15 Years.

Скажи кто-нибудь Юнхо на первом курсе, что уже через пять лет он будет бухать и курить кальян c друзьями в Выручай комнате; учить первокурсников играть в карты; заниматься изобретением собственных заклинаний и разработкой пробных магических приборов в Тайной комнате; спокойно гулять по ночному Хогвартсу, изученному вдоль и поперек, и специально бесить кошку завхоза; самостоятельно учиться анимагии после спора с богатым другом, дабы хорошенько заработать; по приколу вступит в команду по супер опасному квиддичу, чтобы снова выиграть денег у бухого богатого друга, который был уверен, что подобное никогда не произойдет; найдет кухню и побратается с эльфами-домовиками, которые станут его очередными личными шпионами, помимо привидений; будет гулять по ночному Запретному лесу в форме собаки и полюбит зельеварение, первокурсник Юнхо поставил бы под сомнение только последний пункт и оказался бы абсолютно прав. Только перешедший на шестой курс после сдачи всех экзаменов СОВ на «Превосходно» и выбравший для себя продвинутый курс самых сложных предметов, Юнхо по-прежнему не любил зельеварение, даже если этот предмет неплохо ему давался. Чон знал наизусть всю возможную и необходимую теорию, но, когда дело касалось практики, его руки превращались в лапки, а желание поныть в ухо каждого достигало апогея. Этот урок для него был самым нелюбимым, и поэтому Юнхо не мог спокойно видеть, как Минги невозмутимо и даже красиво готовил свои зелья. Никогда не мог, ни на втором курсе, ни на третьем и ни на пятом. Но отказаться от продвинутого курса зельеварения Юнхо не мог в том числе, потому что ему был необходим этот предмет. Потому что он собирался идти в аврорат. Пять первых курсов протекли, словно вода, но Чон вовсю насладился ими. Весь его учебный трудоголизм расслабился к концу третьего курса, когда он наконец-то самостоятельно освоил до конца всю школьную программу и понял, что ему следовало двигаться дальше и начать изучать совершенно новое. Тайная комната оказалась внезапно удобной для того, чтобы заниматься в ней физкультурой, дабы поддерживать хорошую физическую форму. Наибольший упор Юнхо делал на развитие реакции, чтобы тело привыкало к состоянию необходимости мгновенно уворачиваться от опасностей и атаковать в ответ, так что подросток, не теряя времени даром, тратил его на самое необходимое. Разумеется, не обходилось и без конфликтов. И не только со слизеринцами. Юнхо совсем не долго держал при себе образ милого, но не особо выделяющегося зубрилы-первокурсника, который старался не лезть в конфликты, а его остроумие не всегда поощрялось окружающими, особенно теми, на кого оно было направлено. Нет, Чон никогда не обижал никого первым, но, стоило кому-то сказать про него что-то неугодное, его было не остановить. Юнхо старался действовать хитрее, особенно, когда дело касалось слизеринцев чуть старше, которых он теперь знал чуть ли не как облупленных, потому что то количество дуэлей, на которые его звали… Юнхо даже не помнил, сколько их было. Честно. «Я что, в средневековье, чтобы в дуэлях тут с тобой участвовать? Ой, я и забыл, я же точно в средневековье. Нет, все равно не хочу». В таких случаях на него нападали по-слизерински, исподтишка, к чему Чон, самостоятельно тренировавшийся в использовании невербальной магии, всегда был готов, а любимое, родное Протего с движением палочки буквально выскальзывало от его зубов. Зубов его сумасшедшего сознания. Юнхо, Сонхва, Сан и Хонджун все так же продолжали дружить в своей компании из четырех человек, и со временем связь становилась только крепче. На третьем курсе в их полку прибыло, потому что Уен, внезапно для себя поступивший в Гриффиндор к Сану, всегда таскался за ним и своим старшим братом, что, в принципе, произошло и с братом самого Сана, Чонхо, который благополучно попал на Рейвенкло к