее терпение — то, которое требовалось в отношениях с другим человеком, — давалось ему с трудом. Особенно с этим человеком. Стайлз Стилински вернулся в его жизнь три месяца назад. Три месяца звонков в полночь, видеосозвонов, когда оба молчали и просто смотрели друг на друга через экраны. Три месяца поездок на выходные — Стайлз в Бейкон-Хиллз или Дерек в Вирджинию, потому что они не могли выдерживать больше двух недель в разлуке. И всё было… хорошо. Лучше, чем Дерек ожидал. Стайлз смеялся над его шутками, поправлял его грамматику в сообщениях, привозил с собой дурацкие сувениры из придорожных магазинов. Они научились быть парой — насколько это было возможно для бывшего оборотня-одиночки и агента ФБР, который работал по двадцать часов в сутки. Но в последнее время Дерек начал замечать нечто странное. — Я приеду в пятницу вечером, — сказал Стайлз по телефону. — Могу взять такси от автовокзала. — Я встречу, — ответил Дерек. — Не надо, ты же работаешь. — Работа подождёт. — Дерек… — Стайлз. Они оба замолчали. В этом молчании было что-то неловкое — то, чего раньше не было. — Ладно, — сдался Стайлз. — Встречай. Но если опоздаешь, я сам пойду. — Не опоздаю. Дерек повесил трубку и уставился в потолок. Что-то было не так. Он не мог понять, что именно, но волк внутри него ворочался, чувствуя диссонанс. Стайлз больше не трогал его без разрешения. ∆ Дерек заметил это впервые три недели назад. Они сидели на диване в лофте, смотрели какой-то фильм, и Стайлз, обычно такой тактильный, который постоянно касался его плеча, руки, колена, вдруг сидел с другой стороны дивана, поджав ноги, и держал руки при себе. — Иди сюда, — сказал Дерек, похлопав по месту рядом. Стайлз подвинулся, но оставил между ними расстояние. — Ты чего? — спросил Дерек. — Ничего. Просто… не хочу мешать. — Ты не мешаешь. Стайлз улыбнулся — той улыбкой, которая не доходила до глаз, — и снова уставился в экран. Дерек тогда не придал значения. Решил, что Стайлз устал после дороги. Но потом это повторилось. И ещё раз. И ещё. Стайлз больше не прикасался к нему первым. Он ждал, пока Дерек сделает шаг, и даже тогда его прикосновения были осторожными, будто он боялся сломать что-то. Он спрашивал разрешения: — Можно я сяду рядом? — Можно я возьму тебя за руку? — Можно я… — Ты можешь не спрашивать? — не выдержал Дерек однажды. — Это твой дом тоже. Стайлз тогда промолчал. И вопросов меньше не стало. ∆ В этот приезд всё было ещё хуже. Дерек встретил его на автовокзале — Стайлз вышел из автобуса с сумкой через плечо и коробкой пирожных в руках. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, плечи были опущены. — Привет, — сказал Стайлз, останавливаясь в нескольких шагах. — Привет, — ответил Дерек, делая шаг вперёд. Он хотел обнять его — всегда обнимал при встречах, — но Стайлз как-то незаметно увернулся, протягивая коробку. — Вот. Из той пекарни, которую ты любишь. Помнишь, мы ездили туда в прошлый раз? — Помню, — сказал Дерек, принимая коробку. Его руки опустились. Они пошли к машине в тишине. Дерек нёс коробку, Стайлз — сумку. Они не касались друг друга. В машине Стайлз сел на пассажирское сиденье и пристегнулся, глядя в окно. — Как работа? — спросил Дерек, заводя двигатель. — Нормально. Раскрыли дело о мошенничестве. Очень скучно. — А ты любишь скучные дела. — Люблю. В них никто не стреляет. Дерек покосился на