15 Years.

— Знаешь, Юю, сейчас я понимаю, что мне было бы гораздо легче, будь ты аврором, нежели невыразимцем. Смотреть на твое страдальческое лицо иногда становится просто невыносимо, — в один момент сказал Минги, пока Юнхо бился в настоящей внутренней истерике, потому что не мог произнести и слова о том, что происходило на его «любимой» работе. — Гребаный! Магический! Ритуал! Посвящения! Я даже ничего не могу вам рассказать! — Боже, Юнхо, умоляю, прекрати биться головой об стол, — сидящий напротив него Сонхва попытался остановить его, — знал же, куда шел, разве нет? — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! И придумать ничего в обход так и не могу. — Считай это наказанием за издевательства надо мной, — Хонджун, сидящий рядом с Сонхва, мирно пил полусладкое магловское вино, — зато теперь ты вынужден держать язык за зубами. — Ух, — Юнхо раздраженно осмотрел всех собравшихся у себя дома друзей и младшего брата, который аппетитно поедал испеченную Минги домашнюю пиццу, — видимо ты прав. Хочется посплетничать, но нельзя. Поэтому работу приходится обсуждать только с Минхо и Джисоном. — Кто такие? — поинтересовался Ёсан. — Мои ближайшие коллеги, с которыми я хорошо дружу, — Чон горестно вздохнул и деловито привалился к спинке своего стула, — там вообще много приятных ребят, с которыми я скорешился. Черт, мы сейчас с вами отмечаем мое повышение, а я даже не могу поделиться с вами деталями. — Мне самому интересно, над чем вы там работаете в условиях полной конфиденциальности, — искренне расстроился Сан, — у вас же крайне независимый секретный отдел. Вы единственные в Министерстве, кому не нужно отчитываться перед Департаментом обеспечения соблюдения магического закона. Блять, да сам Отдел тайн возник раньше самого Министерства. — Я ДАЖЕ НИЧЕГО НЕ МОГУ РАССКАЗАТЬ. ТАМ ТАК ЖУТКО И ПРИКОЛЬНО И ИНТЕРЕСНО И… — Блять, Минги, оторвись уже от этой курицы, потом ее распотрошишь, и успокой своего мужика, — не выдержал Хонджун и закатил глаза, обернувшись к Минги, который не сидел, как остальные, за столом, а возился рядом с плитой. — Это не в моей компетенции, — Минги никак не отреагировал и продолжил стоять ко всем спиной, — я слышу подобное уже буквально восемь лет, когда он поздно ночью возвращается домой весь взбудораженный и счастливый, а потом начинает ныть, что даже рассказать мне ничего не может. Юнхо уже подумывает о том, чтобы меня самого в этот Отдел тайн утащить. — А ты не хочешь? — фыркнул Ёсан. — Ой, нет, я занят немного другим, — Сон наконец-то оторвался от своих дел и, вытерев руки полотенцем, подошел к столу, остановившись прямо за спиной Юнхо и положив ладони на его плечи, — я все никак не могу доработать свое обезболивающее зелье, так еще и в Мунго приходится часто бегать из-за сотрудничества. Хотите курочку? — Накладывай, — Чонхо признательно протянул свою пустую тарелку, — у меня закуски уже кончились. — Да, я тоже хочу! — И я! Юнхо повернулся к Минги, который собирался забрать чужие тарелки, и резко обнял его за таз. — Какой же ты у меня хороший и красивый, — запищал восхищенно Чон и, приподняв полы чужой рубашки, поцеловал его в живот, из-за чего Минги тут же отпрыгнул от него, — эй! — Не сейчас, — сурово произнес Сон, закатывая рукава, которые так и норовили опуститься, и взял в руки волшебную палочку. Юнхо самозабвенно моргнул, обводя взглядом красивые руки, и повернулся к Сану, который сидел справа от него. — Как же все плохо. Рассказывать про работу ничего не могу, хотя я к этому вполне привык за столько лет. Приставать к своему мужу тоже не получается. Что ж такое то… — Уймись уже, — Сан мягко обнял друга за плечи. — Да спокоен я, Мерлин, просто придуриваюсь, — фыркнул Юнхо и окинул всех собравшихся взглядом, — у вас то как дела? У всех вас. Рассказывайте. И, Минги, садись уже быстрее. Юнхо в нетерпении похлопал по стулу слева от себя и улыбнулся, когда тот спустя пару минут устроился рядом с ним. «Ах, как же хорошо…» Когда Чон Юнхо восемь лет назад вознамерился попасть в Отдел тайн, который был олицетворением слов «секретность, автономность и скрытность», он и не мог представить, что навсегда забудет о том, что такое скука. Основная деятельность Отдела Тайн была направлена на изучение магии, регулировку магического баланса, изучение мира вокруг, взаимосвязи его сфер и новых магических открытий. Также он заведовал решением наиболее тонких вопросов жизни. Например, смерти, магии, и