15 Years.

У Минги были нежные щеки и очень мягкие и приятные губы, к которым Юнхо, поддавшись туману в голове, трепетно прижался. Одновременно с этим он безумно боялся ответной реакции, из-за чего его бешено бьющееся сердце было готово выпорхнуть из груди, пока крепко зажмурившийся Юнхо невинно целовал застывшего Минги, который ошарашенно смотрел на него широко распахнутыми глазами. Возможно, прошло около десяти секунд, продлившихся целую вечность, когда Чон, напоследок лизнув сжатые губы, медленно отстранился, готовясь к настоящему скандалу, вот только его неожиданно схватили за шею и потянули обратно. Юнхо мгновенно раскрыл свои глаза и встретился с темным взглядом Минги, который наклонил свою голову и притянул его поближе к себе… …и последние мысли покинули черепную коробку Юнхо, когда в его рту оказался теплый и влажный язык, а сам он непроизвольно застонал, толкаясь вперед, поближе, теснее, интимнее. Юнхо чуть не снесло волной непривычного и незнакомого вожделения. Это был его первый, пробный и спонтанный поцелуй, и Чон, будучи его изначальным инициатором, неожиданно для себя потерял всяческий контроль, когда его крепко прижали к себе и ненасытно поцеловали, мокро, горячо и влажно, с интересом первооткрывателя изучая чужой рот и вечно сталкиваясь с юрким языком. Желание ответить Сону с аналогичной страстью кипело в груди Юнхо, вот только он не успел даже пискнуть, как его спина коснулась холодного мрамора, а между его разведенных ног резво протиснулись. Юнхо получил всего-навсего секундную передышку, в течение которой успел лишь облизать слюнявые губы, когда его накрыло тяжелым телом. Все это ощущалось нереально хорошо, когда Минги надавил на его подбородок, открывая чужой рот для очередного глубокого поцелуя, и инстинктивно потерся об него, отчего Чон, в голове которого включилась лампочка, распахнул свои глаза. — М-мин… Юнхо откровенно задыхался от переизбытка чувств, болезненного и тягостного напряжения в паху и не мог выдавить ни слова. Чисто физически. Ртом. — Блять, Минги, — только и успел выдавить Юнхо, когда тот оставил в покое его рот и посмотрел на него слепым взглядом. — Почему ты такой? — спросил Минги, медленно и хрипло проговаривая слова, и Юнхо еще никогда не слышал голос этого слизеринца настолько низким и глубоким. — П-подожд… Но его никто не слышал. — Почему ты такой? — одержимо повторил Сон, проводя кончиком носа вниз по чужой щеке, перед тем как оставить на подбородке короткий поцелуй. — К-какой? — с трудом сглотнул Юнхо. — Безумно очаровательный… упоительно красивый… ты такой восхитительный. Слышать подобное в свой адрес было невероятно приятно, и Чон не ведал, как справиться с этим. Когда он почувствовал, как кожи коснулось влажное тепло, и услышал характерное причмокивание, Юнхо едва не свел свои ноги, между которыми так не кстати сидел, — или даже полулежал, — Минги, который, войдя во вкус, нежно прикусил гладкую кожу и втянул ее между губ. — Почему ты… такой? — Какой? — едва не рассмеялся Юнхо, — ты, кажется, в четвертый раз меня об этом спрашиваешь? Я уже понял, что я красивый. — Ты такой потрясающе умный и сильный, и в то же время добрый и чуткий, упрямый и стойкий. Почему ты такой… идеальный? Постоянно заставляешь меня смотреть на себя. Я уже не знаю, как мне с этим справиться. У меня не получается этому сопротивляться. Мне от этого так плохо. Невыносимо плохо, Юнхо… Пожалуйста… Когда Чон почувствовал на своей талии прохладные руки, забравшиеся под футболку, он понял, что Минги, увлеченно терзавшего его шею, следовало поскорее остановить — Минги, подожди. Но его никто не слышал, потому что зализывать красное пятно, оставшееся после губ, было гораздо увлекательнее. — Минги-и-и-и-и!!! — Юнхо не сталь жалеть своего голоса и довольно простонал, когда его просьба достигла адресата, — ура. В следующую секунду он услышал едва слышный всхлип. Юнхо в напряжении замер, пока Сон тяжело дышал в его шею и