него. Профиль Стайлза был напряжённым — сжатая челюсть, чуть прикушенная губа. — Ты в порядке? — спросил он. — Да. Просто устал. — Ты всегда устаёшь. — Потому что я всегда работаю. Это был разговор, который они вели каждый раз. Дерек не знал, как спросить о том, что действительно его беспокоило. Почему ты не прикасаешься ко мне? Почему ты смотришь на меня так, будто я могу исчезнуть? Почему ты стал бояться собственного парня? Вместо этого он сказал: — Я заказал пиццу. Твою любимую. — С ананасами? — Стайлз наконец повернулся к нему, и в его глазах мелькнула искра. — С ананасами. — Тогда всё в порядке. Он улыбнулся — настоящей улыбкой, — и Дерек выдохнул. Может быть, он просто придумывал. ∆ Дома Стайлз поставил сумку в спальне и вышел на кухню. Дерек уже открыл пиццу и разливал по стаканам колу. — Садись, — сказал он, кивнув на стул. Стайлз сел. Не рядом с Дереком — напротив. Они ели в тишине. Обычно Стайлз болтал без остановки, пересказывая все свои дела, жалуясь на начальника, шутя про коллег. Сегодня он молча жевал пиццу и смотрел в окно. — Стайлз, — позвал Дерек. — М? — Что происходит? — Ничего. — Ты врёшь. Стайлз отложил кусок пиццы и вытер руки салфеткой. — Я не вру. Я просто… устал. Правда. — Ты устаёшь уже три месяца. — Потому что работа… — Не ври мне, — Дерек повысил голос — не сильно, но достаточно, чтобы в нём прорезалась хрипотца зверя. — Я знаю тебя. Я знаю, когда ты что-то скрываешь. Стайлз посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх — быстрый, короткий, но Дерек его заметил. — Ты боишься меня? — спросил Дерек, и его сердце сжалось. — Нет, — ответил Стайлз слишком быстро. — Я не боюсь тебя. Я боюсь… я боюсь, что сделаю что-то не так. — Что значит «не так»? Стайлз провёл рукой по лицу. — Дерек, ты… ты оборотень. Ты сильный, быстрый, ты можешь убить меня одним движением. Я это знаю. Я всегда это знал. Но раньше я как-то не думал об этом. А теперь… теперь я думаю. — О чём? — О том, что если я сделаю резкое движение, если я напугаю тебя, если я случайно задену что-то, что заставит волка проснуться… — Стайлз замолчал, сжимая край стола. — Я не хочу, чтобы ты причинил мне боль. Не потому что я боюсь тебя. А потому что я знаю, как ты будешь себя чувствовать, если это случится. Дерек смотрел на него, и внутри него всё кипело. Он боится не за себя. Он боится за меня. — Стайлз, — сказал он медленно. — Я не причиню тебе боль. Никогда. — Ты не можешь это контролировать, — возразил Стайлз. — Никто не может. Ты же сам рассказывал, как альфы теряли контроль и убивали своих бет. Я не бета. Я даже не оборотень. Я просто… хрупкий человек, который может сломаться от одного удара. — Я не ударю тебя. — А если ты превратишься во сне? Если я дотронусь до тебя, когда ты не ждёшь? Если… — Стайлз. — Дерек встал и обошёл стол. Он опустился на корточки рядом со стулом Стайлза, заглядывая ему в глаза. — Послушай меня. Я контролирую себя. Полностью. Я прошёл через это. Я научился. Я не потеряю контроль, потому что ты для меня важнее, чем любая вспышка гнева. — Но… — Нет никаких «но». — Дерек взял его руки в свои. — Ты боишься, что я причиню тебе боль. Я боюсь, что ты однажды решишь, что я не стою всех этих проблем, и уйдёшь. У нас обоих есть страхи. Но если мы будем ходить на цыпочках друг вокруг друга, мы никогда не будем по-настоящему вместе. Стайлз смотрел на