15 Years.

Юнхо внезапно понял, что всю свою недолгую жизнь слишком переоценивал свою способность контролировать эмоции. — Ну, брат, все будет хорошо. Не убьют же его там, — Уен, проникший в гостиную факультета Рейвенкло благодаря Чонхо, который разгадал для него загадку портрета, крепко обнимал своего брата и гладил его по спине, — Минги же сам обещал тебе, что сбежит из дома. — Мне так хотелось убить ее, ты просто не представляешь… — Жуткая? — поинтересовался Уен. — И жестокая, — Юнхо шмыгнул носом и отстранился от братишки, вытирая с покрасневших глаз злые слезы, — у меня было такое чувство, что я больше никогда его не вижу. Если честно, я сомневаюсь, что все будет в порядке. — Сон Минчэ действительно жуткая, — подтвердил еще один вошедший в полупустую гостиную Рейвенкло студент, Хонджун, вслед за которым проникли еще трое парней, — с нее станется даже использовать Империус на своем сыне. У него наверняка отняли палочку, а самого посадили под домашний арест. Подумать над своим поведением. Пока что ты ничего не сможешь сделать. — Но я не могу просто сидеть, сложа руки, — заскрипел зубами Юнхо, — пока он там… я даже не знаю, что с ним происходит. — Тебе придется потерпеть, — возразил Хонджун, — просто думай о том, что он… живой. Это самое главное. — Это меня вообще не успокаивает, — огрызнулся Чон. — А еще думай о том, — Ким невозмутимо продолжил, — что все зависит в первую очередь от самого Минги, которому придется терпеть мощную пропаганду под лозунгом «Нет грязнокровкам». Скажи, вот ты веришь в его чувства к тебе? В него самого веришь? — Больше, чем в себя, — вздохнул Юнхо. — Значит, все будет хорошо, — легкомысленно пожал плечами Хонджун, усаживаясь на свободное кресло прямо напротив Юнхо, — Сон Минчэ просто не сможет заточить Минги под арест до конца его дней. Так что он, скорее всего, просто затихнет и будет ждать подходящий момент для побега, так как я очень сильно сомневаюсь, что его долбаная мамаша по-настоящему верит в то, что ты являешься угрозой. Скорее всего, она сейчас действительно пытается наставить своего сына на истинный путь, потому что просто не может поверить в то, что тот вообще смог бы посмотреть на грязнокровку. И, разумеется, помолвку тоже срывать не хочется. — А что эта сумасшедшая женщина предъявит в качестве извинения Минам? — вдруг поинтересовался Сонхва, — Минги же сообщил Чимину, что, видите ли, любит другого, и хер он клал на его сестру. — Сон Минчэ может просто пойти к его родителям и убедить их, что ее сына, допустим, спаивали любовным зельем, — вдруг произнес Ёсан, — это вообще не такая большая проблема, какой может казаться. Вот другое дело Минги, который стал сумасшедшим в глазах своей матери. Она наверняка постарается промыть ему мозги. Юнхо со стоном схватился за голову, в то время как Уен не прекращал гладить его по спине. — Друг мой, тебе просто нужно ждать, — продолжил невозмутимый Кан, — я могу сейчас звучать жестоко, но это только потому, что я посторонний и трезво оцениваю ситуацию. Я уверен, что Минги тут же окончательно сбежит к тебе при первой подвернувшейся возможности. Он же знает, где ты живешь, так что и добраться до тебя не проблема. Бездействовать действительно не просто, так что постарайся, не знаю, чем-нибудь себя занять? — Ты прав, Ёсан, — пробормотал Юнхо и уставился куда-то вперед, поверх плеча своего младшего брата, который крепко обнимал его, — ты прав… Мне нужно взять себя в руки, и как можно поскорее. До конца шестого курса остался целый гребаный месяц! Нужно провести его с пользой. — Кстати, — вдруг заговорил Сонхва, — я забыл спросить. А что это тогда было с твоей метлой?! — А, — Юнхо невольно фыркнул, — как я понял, дело рук жестокой мамаши. Может быть, домовика своего послала, чтобы самой руки не марать, не знаю, но Минги был удивлен видеть меня целым и невредимым. — Черт! — Вот же тварь!!!