Юнхо. «Санни, кажется, мы с тобой поменялись младшими братьями». «Не переживай, Юнхо, я позабочусь о Уене». Чон ни в коем случае не переживал и даже не ревновал, нет, только радовался, что у его младшего брата был такой надежный друг, как Сан. Разве что того, что Уен впоследствии умудрится в него еще и влюбиться, Юнхо совсем не предвидел, но не был против. Наверное. Сам он, в свою очередь, взял опеку над Чонхо, который действительно оказался серьезнейшим ребенком, но даже он умел развлекаться и сумасбродно себя вести, если того требовала ситуация. Или если просто хотелось. С Чонхо было очень интересно разговаривать, и Юнхо быстро завоевал его доверие, став настоящим ходячим справочником, к которому стабильно подходили, чтобы что-то узнать или просто немного пообщаться. Из них троих Сонхва оказался самым везучим, потому что его младший братишка Ёсан попал прямиком к нему на Хаффлпафф, тем самым становясь седьмым членом их «опасной группировки». Чон не мог с этого не смеяться, но был только рад, когда эти трое мальчишек присоединялись к ним в посиделках, если уже не гуляли где-то вместе. Так же Юнхо любил проводить выходные в Хогсмиде, что с третьего курса стало их новой традицией и развлечением, и они дружно заходили в известный трактир, который принадлежал родителям Сана, и спокойно брали там выпить огневиски, даже будучи несовершеннолетними. Отдельного упоминания стоило повышенное внимание к Юнхо со стороны девочек, и он только улыбался, когда во время обеденного перерыва перед ним из ниоткуда приземлялась какая-нибудь розовая открытка с признанием в любви. Чон держался и не хохотал, чтобы прилюдно не ранить чужие чувства, но спустя время избавлялся от подобного трофея, потому совершенно не интересовался девичьими сердцами. И таких признаний становилось только больше… Юнхо объективно понимал, откуда росли ноги у этих влюбленностей. Он был вполне симпатичным парнем, который следил за собой, например, выщипывал брови, ухаживал за кожей и не стеснялся подчеркивать свои большие глаза легким макияжем. Вот только Юнхо делал подобное только для себя, а не для привлечения женского внимания, на которое ему было от слова плевать. Симпатичные волшебницы интересовали его, только если с ними было о чем поговорить, но даже так Чон сразу же пускался в режим игнорирования, если чувствовал по отношению к себе романтическое влечение. Вывод о том, что девушки не привлекали его от слова совсем, Юнхо сделал летом после пятого курса, когда в качестве эксперимента посвятил себя изучению порно и понял, что процесс, творящийся на экране, скорее немного раздражал, чем привлекал хотя бы в малейшей степени. Однако он стоически терпел, пытаясь довести дело до конца и покончить с ним, переключаясь с одного ролика на другой, когда становилось невтерпеж, чтобы в конечном счете окончательно понять, что, нет… Девочки, девчонки, милые девчули самых разных параметров и рас его не возбуждали. Абсолютно. Но дрочить Юнхо вполне нравилось, чем он занимался хотя бы раз в день, что наводило на мысль, что асексуалом он точно не являлся. «Черт, да мне даже мои друзья нравятся гораздо больше, чем девочки»… От этой мысли Чон мгновенно похолодел и откинул ее куда-то в сторону. Считать себя геем, основываясь на поверхностных размышлениях, было бессмысленно, в конце концов, он никогда в жизни не влюблялся, так что Юнхо отложил это дело в долгий ящик и вместо этого начал читать магловские книжки для общего развития. В этой жизни существовали вещи гораздо интереснее каких-то отношений, а размениваться на мелочи Юнхо совершенно не хотелось, потому что его список требований к гипотетическому партнеру снижал все шансы найти «любовь» к нулю. Наконец-то вернувшись в Хогвартс, будучи шестикурсником, Юнхо неожиданно обнаружил, что совсем забыл о том, что теперь они обучались по несколько