их соединённые руки. — Я не хожу на цыпочках, — сказал он тихо. — Ходишь. Ты спрашиваешь разрешения, чтобы дотронуться до меня. Ты не ложишься рядом, пока я не позову. Ты даже не смотришь на меня подолгу, потому что боишься, что я неправильно пойму твой взгляд. — Я не… — Я оборотень, Стайлз. Я слышу, как бьётся твоё сердце. Я вижу, как ты напрягаешься, когда я подхожу слишком близко. Я чувствую твой страх. И это убивает меня. Стайлз закрыл глаза. Его дыхание сбилось. — Я не хотел, — прошептал он. — Я не хотел, чтобы ты заметил. — Я всё замечаю. Я всегда замечал. Просто раньше ты не пытался это скрывать. — Потому что раньше я был дураком, который не думал о последствиях, — сказал Стайлз, открывая глаза. — А теперь я думаю. О том, что ты можешь потерять меня. О том, что если я умру, ты не простишь себе этого. О том, что я — единственное, что у тебя осталось из… нормальной жизни. И я боюсь, что если я сделаю что-то не так, то ты… — Что я? — перебил Дерек. — Ты поймёшь, что я тебя не достоин. Дерек замер. — Ты думаешь, что недостоин меня? — спросил он, и его голос был почти беззвучным. — Ты Дерек Хейл. А я… — Ты Стайлз Стилински, — перебил Дерек. — Человек, который спас меня больше раз, чем я могу сосчитать. Который вытащил меня из тьмы, когда я думал, что ничего не чувствую. Который заставил меня смеяться после того, как я забыл, как это делается. Который… Он замолчал, потому что слова застревали в горле. — Который я люблю, — закончил он наконец. — Да, я люблю тебя. Я не умею это говорить, но я чувствую это каждой клеткой своего тела. И если ты думаешь, что ты недостаточно хорош для меня, то ты ничего не понял. Это я недостаточно хорош для тебя. — Не говори так, — прошептал Стайлз. — Это правда. Я убивал. Я предавал. Я позволил своей семье умереть, потому что был слишком слаб, чтобы их защитить. А ты — ты всегда был светом. Даже когда всё вокруг горело, ты нёс этот дурацкий фонарик и лез в самое пекло. Ты заслуживаешь кого-то лучше. — Нет, — Стайлз сжал его руки. — Нет, не говори этого. Ты не слабый. Ты не убивал. Твоя семья… это не твоя вина. И ты не… ты не хуже меня. Мы просто разные. — Тогда почему ты боишься? Стайлз посмотрел ему в глаза. В его взгляде было столько боли, что Дереку захотелось выть. — Потому что если я потеряю тебя, я не выживу, — сказал Стайлз. — А если я сделаю что-то, что заставит тебя потерять контроль, и ты причинишь мне боль, ты не простишь себе этого. И я не хочу быть причиной твоих мучений. — Ты не будешь, — ответил Дерек. — Я не позволю. — Ты не можешь это контролировать. — Могу. Я уже много лет контролирую. Я не превращаюсь в полнолуние, если не хочу. Я не рычу на людей, которые меня бесят. Я научился быть человеком. И если ты думаешь, что я не смогу сдержаться рядом с тобой, то ты недооцениваешь меня. Стайлз молчал. — Дай мне шанс доказать, — сказал Дерек. — Позволь мне быть с тобой. Настоящим. Без этих дурацких барьеров, которые ты построил. — Я боюсь, — признался Стайлз. — Я знаю. Я тоже боюсь. Но страх не должен управлять нами. Дерек медленно поднял руку и коснулся щеки Стайлза. Тот вздрогнул, но не отстранился. — Можно? — спросил Дерек. — Ты не должен спрашивать, — ответил Стайлз. — А ты не должен бояться. Они смотрели друг на друга, и в тишине кухни было слышно, как бьются их сердца — два ритма, которые постепенно