прерывисто сопел. — Минги? — Не хочу останавливаться… Я боюсь, что все это закончится, и ты больше никогда не… «Так вот ты о чем…» — Ты мне тоже очень нравишься, Минги. Я тебе обещаю, что это не последний раз. По-прежнему лежавший на спине Юнхо, крепко прижимая Минги к себе, произнес эти слова быстрее, чем они промелькнули в его голове. Слизеринец в его объятиях, тяжело дыша, застыл, и через секунду от него послышался короткий болезненный стон, после которого тело мелко задрожало, а Юнхо услышал откровенные всхлипы. — Минги?! Слышать то, как Сон Минги плакал, было невероятно больно. Чон не знал, как утешить его и что сказать, чтобы случайно не ранить сильнее, и поэтому, осторожно присев на полу, вместе с этим не отпуская Минги от себя, он просто крепко-накрепко обнял его и начал напевать свою любимую песню. — Все будет хорошо, солнышко, — Юнхо поцеловал Минги в макушку и погладил его по волосам, — ты очень смелый и находчивый и со всем справишься. Я верю в тебя. И готов всегда помочь. Юнхо держал его в своих стальных объятиях около пяти минут, постоянно шепча ему в уши нежные слова. — Юнхо? — Да? — Юнхо? — Что-о? — Ничего. Просто мне так нравится звать тебя по имени. Юнхо. Юююнхо-о-о-о. Ю-ю-у-у-у. — Юю, серьезно? Придумал мне милое прозвище? А-ха-ха-ха. Но я не против. Можешь звать меня, сколько хочешь. Главное, зови. — Юнхо. — Да? — Чон снова поцеловал его, но на этот раз в висок, не переставая гладить по волосам, — ты хочешь сказать мне что-то еще? — Я хотел бы попросить у тебя прощения, — пробубнил Минги. — Прощения? — Ты все это время думал, что я тебя ненавидел, но это никогда не было правдой, Юю. Я никогда не… — Это не страшно, — перебил его Юнхо, — самое главное, что прямо сейчас ты здесь со мной и рассказываешь мне об этом. Значит, я тебе все-таки нравлюсь? — Очень. — Как давно? — поинтересовался Юнхо. — Все… началось с первой встречи. Юнхо округлил свои глаза и невольно заерзал, стараясь не слишком тревожить обнимавшего его Минги. — У мадам Малкин, когда ты назвал меня грязнокровкой? Сон тяжело захрипел и шмыгнул носом. — Ты был очень симпатичным и сильно меня тогда впечатлил. И в поезде тоже. Твои большие невинные глаза так сверкали… У меня просто не было никаких шансов. Я всегда смотрел только на тебя. — Я заметил, кхм. Но не понимал, с чем это было связано. Однако ты никогда не демонстрировал ко мне открытой враждебности, так что из-за этого я не мог испытывать к тебе ответного негатива. Но меня все это, разумеется, сильно печалило. Мне очень хотелось с тобой сблизиться. Чон тяжело вздохнул и снова поцеловал Минги, но на этот раз ближе к переносице, не сразу убирая свои губы с влажной кожи. — Юю? — Да? — фыркнул тот в ответ и, зарывшись пальцами в волосы на чужом затылке, начал его массировать. — Мне никогда в жизни не было так хорошо, Юю. Юнхо напряженно отстранился от Минги, ровно настолько, чтобы увидеть его опухшее лицо, и обеспокоенно заглянул в чужие глаза, нежно касаясь влажных щек. — Мне не нравится, как это звучит, Минги. Я сейчас снова задам тебе тот самый бестактный вопрос, который задавал еще на первом курсе… в поезде. Тебя что, в семье не любят? Когда тебя в последний раз обнимали? — Так, как ты, никто, — недолго думая, признался Сон, — а вообще… сестра меня обнимает. Но более сдержанно и не так часто. Мама делала это только в далеком детстве. Отец… никогда. Юнхо прикусил нижнюю губу и задумался, при этом видя боковым взглядом, как Минги его внимательно рассматривал. — Не мог бы ты рассказать мне о своей семье? Какие они? Если не против поделиться, разумеется. Минги заметно скуксился. — Если очень коротко, родители холодные и строгие. И, разумеется, они презирают маглов и маглорожденных и не забывают говорить об этом нам, своим детям, навязывая эту модель поведения и попутно утверждая, что мы, Соны, просто никак не можем быть предателями крови. Чон поджал губы и прищурился. — Каким… таким образом так