иной системе. На шестом курсе не было обязательного расписания занятий, потому что студенты записывались на те предметы, на которые имели право, основываясь на оценках по СОВ. Таким образом, Чон наконец-то приобрел возможность ходить на все занятия со своими друзьями, вот только, как выяснилось… никто из них не выбрал продвинутый курс таких основных предметов, как зельеварение, защита от темных искусств, чары, трансфигурация и та же травология. — Серьезно?! — яро негодовал Юнхо, смотря на друзей широко раскрытыми глазами, когда они все вместе сидели за гриффиндорским столом после возвращения в Хогвартс, — вы трое? У вас же такие хорошие результаты по СОВ. Зачем вам продолжать изучать базовый курс, если вы можете выбрать продвинутый? Юнхо скрестил руки на груди и начал поочередно разглядывать Хонджуна, Сонхва и Сана, которые сидели напротив него. — Так, Сан, как понимаю, не заинтересован в сдаче ЖАБА, потому что его собираются запрячь в семейный бизнес. Упомянутый пожал плечами. — У Сонхва тоже есть семейный бизнес. Хонджун — аристократ, у которого и так есть внушительный капитал, оставленный гениальным прапрадедом. Он тоже может вообще не работать. — Кто сказал, что я не собираюсь работать? — тут же встрепенулся Хонджун, — мне просто не нужен продвинутый курс. Я буду сдавать ЖАБА без него. Знаю я, что на нем творится, рассказывали. Я лучше буду спокойно учиться самостоятельно. Это ты у нас всеуспевающий энергичный вундеркинд. Юнхо осмотрел его скептическим взглядом. — Я не вундеркинд. Мне тоже приходится прилагать усилия. Если среди нас всех и есть вундеркинд, то это… Чон чуть не повернулся назад, чтобы посмотреть на того, кто, возможно, был единственным человеком, способным составить ему конкуренцию. — Мы сейчас не про Минги говорим, — Хонджун щелкнул пальцами перед лицом Юнхо, — и у тебя тоже родители богатые. Я же не виноват, что в твой ум взбрело желание стать аврором. — С кем мне теперь на уроках общаться? — Юнхо, никого не слыша, схватился за голову. — С Минги, — издевательски улыбнулся Хонджун, пока Сонхва и Сан молча наблюдали. — Конечно, блин, — Чон закатил глаза, — с ним пообщаешься… Сон Минги, или чистокровный аристократ с потрясающим умом и непревзойденным талантом к противному зельеварению, обладал самой непробиваемой задницей, которую Юнхо когда-либо знал. Они проучились уже пять лет, вместе посещая некоторые предметы, но Юнхо мог посчитать пальцами одной руки, сколько у них было нормальных развернутых диалогов, потому что Минги от него чаще всего либо отворачивался, либо странно смотрел, а потом снова отворачивался, либо выдавливал односложные ответы и что-то тихо бормотал, что Чон смог расслышать лишь после того, как стал анимагом. «Какой же он…» «Невыносимо». «Держись, Минги, держись…» — Он же терпеть меня не может, — тихо вздохнул Юнхо, стараясь не позволять тоске отражаться на своем лице, — благо хоть грязнокровкой никогда не называет и не лезет, пытаясь самоутвердиться. — Такой же тихушник, как и всегда, — пробормотал Хонджун, — тихий омут. Даже на зимние каникулы не всегда домой возвращается. — Может быть, именно поэтому мне и интересно, — предположил Юнхо, — разгадать его. Он же еще такой умный. Точно умнее меня. — Началось, — прошептал Сан, прикрыв лицо рукой. — Что началось? — Не важно… — В смысле, неважно? — Если вы с Минги сейчас практически на всех уроках будете учиться вместе, — попытался перевести тему Сонхва, — то у тебя появилась потрясающая возможность сблизиться с ним. Чон, внезапно припомнив, как Минги тут же отскочил, как ошпаренный, стоило ему встать рядом с ним и положить руку на плечо, несогласно покачал головой. — Он же откашивается от меня, как от прокаженного. Какое тут сближение. Неприятно, наверное, когда грязнокровка касается. — Меня больше интересует, почему ты не отвечаешь ему на