синхронизировались. ∆ В ту ночь Стайлз лёг рядом с Дереком в кровати — впервые без разрешения. Он просто скользнул под одеяло и прижался к его боку, положив голову на плечо. Дерек обнял его, чувствуя, как напряжение в теле Стайлза постепенно уходит. — Это странно, — сказал Стайлз в темноту. — Что именно? — Быть с тобой. Но не как раньше. — А как раньше? — Раньше я не думал. Я просто делал. Я мог схватить тебя за руку, и мне было всё равно, что ты подумаешь. А теперь я думаю о каждом движении. — И что ты думаешь? — Что ты слишком хорош для меня. Что я не заслуживаю такого счастья. Что однажды ты проснёшься и поймёшь, что ошибся. Дерек повернулся к нему, заглядывая в глаза. — Я не ошибаюсь, — сказал он. — Я ошибаюсь очень редко. И когда я ошибаюсь, я это признаю. Но с тобой… с тобой я не ошибся. — Откуда ты знаешь? — Потому что, когда я с тобой, я чувствую себя… живым. Не просто существующим. А живым. Стайлз моргнул, и по его щеке скатилась слеза. — Ты не должен был говорить это, — прошептал он. — Теперь я точно не смогу уйти. — А я и не хочу, чтобы ты уходил, — ответил Дерек, вытирая слезу большим пальцем. — Я хочу, чтобы ты остался. Навсегда. — Навсегда — это долго. — Для волка — нет. Стайлз улыбнулся сквозь слёзы. — Ты жуткий романтик, знаешь? — Никогда не говори этого Скотту. — Не скажу. Это наш секрет. Они поцеловались — мягко, нежно, без той жадности, которая была в их первых поцелуях. Это был поцелуй обещания. ∆ Утром Дерек проснулся от того, что Стайлз гладил его по груди. Он лежал на спине, а Стайлз — на боку, водя пальцами по его ключицам, спускаясь ниже, к животу. — Ты не спишь, — констатировал Дерек, не открывая глаз. — А ты притворяешься, — ответил Стайлз. — Я наслаждаюсь моментом. — Скажи мне, если я делаю что-то не так. Дерек открыл глаза и посмотрел на него. — Ты не делаешь ничего не так, — сказал он. — Просто… ты уверен? — В чём? — В том, что хочешь этого. Сегодня. Не из-за того, что мы вчера говорили. А потому что ты действительно этого хочешь. Стайлз убрал руку и сел, скрестив ноги. — Я хочу этого с тех пор, как впервые увидел тебя без футболки, — сказал он. — А это было, знаешь, давно. Просто я боялся. — А сейчас? — Сейчас я всё ещё боюсь. Но я больше не хочу, чтобы страх управлял моей жизнью. Дерек сел рядом, их плечи соприкоснулись. — Тогда скажи мне, чего ты хочешь, — сказал он. — Я сделаю. — Я хочу, чтобы ты перестал сдерживаться, — ответил Стайлз, и его голос дрогнул. — Я хочу знать, каково это — быть с тобой, когда ты не думаешь о том, что я могу сломаться. Когда ты просто… берёшь. — Ты уверен? — Абсолютно. Дерек посмотрел на него долгую минуту. Потом медленно кивнул. — Тогда мы сделаем это по-моему, — сказал он. — Но если тебе станет больно или страшно, ты скажешь мне сразу. Без паузы. Без «всё нормально». Ты скажешь, и я остановлюсь. — Договорились, — прошептал Стайлз. ∆ Дерек начал медленно — слишком медленно для того, что горело внутри него. Он целовал Стайлза долго, исследуя каждый сантиметр его губ, языка, нёба. Его руки скользили по телу Стайлза, изучая изгибы, которые он знал наизусть, но которые никогда не уставали удивлять. — Ты пахнешь страхом, — прошептал Дерек ему в губы. — И желанием. И чем-то ещё. Чем-то сладким. — Это кондиционер, — выдохнул Стайлз. — Нет. Это ты. Он спустился ниже, целуя шею, ключицы, грудь. Стайлз выгнулся под