***

Вернувшись домой после окончания шестого курса и успешно сдав проходные экзамены, Юнхо впал в окончательную депрессию. Если раньше у него были планы на летние каникулы, чтобы не отставать в развитии от маглов, то сейчас ему не хотелось занимать голову ничем, кроме игр, но даже они отвлекали на крайне ограниченное количество времени. Друзья очень часто аппарировали к нему домой и умудрились стать родными для мистера и миссис Чон, которые только поощряли тот факт, что их печальный и разбитый сын не оставался со своей болью полностью один. И это было действительно полезно, потому что Юнхо несколько десятков раз порывался устроить облаву на богатое поместье Сонов… …вот только он даже не знал, где оно находилось. — Хонджун, мне нужно, чтобы ты меня туда отвел, — настаивал пьяный Чон, когда они с другом сидели на садовых качелях и лениво качались на них, попивая магловское вино, — просто отведи. Остальное я все сам устрою. — Вроде умный, но такой придурок, — только цыкнул языком Хонджун, — ничего ты пока не сделаешь. Минги хоть и заперт в своей клетке, но он жив и здоров. Не могу, конечно, сказать, что и ментально здоров. Я пытался упросить отца, чтобы он поговорил с его мамашей и убедил ее отпустить Минги к нам в гости. Разумеется, с ее слов оказалось, что Минги очень занят учебой и общением со своей невестой и поэтому не может быть нашим гостем. Юнхо изобразил рвотный рефлекс. — Что, ревнуешь? — Нет. Это было бы меньшим из бед, если бы Минги просто общался с той девкой под дулом пистолета. Но если это оправдание со стороны его мамаши, а Минги на самом деле находится под домашним арестом и выслушивает… Боюсь даже представить, что он там выслушивает. — Припозднилась его мамаша с воспитанием, — фыркнул Хонджун, — но я понимаю ее недоумение по поводу произошедшего. Минги же всю жизнь был образцовым надменным слизеринцем, который избегал общения с теми, кого ненавидела его семья, а мать никак не интересовалась тем, что действительно происходило в голове ее сына, просто принявшего правила игры и надевшего на себя маску, которую в итоге стащил именно ты, Юнхо. Чон опустил голову и затих. — Прошло всего две недели с начала каникул. Они же не смогут его удерживать взаперти и после совершеннолетия. И на его семнадцатилетние наверняка будет организован светский прием, на котором я тоже буду присутствовать, как и прочие аристократы. Ты же веришь в Минги? — Глупый вопрос, — фыркнул Чон. — Ты можешь только ждать, Юнхо. Этот парень сто раз говорил тебе о том, что собирается сбежать из дома, но даже для этого нужно подходящее время и, желательно, снижение бдительности со стороны семьи. Просто наберись терпения. На этих словах очень хотелось заворчать, что Хонджуну было легко говорить об этом, но тот, будучи посторонним человеком со спокойной головой, был действительно прав, так что Юнхо силком запихал всю свою тревожность и суетливость глубоко внутрь, окружив себя одиночеством, которое стало его отдушиной. Он не мог общаться с Минги даже по блокноту, потому что тот наверняка был вычислен и ликвидирован, из-за чего Юнхо, чтобы не сойти с ума, оставалось лишь упиваться яркими воспоминаниями, когда они с Минги были по-прежнему вместе. Во всех смыслах этого слова. Вечером девятого августа Чон окончательно заперся в своей комнате с несколькими бутылками виски, мартини и вина, кучей заказанного на дом фастфуда и тортом, разумеется, скрыв все от родителей и своего брата, чтобы их не беспокоить. Ему было крайне важно встретить день рождения Минги хотя бы в компании самого себя, даже если Юнхо не мог быть рядом со своим любимым в такой важный и знаменательный момент. — С днем рождения, любовь моя, — тихо произнес тогда рейвенкловец, сидя на кровати вместе с тортом и задувая семнадцать разноцветных свечей на его поверхности, — пускай сбудутся все твои мечты. Ты обязательно скоро вернешься ко мне. И я больше никуда ни за что тебя не отпущу. Юнхо никогда не был фанатом алкогольных напитков, относясь к ним с определенной долей равнодушия, — вредная и вкусная еда была больше по его части, — однако на этот раз Чон забыл о своих принципах и решил от души напиться сразу за восьмерых, ведь их было бы именно столько, соберись они все вместе отметить день рождения Минги. Бухать одному было не слишком прикольно, но Юнхо быстро втянулся, не забывая перекусывать, чтобы не пьянеть настолько быстро. Он специально включил для просмотра что-нибудь подинамичнее, и выбор Пиратов Карибского моря оказался как нельзя кстати, ведь Юнхо очень давно не смотрел его, так что во время всех трех фильмов он продолжал постепенно пить свои запасы и перекусывал пиццей, крошками от которой теперь была завалена вся его кровать. Но ему было плевать, и Чон просто уснул на месте, пока рядом с его головой у подушки лежала собственноручно скомканная им упаковка от чипсов со вкусом бекона. Где-то днем Юнхо наконец-то проснулся, и пробуждение превзошло все его ожидания. Когда он с трудом приоткрыл свои слипшиеся глаза и тут же закрыл их, Юнхо