это, — вдруг протянул Сан, — обычно из твоего рта язвительные комментарии сыпятся только так, если на тебя кто-то косо смотрит, но в этом случае ты переживаешь и даже хвалишь Минги. — Хвалю? — не понял Юнхо. — Буквально недавно ты говорил, что он очень умный. И умнее тебя. — Но это же факт. — Так Минджун тоже вполне умный. — Пошел он нахрен, — тут же прошипел Юнхо, — вымя дохлого шакала. Этот пельмень должен быть мне благодарен, что я позволил ему поймать тот снитч. — Кое-кто не любит проигрыва-а-ать. — А кто любит то? — Чон схватился за голову, — но здесь есть разница, Сонхва. Минги мне ничего плохого никогда не делал и пару раз даже спасал. Он просто… игнорирует меня. — Я сейчас озвучу один очевидный факт, но он игнорирует всех, — внезапно раздался новый голос, и рядом с Сонхва приземлился его младший брат Ёсан, — приятного аппетита, ребята. Так, а где Уен с Чонхо? — Их буквально недавно утащил Чонвон, — пояснил Хонджун, — ты найдешь их за столом своего факультета, если хочешь. — Я лучше с вами посижу, — принял решение Ёсан, — вы же сейчас Минги с шестого курса Слизерина обсуждали? Я с ним только что столкнулся в коридоре. Он выглядел, как ожившее привидение, и даже не обратил на меня внимание, когда я извинился. Юнхо на этих словах невольно напрягся. — Наверное, что-то случилось. — У нас у всех что-то случается, — выдал очевидный факт Ёсан, — ты сейчас о нем переживаешь? — Наверное, — пожал плечами Юнхо и приподнял взгляд. — Братик, мы идем к вам! К их столу приближался лыбящийся Уен, который тащил за собой Чонхо и Чонвона. Юнхо на секунду улыбнулся, но эта вымученная улыбка тут же пропала с его лица.

***

Шестикурсник безбожно опаздывал на зельеварение из-за банальной причины под названием «проспал». Наученные жизнью рейвенкловцы никогда не будили Юнхо по его же собственной убедительной просьбе, так что сейчас он буквально летел вниз по лестницам в сторону подземелий, молясь, чтобы профессор Хан не стала выгонять его с этого отвратительного урока. — Простите за опоздание! Я просто поспал перед вашим уроком подольше, чтобы не спать уже на вашем. — Очень рада, что вам не изменяет ваше чувство юмора, мистер Чон, — отчеканила профессор Хан, — но все это уже неважно. Вы опоздали в ваш первый учебный день на пятнадцать минут. Студенты уже успели разделиться по парам, так что присоединяйтесь к господину Сону. Мы сегодня готовим напиток живой смерти. К мистеру Сону? Юнхо мгновенно столкнулся взглядами с Минги, сидевшим за одной из задних парт, и медленно, даже немного опасливо устроился рядом с ним. На столе уже стояли все приспособления и ингредиенты, так что, видимо, студенты еще не начинали готовку. — Рецепт на доске. Сегодня разрешено пользоваться книгами и записями. Приступайте! Чон невольно сжался и осторожно повернулся корпусом к Минги, который напоминал собой мраморную статую. — Может, приступим? — неуверенно спросил Юнхо, косясь на одногруппника, — но, если ты себя плохо чувствуешь, можешь ничего не делать. Я сам обо всем позабочусь. — Ты же терпеть не можешь зельеварение, — вдруг нахмурился Минги, серьезно смотря на него. — Ну-у-у… да. Но задание есть задание. Юнхо кинул взгляд на доску и задумчиво прищурился. — Что думаешь? — М? — Ты внимательно смотришь на доску. Что думаешь? Чон удивленно посмотрел на Минги, который, казалось, даже не торопился приступать к работе. «Да этому крутому зельевару даже торопиться не надо. Быстро сварит, что надо». — Спрашиваешь, что я думаю? — Юнхо снизил тон голоса, несмотря на то, что во всем классе помимо них активно разговаривали двенадцать человек, — я немного не согласен с рецептом. Если после каждых… допустим, десяти помешиваний против часовой стрелки делать одно помешивание по часовой стрелке, прозрачный цвет должен получиться быстрее. — Лучше после каждых семи. Что еще думаешь? — снова