ним, издавая звуки, которых Дерек никогда не слышал — тихие, сдавленные, почти болезненные. — Дерек, — позвал он. — М? — Если ты продолжишь, я кончу раньше, чем мы начнём. — Это плохо? — Это… это неловко. Дерек поднял голову и посмотрел на него. Лицо Стайлза было красным, глаза блестели, губы припухли от поцелуев. — Ты прекрасен, — сказал Дерек. — Я знаю. — Скромность — не твоё качество. — Я компенсирую другими. Дерек рассмеялся — коротко, хрипло, — и это был самый счастливый звук, который Стайлз слышал от него за всё время. — Я люблю тебя, — сказал Дерек, и слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Стайлз замер. — Ты… — Я люблю тебя, — повторил Дерек. — Я не знаю, почему это так трудно говорить. Но это правда. Я люблю тебя, Стайлз. Я люблю тебя с того момента, как ты впервые назвал меня «волком-одиночкой» и сказал, что у меня проблемы с доверием. — У тебя действительно были проблемы с доверием, — прошептал Стайлз. — Были. А теперь я доверяю тебе. Всё. Стайлз закрыл глаза, и по его щекам потекли слёзы. — Ты не должен был говорить это сейчас, — сказал он. — У меня сердце остановится. — Тогда не умирай, — ответил Дерек. — У нас ещё много дел. ∆ Секс был жёстче, чем обычно. Дерек перестал сдерживаться — он толкался глубоко, почти грубо, и каждый его толчок заставлял Стайлза вскрикивать. Но это были не крики боли — это были крики удовольствия, смешанного с удивлением. — Ты… ты огромный, — выдохнул Стайлз, вцепляясь в простыни. — Ты просил не сдерживаться, — ответил Дерек, и в его голосе была улыбка. — Я не жалуюсь. Я… констатирую факт. Дерек наклонился и поцеловал его в шею, всасывая кожу, оставляя метку. — Теперь ты мой, — прошептал он. — Весь. Без остатка. — Я всегда был твоим, — ответил Стайлз. — Ты просто не замечал. Они кончили почти одновременно — Дерек первым, с глухим рыком, уткнувшись лицом в плечо Стайлза, а Стайлз следом, с тихим, сорванным звуком, похожим на всхлип. После они лежали в темноте, переплетённые, покрытые тонкой плёнкой пота, и слушали, как бьются их сердца. — Это было… — начал Стайлз. — Знаю, — перебил Дерек. — Я хочу повторить. — Обязательно. Стайлз повернулся к нему и поцеловал в уголок губ — нежно, почти целомудренно. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответил Дерек. — Теперь твоя очередь. Дерек помолчал, собираясь с мыслями. — Я люблю тебя, — сказал он наконец, и слова дались легче, чем он ожидал. — Я люблю тебя, Стайлз. Я люблю тебя. — Спасибо, — прошептал Стайлз. — Не за что. Это правда. ∆ На следующий день Дерек предложил пойти в лес. — Зачем? — спросил Стайлз, натягивая джинсы. — Хочу тебе кое-что показать. — Это не будет секс на природе? Потому что я не против, но у меня аллергия на укусы комаров. — Это не секс на природе, — ответил Дерек. — Хотя, если захочешь, можем устроить. — Я подумаю. Они вышли из лофта и пошли в сторону заповедника. Дерек вёл Стайлза по тропинкам, которые знал с детства, мимо старых дубов и молодых сосен. — Куда мы идём? — спросил Стайлз, когда они углубились в лес. — К месту, где я впервые превратился, — ответил Дерек. Стайлз остановился. — Ты хочешь показать мне это место? — Да. — Почему? — Потому что это часть меня, которую я никогда никому не показывал. И я хочу, чтобы ты её увидел. Они пошли дальше. Через десять минут Дерек остановился на небольшой поляне, окружённой