не сдержал болезненный и хриплый стон, пока его левая рука висела с краю кровати. Похмелье было мучительно, ведь он единолично осушил три бутылки спиртного, и в то же время парень порадовался, что ночью предусмотрительно затворил свои серые шторы, благодаря чему ничто не ослепляло его бедные очи. В один момент Юнхо, не переставая протяжно постанывать, поменял свою позу и наконец-то улегся на спине, раскинув конечности в стороны. И что-то ими задев. — Я сейчас даже не знаю, кто отпраздновал мой день рождения оригинальнее. Ты или я, — заговорил низкий, хриплый голос. Чон, готовый вот-вот окончательно проснуться, не сразу понял, что это ему совершенно не снилось. Он повернул голову, вяло посмотрел на знакомое лицо перед собой, а потом повернулся на бок, плотно закрывая глаза и удобнее устраивая руки под щекой. Юнхо поморщился, когда почувствовал неожиданное прикосновение к своим волосам, потому что их нежно погладили, но продолжил лежать, сокрушаясь изнутри, что у него, возможно, началась белая горячка, ведь эти глюки были такими правдоподобными. — Но меня беспокоит, что ты так много выпил. Ты ведь мог отравиться, Юю. Не делай так больше, пожалуйста. — Заткнись, — с трудом прохрипел Юнхо, силясь снова уснуть, — боже, как же голова раскалывается. Так еще и эта белочка… Нежные поглаживания по голове внезапно прекратились, и Юнхо удивленно распахнул свои глаза, когда почувствовал, как его крепко и тесно обняли, укладывая на спину. Он беспомощно уставился на темную макушку перед собой, пока в него вплотную сжимались, и с трудом выдохнул. — М-минги?! — Я скучал, — всхлипнули ему в ухо, — так безумно скучал по тебе. Я не могу без тебя жить, Юю. Чон неистово обнял его в ответ, бешено обхватывая всеми конечностями, в то время как его сердце было готово выпрыгнуть из груди. — Господи, Минги, ты правда здесь?! — Эти два месяца без тебя все было так пусто, Юю. Юю… Я… Когда от Минги послышалось бесшумное рыдание, а его плечи начали заметно подрагивать, Юнхо внезапно поймал себя на мысли, что он лучше бы умер, чем видел, как его любимый человек плакал. Последующей мыслью стало то, что сам Минги определенно не хотел бы его смерти, так что Юнхо отмахнулся от тупых размышлений, покрепче обнимая лежащее на нем дрожащее тело и счастливо выдыхая от финального осознания. — О, Мерлин, ты действительно здесь, Минги. Наконец-то ты снова со мной. — Прости-и-и-и… — Боже, за что?! — Хонджун рассказал мне, как ты мучался от неизвестности. Спасибо, что поверил в меня и позволил закончить все самому. Я… — Можешь не торопиться с рассказом, — ласково произнес Юнхо, целуя чужой висок, — просто обнимай меня покрепче, а я пока расскажу, чем занимался эти два месяца. Ох, это даже неинтересно. Я не мог ни во что полностью погрузиться, потому что постоянно думал только о тебе. Хоть на стенку лезь. Но мои страдания и рядом не стоят с тем, что пережил ты, солнце мое. — Все было не настолько плохо, — произнес Минги прямо рядом с ухом и вжался мокрыми губами в чужую шею, — мне пришлось сильно притихнуть и очень долго ждать. Я решил потерпеть до своего дня рождения. Также у меня отняли волшебную палочку и заперли в комнате, а из поместья не аппарируешь. Самым отвратительным была куча нелицеприятных слов в твой адрес, так что мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы удержать равнодушное лицо. Хотя по роже матери хотелось вмазать знатно. Возможно, благодаря этому она решила, что меня просто подвела моя подростковая озабоченность, раз меня потянуло даже к смазливому грязнокровке. Задумываться о том, почему меня потянуло именно к тебе и почему мне при этом было плевать весь остальной Хогвартс, она, разумеется, не стала. — Звучит смешно. У тебя вышло все то, что ты планировал? — поинтересовался Юнхо, расслабляясь в чужих крепких объятиях. — Ух, более чем, — Минги провел вниз носом по нежной шее к ключицам, после чего приподнялся над чужим телом, упираясь руками об кровать, и восторженно оскалился, — вчера вечером я устроил своей семейке настоящий день позора. На прием по случаю моего дня рождения, кстати говоря, собралась куча аристократов и других важных людей, так что моя выходка наверняка распространится дальше. Когда слово было дано мне, как имениннику, я официально объявил себя предателем крови и заодно послал к черту всю свою семью, а потом гордо ушел. При таком количестве людей мать не смогла бы побежать за мной, так что после быстрого ухода я просто аппарировал оттуда с сумкой готовых вещей. Разумеется, уже после такого позора меня бы просто выгнали из семьи Сон, но я не хотел давать матери удовольствия заниматься этим самой, так что перед побегом я сжег свой портрет с гобелена чтоб наверняка. Стандартная процедура. — А сколько ты уже здесь? — вдруг спросил Юнхо, приподнимаясь и усаживаясь на кровати при помощи Минги, который притянул его к себе и крепко обнял, — именно здесь. — Аппарировал я сюда ночью, когда ты уже спал в дупель пьяный. Потом я немного прибрался здесь и лег рядом с