спросил Сон и начал возиться с ингредиентами. Когда Юнхо приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, его тут же перебили, — можешь просто сидеть и давать указания. Я сам все приготовлю. — Слушай, вообще-то я умею… — Дело не в том, умеешь ты или не умеешь, — тяжело вздохнул Минги, — я прекрасно знаю, что ты все умеешь. Я просто прошу тебя не мучаться. Я вполне способен приготовить это зелье и не испортить его. «Вполне способен? Ты?! Да ты на моей памяти вообще ничего никогда не портил». — Не пожалей о своем рвении, — Чон скрестил руки на груди, — я тогда вообще ничего не буду делать. — Ничего страшного. Если нужно, я готов сварить для тебя любое зелье. Юнхо едва успел попридержать свою отвисшую челюсть, в то время как Минги начал разминать дремоносный боб серебряным кинжалом, держа его плашмя. — А ты хорош, — восхищенно протянул Юнхо, — таким образом сок действительно идет лучше, чем при нарезании. — Мгм. — Минги, можно, я задам тебе один вопрос? — Нет. — Э? — Потому что не смогу на него ответить. Если это что-то личное, — тут же добавил Сон, нахмурившись, — прости, Юнхо. Юнхо. — Ты назвал меня по имени, — практически прошептал Юнхо, хватаясь за сердце, пока его огромные округлившиеся глаза восторженно рассматривали Минги, который, заметив подобную реакцию, осторожно посмотрел на него, — по имени… Минги снова вернулся к готовке зелья, словно сидел за партой совершенно один, в то время как Юнхо, с которого спало всяческое напряжение, с интересом рассматривал его. Вообще, Чону действительно было на что попялиться, потому что у Минги было интересное симпатичное лицо и красивые черные волосы, которые выгодно обрамляли его черты. Некоторое время взгляд Юнхо заторможенно скользил по Сону, который старательно делал вид, что не замечал наблюдения за собой. — Этот вопрос не то, чтобы личный. Но ответ на него хотелось бы получить, — Юнхо поджал губы и придвинулся немного поближе, чтобы лучше видеть Минги, — я тебя что, так сильно раздражаю? Это из-за моего магловского происхождения, да? Смотреть Минги прямо в глаза было немного интимно и очень волнительно, вот только отводить взгляд совершенно не хотелось, из-за чего Чон мысленно прозвал себя сумасшедшим. Он просто продолжал поддерживать зрительный контакт, наблюдая за каждой эмоцией на лице слизеринца, который наконец-то не очень походил на живую ледышку. — Ты меня не раздражаешь, — тихо возразил Минги, — это… не так. — Правда? — протянул Юнхо, кивая самому себе, — или, может быть, ты боишься меня расстроить? Я бы хотел от тебя услышать правду, и не собираюсь обижаться. Я же не ребенок. — Я сказал правду, — повторил Сон, возвращаясь к зелью, — если она тебя не устраивает, это не мои проблемы. — Ух, ты, — фыркнул Юнхо, — ты прямо как ежик, который не хочет давать почесать ему пузико. Но, ладно, я не хочу навязывать тебе свою грязнокровную компанию. Потерпи уж это занятие. — Прекрати! Почувствовав на своем запястье крепкую хватку, Чон испытал неописуемый шок. Минги что, решил его потрогать? Сам? — Я же тебе сказал, что ты меня не раздражаешь. Что тебе еще нужно?! — Что мне нужно? — повторил за ним Юнхо, переводя взгляд на красивые пухлые губы перед собой, — я хочу с тобой дружить. — Что?.. — Что слышал, — Юнхо выпрямился и отстранился от соседа по парте, — но это, видимо, невыполнимая цель. Ты же не предатель крови, который общается с маглорожденными. Будь я частью семьи, которая ненавидит маглов, я бы тоже боялся сделать лишний неверный шаг, так что, Минги, я тебя прекрасно понимаю и не виню. И с зельем тебе мешать не буду. Спасибо, что готовишь его и за меня тоже. Юнхо остался относительно доволен разговором, ведь он хотя бы произошел. В данном случае приходилось радоваться мелочам, несмотря на невероятную грусть из-за финального результата, потому что сидеть рядом с Минги за