получилось, что ты не похож на них и на братьев с сестрой? Судя по тому, как быстро нашелся с ответом Минги, он уже задумывался над этим вопросом. — Я просто… другой? Мой характер сам по себе другой. Сейчас, думая о детстве, я понимаю, что стал очень забитым и быстро потерял любовь к родителям, которая сменилась страхом. Вечные правила, домашнее обучение, этикет и прочая скучная фигня… Родители никогда не выражали ко мне особой любви. Это все немного досталось только старшим братьям. И сестре, потому что она девочка. Я же самый младший… рос, как сорняк. Возможно, благодаря моим умственным способностям я ко многим вещам отношусь критически. Родители постоянно вбивали в нас, какие маглорожденные или тем более маглы отвратительные, недостойные, грязные. Я, конечно, слушал, что они говорят, но никогда не принимал за чистую монету. Люди боятся того, чего не могут понять. А типичная реакция на подобные страхи — агрессия. Это касалось и меня. Ты был первым маглорожденным волшебником, которого я встретил. По крайней мере, если до тебя и были другие, я не знал об их происхождении. Юнхо, внимательно слушая Минги, который говорил-говорил-говорил, снова начал гладить его волосы. — Мой дом… Он очень холодный, и именно поэтому я не возвращаюсь туда на зимние и весенние каникулы. Отмазываюсь учебой, ссылаюсь на разнообразные достижения, чтобы не доставали. Когда я только поступил в Хогвартс, мне стало, если честно, намного легче, чем дома. Мне здесь понравилось, даже если я не рвался общаться с другими людьми. Но если бы не… Если бы не… — Если бы не… — протянул вслед за ним Юнхо. — Если бы не ты, — закончил Сон и серьезно посмотрел на него, — если бы не ты, я бы спокойно сидел за своими книжками, ходил на уроки, и мое сердце было бы спокойно и непоколебимо, но вместо этого я слишком часто думал о тебе. Ты же такой яркий, солнечный. Тебя всегда очень много, Юнхо. Много и в то же время крайне мало. Постоянно болтаешь, не лезешь за словом в карман, занимаешься интересными вещами, блистаешь на уроках, много всего знаешь, не боишься делиться своими мыслями, притягиваешь всеобщее внимание. Я не мог на тебя не смотреть. У меня просто никак не получалось справиться с собой. Ты же такой недоступный, хоть и совсем рядом, просто протяни руку. Так еще и сам порой пытался со мной сблизиться, что было очень опасно. Юнхо немного задумался. — Ты отталкивал меня, потому что я маглорожденный, верно? Минги скривился, но кивнул, и по его лицу было видно, что ему не нравилась эта формулировка. — Раз я тебе и так нравился, может, ты боялся… господи, это сейчас прозвучит немного… возможно, самовлюбленно. Не считая страха не взаимности, ты, возможно, боялся влюбиться в меня еще сильнее? Ты часть того общества, которое презирает мое существование. Ведь я маглорожденный. — Ты не сказал ничего самовлюбленного, — фыркнул Минги, — я действительно этого боялся. До сих пор боюсь. Если в тебя можно влюбиться еще сильнее, то я не знаю, как я справлюсь с этим в будущем. Я даже не знаю, что мне делать прямо сейчас. — Просто немного повременим с этим, — предложил Чон, — обо всем нужно будет подумать потом. Точно не сейчас. Минги? — Я тебя слушаю, — тот кивнул, всем своим видом выражая абсолютное сосредоточение. — Ты же любишь учиться? Или ты просто таким образом забиваешь себе голову, чтобы не думать о том, о чем неприятно думать? — Какой хороший вопрос. И на него подходят оба ответа, — Сон, замявшись, придвинулся немного поближе к Юнхо и взял его за руки, — знания изначально не были мне слишком интересны, но мне понравилось учиться, потому что таким образом мое сознание постоянно было чем-то занято. Но примерно в конце первого курса Хогвартса я понял, что, если я буду умным и сильным волшебником, у меня будет возможность прокормить себя, если я вдруг останусь без какой-либо поддержки. Также меня очень вдохновлял ты. — Я?! — Да. Волшебник, родившийся среди маглов и узнавший о своей