тобой, правда, проснулся, разумеется, раньше тебя. Так, аккуратно, — Минги попридержал Юнхо, когда тот начал шататься в его руках, — меня бы совсем немного подождал. Вместе отпраздновали бы. — Так мы и вместе можем, — Чон с ликующим выражением лица положил свои ладони на чужие щеки, — мы теперь можем все всегда делать вместе, Минги. Боже, у нас с тобой двадцать дней до Хогвартса. Черт, ты же не сдал… — Меня зачислили на седьмой курс, — прервал его Сон, положив указательный палец на губы, — не переживай из-за этого, так что мы оба отправимся туда и будем всегда вместе, Юю. — Правда?! — Юнхо сморгнул проступившие в глазах слезы счастья. — Никто больше не сможет заставить меня разлучиться с тобой. Твои родители же не против, если я поживу здесь? — Конечно, нет, — фыркнул Юнхо и нахмурился, — надо бы таблетку выпить от похмелья. — Таблетку? — Ну, лекарство, — Чон не удержался от смешка и крепко обнял Минги, который и так держал его в своих руках, — я действительно вчера слегка перепил. — Слегка?! Тебе помочь встать? — О, да, поухаживай за мной, — широко улыбнулся Юнхо, вставая на пол при помощи чужой поддержки, — ты есть хочешь? Ох, ты здесь действительно прибрался. Бутылок нет. И торт на полу больше не валяется. — Растяпа. Идем со мной. Заодно поздороваюсь с твоими родителями. И с отцом твоим познакомлюсь. Мистер и мистер Чон были предсказуемо рады приходу избранника их сына, который оказался приятным и галантным парнем. — Ах, какие у него манеры, — одобрительно протянул мистер Чон. — Разумеется. Эти манеры в него с первых месяцев вдолблены, — цыкнул языком Юнхо. В его сердце разливалось невыносимое тепло, когда он видел, что его родителям действительно нравился Минги, и в этом не было ничего удивительного. Он и самому Юнхо неимоверно, до скрежета в зубах нравился, так что парень не стал отказывать себе в том, чтобы молча понаблюдать за Соном, который с интересом беседовал с родителями своего любимого человека и делился с ними подробностями своей жизни. Когда они наконец-то остались вдвоем, а Юнхо, выпивший пару таблеток, приземлился напротив Сона, с интересом пробовавшего наггетсы с сырной начинкой, рейвенкловец достал тетрадь с ручкой и начал что-то с интересом записывать. — Что делаешь? — Составляю список того, чем мы должны заняться. — Например? — Сходить в кино, в парк аттракционов, на каток, прокатиться на метро, — начал зачитывать Чон, — научить тебя кататься на велосипедах. И, вообще, очень многое нужно объяснить. Как минимум правила дорожного движения. Но это все будет по порядку. Ух, говорить много придется. Главное в процессе не стесняйся задавать вопросы, хорошо? И про деньги тебе нужно много что рассказать. И про банковские карты. Божечки. Надо бы еще прокатить тебя на мотоцикле. Мне купили его в прошлом году, и на права я уже сдал. Черт, и телефон тебе завести. И потащить тебя в торговый центр! Юнхо нахмурился и посмотрел на Минги, перепачкавшегося в соусе. А потом начал биться головой об стол. — Эй, ты чего?! — Я не знаю, с чего нача-а-а-ать. — Юю, но у нас же нет ограничения во времени. — И то верно, — Юнхо пришел в себя и выдохнул, — ты пока доедай. А я быстро приму душ и переоденусь, хорошо? Мы сегодня пойдем в кинотеатр. Я ради этого даже не буду покупать места на последнем ряду. — Я тебя не очень понял… — На последнем ряду обычно сидят целующиеся парочки, а мы с тобой и дома поцеловаться можем. Ты должен увидеть сам фильм! — Тебе виднее. Главное, не слишком загоняйся, — Минги улыбнулся и пожал плечами, — так как я всегда буду с тобой, я в любом случае все постепенно узнаю. Ведь у них, в конце концов, было целых двадцать дней до возвращения в Хогвартс, и они проведут их с максимальной пользой.

***

Седьмой курс Юнхо мог смело назвать самым интересным, потрясающим, увлекательным и свободным, потому что теперь он мог положить свой немаленький болтик на всякие конспирации и спокойно ходить с Минги буквально под ручку, из-за чего многие студенты Хогвартса всех факультетов и курсов сначала либо закатывали глаза, либо фыркали вслед, либо обескураженно пялились, но, в конечном итоге привыкнув, впоследствии больше не обращали внимания, принимая все происходящее за обыденность… Только что по коридору прошли два парня, один из которых тащил другого на своей спине? А, ну, итак прекрасно ясно, кто это был. Зачем удивляться? Прошли так прошли, не голые же прошли… Заметили двух высоких студентов в библиотеке, и один из них сидел на коленях другого? Ой, как будто бы это что-то особенное, им просто так удобнее вдвоем читать одну и ту же книгу. Для Юнхо это был воистину год мечты, и не только потому, что они с Минги спокойно могли быть вместе круглыми сутками, из-за чего Чонхо, изредка видя Чона в гостиной Рейвенкло, драматично хватался за лицо с криками: «Ты кто? Что за чужак в нашей гостиной?!», а потом, видя вместе с ним еще и Минги, присутствие которого всем было привычно, устало закатывал глаза и продолжал читать свой учебник. На самом деле рейвенкловцам нравился Минги, и они не стеснялись