одной партой ему очень даже понравилось. Также Чон не хотел доставлять ему проблем, так как мог ясно представить все то неодобрение со стороны светского, волшебного, чистокровного общества, которое могло бы обрушиться на представителя семьи Сон, который начал общаться с грязнокровкой. Даже не общества. В первую очередь родителей. Минги предсказуемо сварил потрясающее зелье, и после урока шестикурсники направились на чары. Юнхо, длинноногий гигант, за которым ничего не было видно, по привычке плюхнулся за заднюю парту и начал раскладывать на столе учебные принадлежности. Когда рядом с ним кто-то завозился, Юнхо лениво проверил, кто именно решил стать его соседом, и чуть не поперхнулся слюной, потому что это был Сон Минги. — Ты заблудился или что? — спросил Чон, шевеля обескровленными губами, пока другой устраивался рядом с ним, — или зрение внезапно упало? Я сейчас подаю голос и даю тебе знать, что здесь сижу я. — Значит ли это, что у тебя есть право целиком на всю парту? — Эм… — То есть я имею полное право здесь сидеть. Когда у шестикурсника Юнхо прошел месяц обучения в Хогвартсе, он внезапно почувствовал, что у него начал дергаться глаз. Оба глаза. Потому что теперь Минги каждый раз неизменно садился рядом с ним, и Юнхо совсем не был против этого. Как минимум по той причине, что тот на самом деле был приятной компанией, — жаль лишь, что говорил очень мало, — и как максимум, потому что Чону не приходилось варить никаких зелий. Всем этим занимался Сон, и Юнхо обожал наблюдать за этим щепетильным процессом. Периодически они все же разговаривали, когда дело касалось учебы. Минги действительно очень много знал и порой давал дельные советы, к которым Юнхо пытался прислушиваться. Они по-прежнему не касались личных тем, стоило завязаться разговору, и тот обычно был связан именно с уроком. Чон был доволен хотя бы этому, потому у него складывалось впечатление, что лед между ними наконец-то начинал постепенно таять. Вот только… …больше ничего не менялось. Совсем. — Знаешь, ты выглядишь бледным. Юнхо, услышав подобное в свой адрес, скептически уставился на Чонхо. — Точно так же, как и всегда? — Нет, на этот раз бледнее. — Зачем докопался ко мне? Я просто сижу и ем. — Правильно делаешь, Чонхо. Дави на него посильнее, — за стол Рейвенкло внезапно уселся Сан, — будет знать, как хранить от нас такие интересные тайны. — Какие еще тайны? — простонал Юнхо, — дайте мне поесть. Я устаю. Я готовлюсь к сдаче ЖАБА. В отличие от некоторых бросивших меня предателей. — Но тебе же есть теперь с кем разговаривать, да? — Не то, чтобы, — не согласился Чон и внимательно посмотрел на своего друга, — если честно, я не очень понимаю, что происходит. — Давай-давай, рассказывай. — Да что тут рассказывать?! Минги очень странный. Все, рассказал. Мне кажется, у него есть какие-то проблемы. Он говорит, что я его не раздражаю, но при этом отшатывается, если я придвинусь чуть ближе. И постоянно смотрит на меня, когда я этого не вижу. Может, он хочет что-то спросить, но не решается?.. Последнюю фразу Юнхо произнес тише, чем предыдущие. Братья Чхве ненадолго замолчали. — Если бы ты его действительно раздражал, он бы на тебя не смотрел, — заговорил Чонхо, — вместо этого он сразу же переводит взгляд, если ты замечаешь. Это вполне может быть смущением. И отодвигаться он может тоже от смущения. Или, допустим, боится сказать что-то не то или даже сделать. Юнхо, давай уже, врубай критическое мышление, на что это может быть похоже? — Без понятия. Чонхо шлепнул себя по лицу. — Я здесь бесполезен. Никогда бы не подумал, что такой умный человек одновременно может быть таким тупым. — Эй! Чонхо, перед тем как уйти из-за обеденного стола, нагнулся поближе к застывшему Юнхо и остановил свое лицо прямо рядом с чужим ухом. — Мне кажется, ты ему на самом деле нравишься. Как тебе такая теория?