природе только в одиннадцать лет. У тебя не было форы во времени, в отличие от того же меня, и тебе пришлось разбираться в новом мире и привыкать к нему уже в Хогвартсе. Я видел, как ты постоянно что-то читал, в чем-то разбирался, — Минги схватил Юнхо за плечи, — господи, Юнхо, ты анимаг самоучка! Сумасшедший. — Это все было на спор, если что. Узкие глаза Минги округлились. — Хонджун такой… — Юнхо поспешил подключить свое актерское мастерство, — пф, анимагом может стать лишь один волшебник из ста-а… Это невероятно сло-о-ожно… Нужно искать специальных учителе-е-ей. Бла-бла-бла. И я такой, спорим, что я смогу? Он такой, пф, что же тут спорить. Ну, ладно, спорим. Это все было в конце второго курса. А в конце пятого я позвал Хонджуна в Выручай-комнату и обратился перед ним в гребаного ретривера. Видел бы ты его лицо, а-ха-ха… Так что я выиграл у него сто галеонов. Самоуверенный аристократишка. Сейчас он со мной больше не спорит… Даже жалко. Нужно было поднимать ставку до тысячи. — И почему я не удивлен… — Я всегда был таким, Минги. Очень странным и противоречивым. Не зря Распределяющая шляпа так долго думала, куда меня отправить. При этих словах улыбка спала с лица Минги, которому, как оказалось, было о чем вспомнить. — Она хотела отправить меня либо в Гриффиндор, либо в Рейвенкло. Мне пришлось торговаться с ней, потому что мои родители, наверное, отказались бы от меня, попади я на Гриффиндор. — Да, я помню, что ты долго там сидел, — Чон хлопнул в ладоши, — а меня она пыталась рекрутировать в Слизерин, представляешь?! Вещала мне о том, что благодаря вашим опасностям я смогу стать только сильнее, бла-бла, но я послал ее к черту. Она еще и выбирать сама не хотела и пыталась переложить свою ответственность на меня. Маразматичка тканевая. Несмотря на то, что они спокойно разговаривали друг с другом, стоило между ними воцариться тишине, Юнхо вдруг вспомнил, с чего все это началось. Черт, они же только что целовались. Юнхо склонил голову и посмотрел на свой пах, который около десяти минут назад причинял жуткий дискомфорт. И даже сейчас, потому что, как только Юнхо в ярких красках вспомнил, как Минги практически сидел на нем, то самое место заинтересованно дернулось, что было совершенно новым опытом. У него впервые на кого-то встало. И не просто на кого-то, а на Сон Минги. — Это был твой первый поцелуй? — не преминул поинтересоваться Юнхо и с удовольствием посмотрел на то, как Сон смущенно спрятал свое лицо руками. — Д-да. — По тебе не похоже. Вел себя, как взрослый опытный мужчина, который знает, чего хочет. — Прекрати. Юнхо ненадолго замолчал. — Юнхо? Юю? — Да-да? Минги с тяжелым вздохом посмотрел на него и придвинулся поближе. — Могу я… снова поцеловать тебя? Услышав такой вопрос, Юнхо только улыбнулся. — А можно, я поцелую тебя сам? «Как же хорошо, что сейчас ночь субботы», — подумал он перед тем, как забыться в объятиях Минги и обвить его шею руками.

***

Юнхо наконец-то проснулся только в обед и обнаружил, что был единственным спящим человеком в своей комнате из четырех парней. Его голова немного болела, из-за чего он хрипло застонал, но, стоило вспомнить прошедшую ночь, к мигрени также добавилось душевное напряжение. — Блять, это был не сон. Часы показывали уже четыре дня, но, раз это была суббота, Юнхо было плевать на подкошенный режим. Тем более, что сегодня по крайне важной причине он лег спать в шесть утра, что уже делало ему непревзойденную скидку и давало право полежать в кровати еще пару часов, пялясь в потолок и стараясь окончательно осознать… …что все это произошло в действительности. Юнхо, стоило ему закрыть глаза, ясно видел недавние картинки, в которых значительнейшим образом фигурировал Сон Минги, самый противоречивый человек, оказавшийся на самом деле простым и чрезвычайно мягким, подобно перышку. Выбросить его из головы хотя бы на минуту никак не получалось, но Чон даже и не пытался, дав волю силе мысли и позволив разуму