заводить с ним разговоры, если он приходил в их гостиную вместе с Юнхо, которому нужно было что-то забрать. В конце концов, Сон был вежливым, умным и милым, что неизбежно подкупало окружающих, если те пытались с ним взаимодействовать. Юнхо и Минги старались готовиться к ЖАБА, но, тем не менее, это не было их первостепенной целью, ведь Чон искренне считал, что уже сейчас смог бы сдать эти экзамены на Превосходно, потому что раньше проводил за зубрежкой слишком много времени. Так что сейчас парни старались выкладываться на самих уроках, проводить больше времени в компании друг друга, — хотя, куда уж больше, — и читать книги, которых не было в библиотеке Хогвартса; книги, которые Юнхо и Минги купили перед поездкой в школу в магловском магазине за пару тысяч фунтов, потому что Минги, близко познакомившийся с научным миром маглов, более не мог смириться со своим невежеством. Ему хотелось знать все. Юнхо был безумно счастлив, что Сон воспылал любовью и интересом к его миру, кропотливо изучая магловскую энциклопедию от естественных наук до гуманитарных, вот только иногда он начинал испытывать несвойственное себе ядовитое чувство, название которого даже не хотелось произносить вслух. Чон терпеливо боролся с ним, гася зачатки проявления на корню и объясняя самому себе, почему именно все это было так глупо, вот только у него не всегда получалось держать себя в руках. Какой здравый человек в этом мире мог бы ревновать своего партнера к книгам? Юнхо мог. Особенно тогда, когда он долго посматривал на своего читающего парня, на его задумчивое красивое лицо, чистые пушистые волосы и изящные руки с засученными рукавами, а потом понимал, что ничего не мог поделать со своим желанием схватить этого конкретного молодого мужчину и потащить его самозабвенно развлекаться на мягкую вертикальную поверхность. Смотря на упоенно поглощающего курс школьной биологии Минги, Юнхо невольно хотелось трахаться, и привыкший потакать своим капризам семикурсник не любил себе в чем-то отказывать. Однако он все же терпел… Сейчас, устроившись на удобном широком диванчике, Чон обнимал себя за колени и смотрел чуть поодаль от себя, туда, где за столом сидел Минги, рядом с которым стояла стопка магловских учебников. В руках самого Сона был жирный экземпляр анатомической энциклопедии для новичков с картинками. Юнхо плавно вскочил на ноги и бесшумно подошел к Минги, остановившись за его спиной и склонившись, чтобы понять, что именно так занимало внимание его любимого. Но увиденное заставило его издать короткий смешок. — Это очень интересно, — поспешил прокомментировать Минги, выпрямляя спину, — никогда бы не подумал, что сам процесс деторождения такой сложный. — Здесь все прописано еще не настолько подробно, — фыркнул Юнхо, кладя руки на чужие плечи и начиная их ненавязчиво массировать, — но суть тебе наверняка понятна. — Конечно, — усмехнулся тот и кинул взгляд на красочную иллюстрацию женских половых органов, — выглядит жутко. Мне раньше не особо было любопытно, каким таким образом решается, какого пола будет ребенок, но хромосомы… Это действительно очень интересно. Видя своего увлеченного парня настолько счастливым, Юнхо смиренно вздохнул и просто улыбнулся. — Здорово, что ты находишь для себя что-то новое, — он зарылся в волосы Минги пальцами и напоследок поцеловал его в щеку из-за спины, — я тебе оставлю карту, чтобы ты, если что, смог меня найти, хорошо? — Ты куда-то уходишь?! — тот повернулся и пристально посмотрел на Чона снизу вверх. — Пойду, навещу гриффиндорцев, — Юнхо пожал плечами, — поболтаю с Саном и Уеном. — Ладно, — растерянно пробормотал Сон и отвел взгляд. Юнхо, некоторое время рассматривая его, тяжело вздохнул и ловко уселся на чужих коленях. Вокруг его талии тут же юрко обвились сильные руки, а к груди нежно прижались, целуя открытый участок кожи. Парень невольно поежился, когда под его мешковатую футболку пробрались холодные ладони, но не стал отстраняться. — Прости. Ты такой теплый, Юю. — Мгм. — Юю, — Минги начал гладить его по спине, — у тебя такая нежная чистая кожа. Чон ничего не ответил и просто усмехнулся, прижимаясь губами к чужим волосам. — Юю? Юнхо, не удержавшись, рассмеялся и тут же охнул, когда ловкие шаловливые пальцы начали пробираться вниз под спортивные штаны. В зону его ягодиц. — Что? — А ты не мог бы никуда не уходить и остаться со мной? Не думаю, что гриффиндорцы пропадут без тебя. — Но мне скучно, — сдерживая смех, возразил Юнхо, в то время как Минги на секунду отпрянул от него, а потом, приподняв его футболку за края, тут же залез под нее с головой, — эй! Ты что это… делаешь… Ох. Опьяненный Юнхо был готов поддаться гравитации и свалиться с чужих колен, вот только его продолжали крепко удерживать за спину и, со вкусом причмокивая, облизывать его грудь. И соски. Бедные чувствительные соски. — Не переживай. Тебе сейчас не будет скучно, — только и произнес Минги, решительно стаскивая с вялого Чона футболку, и прижался поближе к нему, хватаясь руками под задницу, — я об этом позабочусь.