***

Чонхо, конечно, был умным малым, но даже его мудрую голову иногда посещали какие-либо тупые идеи. «Тогда почему я думаю об этом?» Юнхо непрестанно думал об этом, лежа на кровати, и совершенно не мог уснуть. Через полчаса он сдался и, взяв с собой волшебную карту, решил отправиться на ночную прогулку. Большая часть жителей Хогвартса спала, так что все коридоры были пусты. «Стоп. Почему Минги сейчас на астрономической башне?» Юнхо несколько раз протер глаза, но имя на участке не изменилось. Минги действительно сейчас был там, а у самого Чона от знания этого факта внезапно помутился рассудок. «Так, по крайней мере теперь мы знаем, куда направимся, да?» Лестницы, казалось, решили пощадить Юнхо такой прекрасной ночью, так что он быстро добрался до самой вершины и остановился у приоткрытой двери, за которой и должен был находиться Минги. «Будет ли нормальным, если я сейчас резко зайду туда и напугаю его? Он же мне ничего не расскажет. Если только…» Сконцентрировавшись и оказавшись на четырех лапах, Чон тряхнул головой. Быть собакой, при этом сохраняя человеческий разум, на самом деле было классно, особенно когда тебя гладили и любили, или во время ночных побегов из замка, чем Юнхо изрядно любил заниматься на пятом курсе. Минги стоял к нему спиной и смотрел на небо, а его высокая фигура показалась Юнхо настолько хрупкой, что его хвост невольно замахал из стороны в сторону. В метре от него лежала яркая магическая лампа, от которой лился тусклый золотой свет. Пес мягко подбежал поближе и тихо заскулил, из-за чего Сон едва заметно вздрогнул и посмотрел вниз. Прямо на Юнхо. На красивую золотистую собаку с чрезвычайно мягкой на вид шерстью. — Ты здесь откуда взялся, малыш? — отмер через примерно минуту Минги, широко улыбаясь, а Чон внезапно почувствовал, что оказался на грани инфаркта. Потому что у Минги была такая теплая и нежная, очень красивая улыбка. Самая красивая. — Гав. — Ты чей? — Сон присел перед ним и осторожно схватил пса за голову, заглядывая в его глаза, — милашка. — Гав. — Такой умный взгляд, — нахмурился Минги, не прекращая гладить собаку по голове и за ушами, — слишком умный. «О, да, прямо тут. Чеши там». — Ты точно не можешь быть преподавателем, — продолжил бормотать свои мысли вслух Сон, — это абсурд. Учеником тем более… Юнхо внезапно заметил, что глаза Минги были красными, словно от слез, и обеспокоенно проскулил. — Гав-гав. — И почему я так спокойно об этом говорю? — Гав-гав. — Милашка, — Минги уселся прямо на полу и обнял Юнхо, который с готовностью прижался к теплому туловищу и положил подбородок на чужое плечо, — спасибо. Мне этого так не хватает. Тепла… — Гав. — Почему я оказался в такой ситуации? Что мне вообще делать? И, самое главное, как бороться с собственными чувствами? Боюсь, дружок, я в один момент сорвусь и сделаю то, что мне не следует делать. Я так одинок. И даже поделиться совершенно не с кем. — Совсем-совсем не с кем? — Чт… Возможно, Юнхо следовало повременить с такими потрясениями, но он не собирался терять времени зря. Минги предсказуемо вытянул руки, чтобы оттолкнуть, но не успел, потому что Чон клещами сцепился в него и прижал к своей груди, при этом плотно обхватывая ногами. — Если хочешь, можешь рассказать все мне. Если хочешь, можешь не рассказывать совсем ничего. Просто позволь мне обнять тебя, хорошо? Сон совсем недолго оказывал сопротивление. Его руки безвольно повисли, в то время как Юнхо нежно гладил его по волосам и все крепче прижимал к себе за плечи. — Прости меня за то, что я ворвался сюда и нарушил твой покой. Я не имел на это никакого права, так что не принуждай себя ни к каким откровениям, если у тебя нет на то желания. — Юнхо… — пробубнил ему в грудь Минги. — Да, мой хороший? — Как? — М? — Как, Юнхо? Юнхо не понимающе нахмурился и немного отстранил от себя Минги, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Ты такой потрясающий. Впервые услышав от Минги такой комплимент, Чон почувствовал, что у него покраснели