понестись в желаемом направлении, потому что сопротивляться пониманию того, что Минги ему действительно нравился, не имело никакого смысла. Этот слизеринец жил в его голове еще с первого курса, постепенно увеличивая свою территорию, чтобы, наконец, дойти до той самой точки, когда Юнхо уже не мог игнорировать это. Они провели вместе несколько часов, но они пролетели настолько быстро, что Юнхо совершенно не хотелось расставаться с Минги, которого приходилось буквально отталкивать от себя и тащить вниз силком. «Пошли спать, иначе ты испортишь себе режим. Не будь, как я, это не полезно». Разумеется, Юнхо говорил ему подобное, при этом демонстрируя свою карту замка, дабы проверить чистоту пути, что также привело Минги, понявшего, что это было, в вопиющий восторг. — Это. Был. Не сон. Чон, уткнувшийся лицом в подушку, никак не мог сопоставить недавнее утро с реальностью. Он гнал от себя горячие картинки страстных поцелуев и томных объятий, гнал от себя образ настойчивого Минги, который больше не походил на сурового отшельника и лютого тихого скромника, потому что скромники никогда не вели себя так, как этот самый Минги, который, казалось, был готов Юнхо по-настоящему сожрать, и последний был совсем не против, из-за чего они провели в объятиях друг друга как минимум два часа. — А он отлично целуется, зараза такая, — тихо простонал Юнхо, обнимая одеяло, — может, уже тренировался на ком-то? «Я долго мечтал об этом, Юю, и так часто представлял этот момент, но реальность оказалась гораздо слаще. Какой же ты…» — Хотя сомневаюсь… Просто у него нет кавардака в голове, и он, как взрослый человек, прекрасно знает, что хочет. У меня вот так пока не очень получается. Юнхо, который редко позволял себе часами валяться на кровати, решил на все плюнуть и просто продолжил бездельничать. В обычное время он попытался бы уделить внимание чему-то интересному, но в данный момент не было ничего интереснее, чем Сон Минги в его воспоминаниях, который оказался таким потрясающим и теплым, что в его стальных объятиях просто хотелось умереть от счастья. И снова почувствовать такие невероятные губы у себя на шее, а руки на… — Это гормоны. Это все точно гормоны. А я шестнадцатилетний подросток на самом пике пубертатного периода. И пофиг, что у меня такая реакция лишь на одного парня. Чон еле доковылял до ужина, потому что кровать внезапно стала подобно магниту. Он, осмотрев все три стола и увидев друзей за столом Хаффлпаффа, лениво поплелся к нему. Они, как обычно, заняли самый край ближе к выходу из Большого зала и не сразу заметили Юнхо, который, возможно, и сам бы себя не вполне признал. — Так вот, этот придурок… О, Юнхо! Ты жив! — воскликнул Сан, вскакивая на ноги и тут же садясь, потому что его потянули обратно. — Мы рады, что ты в порядке, — лениво прокомментировал его появление Чонхо, — паршиво выглядишь. — А звучит так, будто вы про меня и забыли, — проворчал Юнхо, опираясь о стол и рассматривая каждого из своих друзей. — Я проверял тебя, если ты о том, что мы о тебе не беспокоились, — добавил Чонхо, — просто не стали будить. Откуда мы знаем, где ты опять ночью шастал. Опять ругаться начнешь. Несмотря на то, что внимание Юнхо было сфокусировано на четверых парнях, боковым взглядом он прекрасно видел стол слизеринцев, за которым совсем неподалеку сидел Минги. — Я что, так много где шастаю? — серьезно поинтересовался Чон. — Могу назвать как минимум пять мест в замке, но это только в замке! — сказал Ёсан. — Где твой брат с Хонджуном? — Без понятия. Они часто так куда-то уходят. Может, на кухне? Чувствуя на себе чей-то взгляд и зная, кому он принадлежал, Юнхо посмотрел на Минги, который напряженно его рассматривал, и, недолго думая, улыбнулся ему, коротко помахав ладошкой. Не став дожидаться ответа, он вернул внимание друзьям, в то время как Сан, широко распахнув свои глаза, потянул его за рукав. — Мне показалось, или Минги тебе сейчас улыбнулся? — Эх, мой