***

Весь учебный год седьмого курса пролетел крайне быстро, быстрее, чем Юнхо успел пискнуть и мысленно произнести Протего, чтобы защитить самого себя от неопределенности, потому что он совершенно не знал, чем ему следовало заняться после выпуска из Хогвартса и сдачи ЖАБА. Мир магии манил и притягивал, но Юнхо не слишком стремился к тому, чтобы полноценно включать самого себя в эту отсталую и консервативную систему. Работа в аврорате заключалась в расследовании преступлений, связанных с темными искусствами, а также в выслеживании и поимке темных волшебников. И она больше не настолько сильно прельщала, и дело было не только в Минги, который выглядел так, словно был готов умереть, когда речь заходила о смертельной опасности. Деятельному и творческому Юнхо определенно было необходимо что-то более разнообразное и хаотичное. Ему вполне хотелось бы стать элитным бойцом, сочетающим в себе черты магловских спецслужб, разведки и военных, перед этим пройдя тестирование на проверку умения противостоять давлению и неблагоприятным обстоятельствам. Сами курсы аврората длились три года и включали в себя экзамены по маскировке, скрытому проникновению, подкрадыванию и слежке, и все это звучало действительно интересно и увлекательно, вот только… Чону не хотелось заниматься этим на постоянной основе. Нисколько. О Министерстве магии Юнхо тщательно разузнал еще на первых трех курсах в процессе изучения системы волшебного мира. Потенциальная работа в нем и в его отделах сразу же показалась ему скучной, не считая, разумеется, департамента магического правопорядка, аврората, который отвечал за борьбу с криминалом, и еще одного специфического, особо секретного отдела, в котором находились артефакты повышенной магической силы и опасности. Отдела тайн. И это было интересно. Во второй половине седьмого курса Юнхо, усиленно размышляя о своем будущем, что жестко контрастировало со спокойным Минги, внезапно подумал именно об Отделе тайн и, подключив все связи, начал сбор информации. Это место было окутано покровом тайны и размещено глубоко под залами Британского Министерства магии, и никто не знал ни их полномочий, ни круга обязанностей, ни-че-го, что стимулировало любопытство, ведь несмотря на то, что Отдел тайн напрямую отчитывался перед министром, Министерство магии не имело практически никакого влияния на то, что там происходило. Невыразимцы, работники Отдела тайн, обладали полной автономией, а важнейшие действия Отдела происходили независимо от Министерства, и министр не имел там практически никакого права голоса. И в нем определено были комнаты, где изучались самые страшные и огромные силы. — Ебать ты замахнулся, конечно, — прямолинейно выразился Хонджун, чьи брови поползли вверх, — даже у меня там родственников нет. Но это в твоем духе, Юнхо. Ты же ненавидишь скуку. Что вообще думаешь об Отделе тайн? Они тогда все вместе ввосьмером сидели в поместье Кимов в конце своих зимних каникул. — Как вариант, это сборище безумных ученых, которые продают свои изделия правительству, собирают и утилизируют всяческие «запрещенные свыше» артефакты и литературу. Возможно, оказывают услуги магического характера. Интересное место. Я пойду после Хогвартса либо туда, либо… Юнхо замолчал и окинул всех задумчивым взглядом. — Либо? — уточнил Ёсан. — Либо никуда не иду, — Чон скрестил руки на груди и расслаблено развалился на своем изысканном кресле. — Прям никуда? — Скорее всего, он говорит именно о магическом мире, — поспешил вставить Чонхо, — Юнхо же может спокойно пойти учиться в магловское учебное заведение и работать среди своих. Это же не сделает из него меньшего волшебника, чем раньше. — К сожалению, Чонхо, я как будто бы вообще ничего не хочу, — Юнхо пожал плечами, — если я и пойду в Отдел тайн, то точно не сразу после выпуска из Хогвартса, а через несколько лет. А может быть и не пойду. Потому что в магловское учебное заведение я тоже хочу пойти. Юнхо и Минги, которые уже обсуждали этот вопрос, одновременно перекинулись взглядами и улыбнулись. — Магией я могу заниматься и самостоятельно, — продолжил говорить Чон, — она всегда будет со мной вместе с волшебной палочкой. Но… я не хочу себя ограничивать. За эти шесть с лишним лет я смог хорошо разузнать об этом мире, и сейчас я планирую… двигаться дальше? Видимо, я магл до мозга костей, раз думаю о том, чтобы попытаться все комбинировать, разумеется, следуя статусу секретности. Черт, да я даже смогу заколдовать преподавателя, если не захочу писать курсовую! «Господи, это же так удобно. Да даже можно будет облегчать себе возможность прогулов в случае чего!» Окончательный разговор Юнхо и Минги о планах на будущее состоялся в начале тех же самых зимних каникул, когда они после обильного ужина с Уеном и мистером и миссис Чон направились к себе в комнату и, приготовившись ко сну, улеглись на своей кровати. — Юю? — тихо произнес в полумраке Минги и посмотрел на своего парня, который, закрыв глаза, с удобством устроился в его объятиях. — Да-а? — протянул тот, смешно сморщив нос, и придвинулся еще ближе, подправляя за собой одеяло, — ты о чем-то хотел поговорить со мной, любимый мой? Перед тем, как ответить, Сон трепетно прижался к чужому лбу губами и тихо вздохнул. — Я не слишком