высокими соснами. В центре росли цветы — жёлтые и белые, яркие на фоне зелёной травы. — Здесь, — сказал Дерек. — Я был маленьким. Может, лет пять. Мы играли с Лорой в прятки, и вдруг я почувствовал… что-то. Словно моё тело разрывалось на части. Я испугался и побежал. А потом упал и превратился. — И что было дальше? — спросил Стайлз, подходя ближе. — Мама нашла меня. Она не испугалась. Она просто села рядом и сказала: «Теперь ты волк. Это страшно и больно, но ты справишься. Потому что ты Хейл». — И ты справился. — Я справился, — кивнул Дерек. — Но иногда мне кажется, что та маленькая поляна — единственное место, где я был по-настоящему собой. До того, как всё пошло не так. Стайлз подошёл к нему и взял за руку. — Ты и сейчас собой, — сказал он. — Просто другим. Более старым. Более мудрым. Более… волосатым. — Спасибо за комплимент. — Всегда пожалуйста. Они стояли на поляне, держась за руки, и Дерек чувствовал, как что-то внутри него успокаивается. Словно само место напоминало ему, кто он есть и кем стал. — Стайлз, — сказал он. — М? — Ты боишься, что однажды я потеряю контроль и причиню тебе боль. — Да. — А ты боишься, что я умру и оставлю тебя одного? — Тоже да. — А ты боишься, что я перестану тебя любить? Стайлз повернулся к нему. — Это мой самый большой страх, — признался он. — Потому что если ты перестанешь, то у меня не останется ничего. — Этого не случится, — сказал Дерек. — Никогда. — Откуда ты знаешь? — Потому что я люблю тебя. Не за что-то. Не потому, что ты умный или смешной. А просто потому, что ты — это ты. И это не изменится. Стайлз улыбнулся, и в его глазах блеснули слёзы. — Ты слишком хорош для меня, — сказал он. — А ты — для меня, — ответил Дерек. — Может, мы квиты? — Может быть. Они поцеловались на поляне, под соснами, и Дерек почувствовал, как страх внутри Стайлза — тот самый, который он носил с собой месяцами, — наконец начал исчезать. ∆ Через два дня Стайлз уехал. Дерек стоял на автовокзале и смотрел, как автобус исчезает за поворотом. В руке он держал записку, которую Стайлз сунул ему в карман перед отъездом: «Я люблю тебя. Я вернусь через две недели. Не скучай слишком сильно. И, пожалуйста, не сжигай лофт в моё отсутствие. P.S. Твоя футболка у меня. Не ищи». Дерек улыбнулся, сложил записку и убрал в бумажник, рядом с единственной фотографией Стайлза, которую у него была. Две недели, — подумал он. — Я подожду. Он умел ждать. ∆ Две недели спустя Стайлз приехал с сюрпризом. Он позвонил Дереку с порога лофта, хотя дверь была открыта. — Ты здесь? — спросил он, заходя внутрь. — На кухне, — ответил Дерек. Стайлз прошёл в кухню и замер. На столе стояла ваза с цветами — полевыми, жёлтыми и белыми, такими же, как на поляне в лесу. — Это… — начал он. — Я нарвал их сегодня утром, — сказал Дерек, подходя к нему. — Чтобы ты знал, что я помню. — Помнишь о чём? — О том, что ты для меня значишь. Стайлз подошёл к нему и обнял, прижимаясь всем телом. — Ты невозможен, — прошептал он. — Я знаю. — Я люблю тебя. — Я знаю. — Скажи это. Дерек отстранился, заглядывая ему в глаза. — Я люблю тебя, Стайлз, — сказал он, чётко, громко, без тени сомнения. — Я люблю тебя. — Спасибо, — ответил Стайлз, и его улыбка осветила всю комнату. Они стояли на кухне, обнявшись, и мир за окном не имел значения. Потому что они нашли друг друга. И это было главное. ∆ Конец четвёртой главы