хороший друг, — Юнхо специально уселся там, откуда мог свободно видеть Минги, то есть рядом с Саном, — даже если я тебе сейчас все расскажу, ты не поверишь. Да и я сам себе пока не верю. Так что потерпите немного. После ужина Юнхо направился прямиком в обусловленное место и уселся на подоконнике, прямо напротив портрета вечно спящего барда, от пения которого, стоило тому проснуться, хотелось крепче заткнуть уши. Рядом с ним прямо в воздухе парил пергамент, по которому самостоятельно писала летающая ручка. Чон, сжав в руке палочку, концентрировал на этих предметах все свое внимание, сфокусировавшись на той информации, которую было необходимо перенести на бумагу. — А это удобно. Юнхо опустошил сознание, чтобы не испортить свое домашнее задание, и медленно опустил все на свои колени. — Ненавижу писать, — пожал плечами он, смотря на Минги, который выглядел не в пример лучше него, — блин. — М? — Хорошо выглядишь, — выдохнул Юнхо, внимательно пробежавшись взглядом по слизеринцу, — когда я перед ужином зашел в ванную и увидел свое отражение, меня чуть не передернуло. Пришлось потратить время на мытье головы и макияж, чтобы никого не пугать своим опухшим лицом. — Тебе так только кажется, — помотал головой Минги, приближаясь и вставая между чужих ног, — ты всегда прекрасен. — Не смущай меня с утра пораньше. — Юнхо, сейчас практически семь вечера. — Для меня это все еще утро. — Куда пойдем? — спросил Минги, меняя тему разговора. — Ты когда-нибудь был на кухне? — ответил вопросом на вопрос Чон, — нет? Отлично. Покажу тебе свой райский уголок. Я обычно там перекусываю, если по какой-то причине не могу пойти в Большой зал по расписанию. Так, нет, не туда. А в Выручай-комнате был? — Я там не был, но вроде читал о ней. — Тогда пошли на восьмой этаж. Когда юные волшебники оказались у нужной стены, Юнхо осмотрелся по сторонам. — Как хорошо, что обычно здесь никто не ходит. А теперь следуй моей инструкции. Нам нужно три раза пройтись вот здесь. И все это время ты должен представлять, что тебе нужна удобная гостиная, хорошо? — Как скажешь. Минги, казалось, полностью доверял ему, повторяя за Юнхо, так что, когда дверь в мистическую комнату появилась, он словно не удивился. — Это Выручай-комната. Вход в нее появляется только тогда, когда человек трижды проходит мимо нее, испытывая огромную необходимость в помощи. При этом комната будет обставлена так, как это нужно нуждающемуся, то есть нам. Пока в комнате кто-нибудь находится, она не сможет измениться. Если не знаешь, чем стала комната в настоящий момент, в нее нельзя войти. Оказавшись внутри, Чон удовлетворительно кивнул сам себе. — Прекрасно. А вот сейчас можно и поговорить, вот только… я бы хотел немного повременить с этим. Юнхо украдкой посмотрел на Минги, который не сводил с него взгляда, и они синхронно кинулись в объятия друг друга. Целоваться стоя было жутко неудобно, особенно, борясь за инициативу вести, так что Юнхо аккуратно потянул Минги на себя, чтобы они осторожно зашагали в сторону дивана. Плюхнувшись на него, он обхватил Сона за шею, чтобы с удовольствием втянуть между зубов чужую нижнюю губу и пососать ее, и почувствовал под своими коленями и на спине шустрые руки. — Что ты… Юнхо откровенно пискнул, когда его легко приподняли и посадили на чужие колени. — Подожди. Чон резво скинул с себя ботинки, вслепую швыряя их на пол, и, перекинув одну ногу через чужие колени, с удобством уселся на них. Стоило ему принять финальную позу, ловкие руки Минги обхватили его за талию, притягивая теснее к себе. Юнхо больше не мог этого терпеть. Ни за что на свете. — Будь моя воля, я бы тебя, наверное, сожрал с потрохами. Вкусный, пиздец. Кто же знал, что целоваться так приятно. — А если бы знал, то что сделал бы? — напряженно спросил Минги, пока его шаловливые руки, пробравшиеся под ткань, нежно гладили чужую спину. — Быстрее тебя завалил бы, — хихикнул Юнхо и коротко чмокнул его в кончик носа, — у меня