сильно хочу возвращаться в волшебный мир, Юю, — услышав такое, Юнхо обеспокоенно завозился, но тот крепче прижал его к себе, — я имею ввиду… после сдачи ЖАБА, даже если я получу высокие баллы, мне не хочется никуда с ними идти. Дурацкое Министерство мне не слишком интересно. — Ты волен делать все, что захочешь, — коротко ответил ему Юнхо, ласково проводя пальцами по щеке, — я поддержу любой твой выбор, потому что и сам обо всем этом давно думаю. Мне хочется взять какую-то паузу от магического мира, не уходить из него полностью, нет, но кто сказал, что я не могу совмещать? Зачем куда-то торопиться и нестись сломя голову? Я всегда буду волшебником, даже если в итоге выберу не магическую профессию. Я вообще думаю о том, чтобы было бы неплохо издать какое-нибудь нормальное пособие для магловедения, потому что то, по каким учебникам обучают в Хогвартсе, было актуально в прошлом веке. У нас правит статус секретности, но при этом волшебники ни черта не разбираются в маглах, коих абсолютное большинство. Некоторые до сих пор пишут перьями и чернилами, уму не постижимо. И какого черта этот предмет не является обязательной дисциплиной? Этот отсталый мир слишком меня ограничивает, даже если я благодарен ему за возможность схватить палочку и творить волшебство, о котором многие маглы могли бы только мечтать. Я слишком много ворчу, да? — Нет. И что планируешь делать? — поинтересовался Минги. — Ты же со мной? — уточнил Чон, и вместо ответа его нежно поцеловали в висок, — а ты не хочешь поступить в университет? Будем студентами, но уже в магловском учебном заведении. Тебе же очень интересна наука. Выберем какой-нибудь факультет, отучимся, а уже потом, может быть, и продолжим покорять магический мир. Куда нам торопиться? — Хочешь продолжить учиться? — В мире маглов так и происходит, Минги. Закончив школу в восемнадцать, ты идешь в университет и учишься дальше. Это волшебники могут сразу после сдачи ЖАБА в Хогвартсе чесать прямиком в Министерство. — Я пойду в университет, но только вместе с тобой, — добавил Сон, — у тебя есть какие-нибудь предпочтения, Юю? — Мне вообще без разницы, — пожал плечами тот, — и ты сейчас озвучил мои собственные мысли. Я поступлю туда, куда поступишь ты. У тебя, я уверен, есть определенные интересы. То, во что ты хотел бы углубиться после прочтения кучи магловских книжек. — Психология. — А? — Мне очень интересна человеческая психология. Все, что происходит в нашей голове. Это очень увлекательная наука. — Тогда пойдем и отучимся на психологов, — только и фыркнул Юнхо, — мне вполне нравится это направление. Насладимся студенчеством. Как хорошо, что мы волшебники. Можно осторожно заколдовать преподавателя, если не хочется выполнять какую-нибудь лишнюю работу, а-ха-ха. Или устроить себе выходные. «Идеальный план!» В любом случае, друзья совершенно не были удивлены, услышав, какое именно решение по итогу приняли Юнхо и Минги. — Может, и мне сбежать в магловский мир? — задумчиво протянул Хонджун и пьяно ухмыльнулся, — ладно, я шучу. Вы мои друзья, так что я уже заочно являюсь его частью. Кстати, Интернет такая прекрасная штука! Это нормально, что, когда я нахожусь в Хогвартсе без телефона, у меня начинается настоящая ломка, потому что я хочу играть в игры? В эту же секунду раздался короткий звуковой сигнал, и Ким потянулся в карман за телефоном. А потом уткнулся в него, забыв о присутствии своих друзей, которые в итоге продолжили беседу самостоятельно. Несмотря на то, что вторая половина седьмого курса была такой же спокойной, как и первая, Юнхо искренне всем наслаждался и периодически чувствовал себя безнаказанным наглецом. Уже давно договорившись с домовиками, чтобы те не накладывали ему и Минги в Большом зале, он приходил со своим парнем прямо на кухню не по официальному расписанию, а по аппетиту. Они не жили в комнатах своих факультетов, как другие нормальные студенты Хогвартса, и вместо этого запирались в Выручай-комнате, которая стала их любовным гнездышком, где они могли уединиться друг с другом и забыть о посторонних людях, потому что те им только мешали. Ведь какие еще пары в Хогвартсе могли позволить себе каждую ночь делить общую постель и спокойно, в любое время суток заниматься любовью, если внезапно накатывало спонтанное желание? А на кипящего гормонами Юнхо оно накатывало только так, благо Минги всегда отвечал на его порывы с не менее жгучим желанием, из-за чего периодически приходилось аппарировать из зоны Хогсмида в Лондон, в магловскую аптеку, если так не вовремя заканчивалась анальная смазка. Иметь под боком постоянного любимого партнера было крайне практично, и не менее сильно Чон радовался тому, что между ним и Минги, какими бы они ни были разными, всегда царило тотальное единство, когда дело касалось постели. Да, благодаря всему этому Юнхо иногда чувствовал себя бессовестным читером, но это ощущение покидало его так же быстро, как и посещало, потому что сейчас он даже мысленно не мог себе представить то прошлое, когда они с Соном еще не состояли в отношениях и даже не общались. Это была его старая жизнь, к которой Юнхо не хотелось возвращаться даже в воображении, так что он, плюнув на тихое ворчание совести, просто продолжил наслаждаться своей личной жизнью, которая