уши. — П-правда что ли? — И сумасшедший. — Эй! — возмутился Юнхо, продолжая держать в ладонях чужую шею. — Тебе всего шестнадцать лет, разве нет? Подросток, который учится в школе. Псих. Тебе хоть кто-нибудь помогал с этим? Чон поджал губы. — Не-ет? Но времени на все это я потратил о-о-очень много. — Точно псих, — процедил Сон, слабо улыбаясь, — так же и умереть можно. Быть самоучкой анимагом… — Но я же в порядке, — возразил Юнхо, хватаясь за плечи Минги, — и со мной все хорошо. — Везение не может быть на твоей стороне постоянно, Юнхо. — Тебя это волнует? — Я переживаю, — еще тише произнес Минги. И Юнхо застыл. — Ты не хочешь поговорить? — спросил он, усаживаясь в позе лотоса прямо рядом со слизеринцем, который, казалось, исчерпал всю свою энергию. — Ты не можешь обнять меня? Минги посмотрел на него с невероятной мольбой в глазах, и Юнхо не смог не поддаться искушению прижать его к себе снова. Погладить по голове и спине, притянуть к себе еще теснее, чтобы почувствовать чужое тепло и поделиться своим, прижаться щекой к мягким пушистым волосам… — Юнхо? — Да? — Почему ты такой?.. Чон не знал, как ответить на этот непростой вопрос. — Какой? — Такой, какой есть. Почему? — Ну-у-у, — Юнхо немного задумался, — я это я. Это просто я. Каждый человек по-своему уникален. Это касается и меня. — Юнхо. — Что? — Юнхо. — Я тебя слушаю. — Просто продолжай о чем-нибудь говорить, пожалуйста. Я хочу слушать твой голос. — Тебе… нравится мой голос? — Да, — твердо ответил Сон, — я люблю его слушать. Тебя. Я всегда тебя слушаю. — Мне очень приятно это слышать, — дрожащим голосом произнес Юнхо, не в силах справиться с тем теплом и мурашками, которые пробежались по его телу. — Мои родители нашли мне невесту. — Что? Минги осторожно отцепил от себя Юнхо и взял его за руки, переплетаясь с ним пальцами. «Да здравствует сердечный приступ», — подумал Чон, из ушей которого почти повалил пар. — Молодая чистокровная волшебница из знатного рода, которая учится курсом младше меня. — Если честно, это отвратительно, — Юнхо передернуло, стоило ему представить себя на месте Минги. — Вот и я так же думаю. Я узнал об этом как раз перед тем, как поехать в Хогвартс. — Ты из-за этого постоянно такой напряженный был? Помрачневший Минги ненадолго замолчал. — Не только. Все гораздо сложнее, Юнхо. — Я могу тебе как-то помочь? — поспешил спросить Чон. — Очень сомневаюсь, ахах, — болезненно хохотнул Минги, опустив голову, из-за чего черные волосы скрыли его глаза. — А все-таки? Черт, о чем ты думаешь? Я вообще тебя иногда понять не могу! — не выдержал Юнхо, отсаживаясь в сторону, — у меня скоро башка взорвется. Было бы очень неплохо потащить тебя к психологу, вот честно. Собаке то ты не побоялся сказать, что борешься со своими чувствами и пытаешься не сорваться, что бы там это ни значило. — Ты правда хочешь узнать? — серьезно спросил Сон. — Но принуждать тебя я тоже не должен… Да, хочу. Ты меня уже пять лет динамишь, Мистер загадочность, и при этом постоянно смотришь на меня так, как будто я тебе денег должен. — Юнхо. — Да? — Мне страшно, — Минги тяжело вздохнул и запрокинул голову. — Не бойся, — Юнхо потянулся к нему, и они крепко обнялись, тесно прижавшись друг к другу, — тебе нечего бояться. Бояться следовало, например, Сану, когда он притащил ко мне моего братишку и сказал, что они начали встречаться. Вот тут да, действительно есть чего бояться. Правда я и глазом не моргнул. Хотите мутить? Мутите. Главное, не обижайте друг друга. Ты меня понял, Сан? — Юнхо… Можешь снова погладить меня по голове? — Вот так? Хорошо? — Если бы мне сказали, что у меня остался всего лишь один день перед смертью, — Минги крепче сжал чужую талию, — я бы хотел провести его вот так, в твоих объятиях. Они такие нежные. «Мне кажется, ты ему на самом деле нравишься. Как тебе такая теория?» Юнхо не знал, были ли верны слова Чонхо, в которые он до сих пор не мог поверить. Однако Юнхо знал свои собственные чувства. И в них он точно был уверен.