из-за вас, Ваша светлость, гормоны бурлят. — Гормоны? — моргнул Сон. — У-у-у-у, темный лес. Ты вообще общее человеческое строение знаешь? — Я многого в этом мире не знаю, — Минги нахмурился и поджал губы, — ты гораздо более эрудирован, чем я. — Только потому, что принадлежу обоим мирам, — Юнхо погладил его по голове, — но я могу рассказать тебе все, что захочешь. У меня даже магловские книжки есть. Научные. Я их еще с первого курса читаю, чтобы не слишком отставать от маглов. Ведь я все равно магл до мозга костей с моими подходами и логикой. — Ты удивительный. Чон не удержался от озорной улыбки и ущипнул щеки Минги. — Не будь таким милым. А то у меня аж зубы сводит. Давай поговорим? Мы вчера даже половину не обсудили. Минги напрягся и опустил взгляд. — И не прячься от меня. Я последний человек, которого тебе нужно бояться. — Я не тебя боюсь, а неопределенности, — Сон устало вздохнул, — Юю, все, что ты мне говорил, правда? — Например? — растерянно прошептал Юнхо. — То, что я тебе… ну… нравлюсь? Я же тебе правда нравлюсь, да? — Поверь мне, Минги, — усмехнулся Юнхо, — если бы ты мне не нравился, я бы не сидел сейчас здесь с тобой. И вчера я бы тоже не пошел на Астрономическую башню. И не приставал бы к тебе в случае чего, чтобы получать в ответ хмык и косой взгляд. Ты первый человек, которого я поцеловал. Причем сам! А теперь подправь меня, если я не прав, но у тебя же теперь есть невеста. И ты из-за этого вчера ушел плакать на Астрономическую башню. Минги заметно помрачнел. — Не только из-за этого, но и из-за тебя, потому что за этот месяц соседства с тобой за одной партой я влюбился еще сильнее. Насчет невесты… да, и я активно думаю, что с этим делать. Вне зависимости от моих чувств к тебе, Юнхо, никто не заставит меня на ней жениться. И я даже не собираюсь пытаться узнать ее поближе, мне абсолютно плевать на эту наглую и противную девицу, вешающуюся на шею. Я даже стараюсь сейчас в гостиной сильно не отсвечивать. — Ого, — протянул Чон и уткнулся своим лбом в чужой, смотря прямо в глаза, — мне уже начинать ревновать? — Боже, нет. — Но я же ревнивый, — нарочито грустно всплакнул Юнхо, — а ты с девицами какими-то там жамкаешься. — Прекрати. Ревнуй меня к кому-угодно, но только не к ней! — Я не… Ай, что ты кусаешься?! Это я здесь собака, а не ты. А вообще, — Юнхо попытался слезть с чужих колен, но его крепко держали, — отпусти. — Нет, — Сон крепко обнял его и уткнулся лицом в чужую грудь, — лучше погладь меня по голове. Пожалуйста. Мне это нужно. У тебя это так нежно получается. Никогда бы тебя не отпускал. — Но я не могу всю жизнь сидеть на твоих коленках и гладить тебя по голове. — Да, Юю, я знаю. Но я говорил… немного не об этом. Около минуты волшебники сохраняли тишину, которую нарушало лишь шумное дыхание их обоих, пока они не открыли рты, чтобы озвучить свою мысль. — Не хочешь начать встречаться? — Мне кажется, я тебя люблю. — Что? — Что? Юнхо широко распахнул свои глаза. — Любишь? — коротко хохотнул он с абсолютно серьезным лицом, — Минги, тебе не кажется, что ты слишком рано… — Я понимаю, о чем ты сейчас говоришь, Юю. Нам всего шестнадцать, и мы подростки. Говорить о любви в нашем возрасте как будто бы легкомысленно, однако это то, что я прямо сейчас чувствую. Возможно, это работа, как ты выразился, гормонов, но, Юнхо, ты мне безумно нравился все пять лет, что мы практически не общались. В этом же году… Вчера и сейчас… Произошло именно то, чего я всегда опасался, когда думал о тебе, Юю. Мне очень понравилось быть с тобой вот так, целовать тебя, держать в своих руках, честно говорить тебе обо всем, что я думаю. Я уже больше не смогу отказаться от такого удовольствия. Юнхо больше не был человеком, хоть магом, хоть маглом. Слушая такую трогательную и нежную речь Минги, который все это время серьезно, неотрывно смотрел в его глаза, едва шевеля губами, Чон чувствовал, что превратился в настоящее фруктовое желе, и точно свалился