теперь занимала большую часть его внимания, не считая все той же совместной подготовки к ЖАБА и к поступлению в престижный магловский университет. Да, Минги почему-то приспичило попробовать сдать вступительные экзамены самому, но Юнхо не возражал против подобной инициативы и лишь гордился усердием своего парня. Ведь в случае неудачи они все равно смогли бы помочь себе, ммм, магией. Никто никогда больше не пытался встать между ними, что весьма радовало Чона, который, только перейдя на седьмой курс, некоторое время боролся с нервозностью, даже если Минги его активно успокаивал и дарил всю свою нежность. В итоге Юнхо оказался наполовину прав, потому что в конце сентября, когда они спокойно обедали на кухне, директор Ким внезапно нарушил их уединение, из-за чего поперхнувшийся соком рейвенкловец некоторое время не мог перестать кашлять. «Ох, простите, мистер Чон, я не хотел вас напугать своим присутствием, но вы с мистером Соном были так сильно увлечены друг другом, что я решил ничего не говорить и просто подошел к вам. Мистер Сон, я пришел к вам по делу. Ваша сестра заявилась в Хогвартс с желанием поговорить с вами. Она ожидает вас в моем кабинете». Сон на некоторое время задумался, не зная, следовало ли ему встречаться с сестрой, но вскоре решился, перед этим упросив Юнхо остаться на кухне, на что тот нехотя согласился. Оставшись один, — не считая домовиков, — Чон некоторое время не мог прийти в себя, из-за чего Винки и Тинки начали его успокаивать, за что он был им сердечно благодарен. Вот только Минги не потратил на все это дело и двадцати минут, крайне быстро вернувшись обратно, и Юнхо чуть не уселся обратно на скамью, когда увидел его холодное разгневанное лицо, которое немного разгладилось, стоило их взглядам встретиться. — Все прошло плохо? — легко догадался Юнхо, наконец-то вскакивая навстречу и прижимая омраченного Минги к себе, — ты не слишком сильно расстроился? — Я примерно знал, что услышу, — тихо вздохнул Минги, вяло обнимая его в ответ, — сложно бороться с собственной надеждой, ведь она умирает последней. Я думал, Миен хотя бы попытается меня немного понять, но все было без толку. Как об стену горох. — Тебя снова обругали последними словами, потому что ты посмел связаться с грязнокровкой? — предположил Юнхо. — Что-то вроде того, — буркнул Сон, — только Миен пришла сюда не для оскорблений именно в мою сторону, а скорее для того, чтобы высказать мне свою обиду. Ведь я предал семью и выбрал тебя, какого-то постороннего грязнокровку, который для меня оказался ценнее. Что я, видите ли, не благодарен своей семье, раз решил ее оставить и уйти, но, когда я попытался объяснить, что был вынужден сбежать именно из-за давления семьи, которая препятствовала моей любви, Миен не стала меня даже слушать, потому что я, с ее слов, полностью обезумел и не понимал, о чем говорил, что я не должен был ставить какого-то грязнокровку выше родной крови. Разумеется, когда я сказал, что ты не просто какой-то грязнокровка, а мой любимый человек, от меня насмешливо отмахнулись. Видимо, ее мозг настолько сильно засран, что она просто не может поверить в то, что маглорожденных вообще можно любить, ведь они, такие грязные и недостойные, этого не заслуживают. Не может поверить в любовь в принципе, ведь Миен вышла замуж не по любви. Ее просто выдали за родного брата Чимина. Теперь она Мин Миен. — Тебе столько всего пришлось выслушивать из-за меня, — простонал Юнхо. — И это меньшее, что я могу делать ради того, чтобы быть с тобой, — Минги немного отстранился от него, чтобы посмотреть прямо в глаза, и поцеловал его в переносицу, — это все было вполне ожидаемо. — Она не попытается снова тебя переубедить? — поинтересовался Чон, поджав губы. — Очень сомневаюсь в этом. Не после того, что я ей сегодня наговорил, — усмехнулся Минги и начал подправлять его волосы, открывая обзор на чистый лоб. — Послал ее к черту? — Да, если очень коротко. — А если не очень коротко? — продолжил докапываться Юнхо, прекрасно видя, как Минги немного напряженно стиснул челюсти. — Прямо заявил ей, что если она не принимает мой выбор и не уважает мои чувства, то может уйти и забыть обо мне навсегда. И что если она снова назовет тебя грязнокровкой или как-нибудь еще оскорбит, то автоматически перестанет быть моей сестрой, превратившись в абсолютно постороннего человека. И добавил, чтобы она не тревожила меня по пустякам, потому что свое ценное свободное время я лучше потрачу на тебя, нежели на какие-то абсурдные глупости. Ее ответ я, разумеется, не стал выслушивать и просто вышел из кабинета профессора Кима. — Боже… — Все в порядке, — Сон обхватил его пальцами за щеки и невольно умилился, — я знал, что все так и будет. Поверь, Миен больше сюда не заявится. Она очень чувствительна и обидчива, а ее гордыня больше, чем даже твой желудок. Все будет в порядке. — Эй. — И я очень люблю тебя, Юю, — Минги крепко обнял его и прикрыл глаза, — и это будет наш самый счастливый последний учебный год здесь. Я это чувствую. — Тогда давай насладимся им, — усмехнулся Юнхо, обнимая в ответ, и зарылся пальцами в его волосы на затылке, — и все у нас с тобой теперь будет хорошо. «Да. С этих пор все у нас действительно будет только хорошо. И даже гораздо лучше.»