бы на пол, если бы его так кстати не держали сильные руки. — Ты меня слишком идеализируешь, — шмыгнул носом тронутый Юнхо, — я не такой… потрясающий, каким ты меня видишь, Минги. Я просто обычный парень. Не самый обычный, конечно, потому что волшебник, но уж точно не тот образ, в который ты умудрился влюбиться. — Я тебя не идеализирую, — хохотнул Сон, широко улыбаясь, — ни в коем случае. И недостатки я твои всегда прекрасно вижу. Ты же упрямый, как баран, и часто прешь напролом без задней мысли. Это не делает тебя для меня менее потрясающим. — Эй! — Как бы упорно ты сейчас не убеждал меня, что мне не за что тебя любить. Я в себе уверен, но уверен ли во мне ты? — Что ты имеешь ввиду? — не понял Юнхо. — Напоминаю, что ты только что предложил мне встречаться, что делает меня самым счастливым человеком на свете. Но, Юю, со мной и… моей семьей будет очень непросто. — А что ты вообще планируешь делать? — поинтересовался Чон, — не беря в расчет меня. — Ничего особенного. До конца седьмого курса я планировал просто учиться и не слишком отсвечивать, потому что это бессмысленно. Поэтому мне и нужны знания, чтобы позже иметь работу и независимость после гипотетического побега. — Не отсвечивать… — Юнхо поджал губы, — тогда никаких отношений со мной, маглокровным, у тебя быть не может. Твои родители не могут не узнать об этом. — Поэтому я и говорю, что будет непросто. У нас не получится встречаться в открытую. Когда я начал сидеть вместе с тобой на занятиях, кое-кто уже задал мне вопрос, каким образом я так спокойно могу общаться с тобой. Что я очень крепкий, раз умудряюсь не демонстрировать своего отвращения, понимаешь? То есть я должен чувствовать это по определению, так как я Сон, а ты… — Грязнокровка. — Не говори этого слова, Юнхо. Я уже им по горло сыт. И я не хочу, чтобы ты страдал из-за всего этого вместе со мной. — Это ты сейчас меня пытаешься переубедить с тобой мутить или что? Юнхо закатил глаза и снова попытался привстать, но его крепко удержали за бедра. — Сиди на месте, пожалуйста. Мы с тобой еще не договорили. — Мы с тобой можем договорить и в другом положении. Считай, что ты меня сейчас убедил. Отношения с тобой будут тайными, и это будет непросто. Зачем проверять на практике, выдержим мы или нет?! Тогда вообще… мгм… Юнхо искренне хотелось схватить Минги за волосы и отстранить от себя, чтобы договорить, но чувствовать на своих губах нежный поцелуй, мгновенно переросший в страстный и безумный, было гораздо приятнее. Юнхо старался не сильно отставать от Минги, чей властный сногшибающий напор буквально заставил его заскулить, и Сон, услышав этот звук, улыбнулся прямо в поцелуй, пока его язык скользил в чужом рту. — Так, все! — Чон начал откровенно брыкаться, — я уже не выдерживаю. — Ты не хочешь?.. — Сон прозвучал несколько расстроенно. — Я просто не хочу доводить дело до крайней точки. У меня же сейчас… сейчас… Юнхо прикрыл лицо руками и протяжно застонал, безумно поражаясь тому, что он не мог произнести одно единственное слово. — Ты сейчас говоришь про возбуждение? — получив в ответ кивок, Минги продолжил, — я тебя прекрасно понимаю. У меня самого такая же проблема. Завожусь с полтычка. — Нам с тобой шестнадцать лет, и мы оба парни, — Юнхо выдохнул и открыл лицо, пока кончики его ушей сияли красным, — было бы удивительнее, если бы дела обстояли наоборот. Ты вообще изучал этот вопрос? Я имею ввиду… ну… — Ты про все эти интимные процессы? — обтекаемо уточнил Сон, — еще летом прошлого года. После того, как понял, что у меня начало на тебя вставать. Юнхо глупо моргнул. И снова прикрыл лицо от смущения, пока его уши краснели еще сильнее. — Я все испортил, да? — Все в порядке, — попытался успокоить его Чон, — просто для меня это все… из плоскости неизвестного. Я вообще всегда верил в свою ароматичность и асексуальность, но, видимо, я просто очень разборчивый. Минги? — Да? — Не хочешь посмотреть на Тайную комнату? — На что посмотреть?!