вселенной вообще. Огромную часть работы Отдела Тайн занимали исследования всего, что касалось магии и новых разработок, правда, не все из них позже внедрялись в жизнь волшебников. Также обязанностью невыразимцев было решать особенно сложные магические вопросы волшебников, способные навредить окружению или миру. Да, все это было действительно очень интересно. Попасть на работу в Отдел Тайн сразу после школы или по собственному желанию было невозможно, так как к подбору сотрудников Департамент относился с большой строгостью и аккуратностью, самостоятельно выбирая невыразимцев из самых талантливых и подающих надежды волшебников. Никто и никогда не мог сказать, какой именно логикой руководствовались старшие невыразимцы, предлагая тому или иному волшебнику занять должность в их департаменте, но, так или иначе, они видели в этих людях особые качества, так что Юнхо пришлось немного попотеть, чтобы понравиться им. Стажировка у всех новичков была разной, и Юнхо очень повезло попасть под личное ученичество одного из старших невыразимцев, чтобы вскоре заняться полноценным выполнением обязанностей под его надсмотром. В обучении и стажировке не было никаких временных рамок, так как считалось, что невыразимцы обучались всю жизнь, ведь в мире было слишком много неизведанного, чтобы останавливаться на достигнутом, и Чону, ставшему из стажера младшим невыразимцем, пришлось пройти множество разнообразных и индивидуальных проверок. А еще ему пришлось обучаться окклюменции, в то время как другие магические науки изучались углубленно в зависимости от будущей деятельности молодого невыразимца и его талантам, но Юнхо схватился за эту возможность личностного развития всеми руками и ногами. Также прежде, чем попасть в Отдел тайн, Юнхо подписал кучу магических контрактов о неразглашении, что было гарантией безопасности от утечек важной информации касательно деятельности невыразимцев, а после окончательного принятия на работу он прошел официальный ритуал посвящения и больше не мог разбалтывать о своей работе никому постороннему… И этот контракт продолжал работать даже в случае ухода с работы по собственному желанию, на пенсию или по другой причине, и невыразимец также не мог написать, показать в воспоминании или выдать что-либо под веритасерумом. Но Юнхо все равно там очень нравилось. Структура Отдела тайн была достаточно условной, так как каждый специалист в любой момент мог быть привлечен к самым разным делам и исследованиям и потому должен был быть хотя бы номинально в курсе деятельности других направлений. И Чон, который одержимо пытался узнавать абсолютно все, сразу же в самый первый год работы почувствовал себя настоящей проституткой, которую периодически швыряли из одной комнаты в другую. Комната ума, занимавшаяся исследованием сознания волшебника, работы мозга и влияния магии на мысли; комната времени, связанная со всем, касающимся времени и перемещений в нем; комната смерти, посвященная изучению Завесы, смерти, жизни и того, что находилось «по ту сторону»; комната вселенной, занимавшейся изучением космоса, планет, магии вне Земли, влияния планет на волшебный мир и магию; зал пророчеств; комната любви, исследовавшая все, что касалось магии, связывающей других волшебников. Юнхо за первые шесть лет работы умудрился побывать в каждой из них, прежде чем его перевели в самый тайный отдел, в комнату равновесия, благодаря чему он вступил в группу магического равновесия, о которой знали единицы: глава Отдела тайн, Министр магии и сами участники группы. Их группа состояла из молодых и талантливых людей, которыми руководил опытный старший невыразимец, и главной их целью было сохранить в мире равновесие светлой и темной магии, что определялось по особому артефакту, латунным весам, на каждой из чаш которых клубилась черная и белая дымка. И через два года работы в комнате равновесия Чон Юнхо неожиданно для себя повысился до старшего невыразимца. — А ты вообще рад новому посту или нет, — поинтересовался вполне трезвый Чонхо в разгар их попоища, — не слишком сложно будет? — С непривычки будет сложно, — немного подумав, произнес Юнхо, — но также у меня будет больше свободы как в действиях, так и во времени в силу более гибкого графика. Меньше ограничений с соответствующими обязанностями и ответственностью. А насчет того, рад ли я… Черт, я больше удивлен этому. Едва ли кто становится старшим невыразимцем раньше тридцати пяти лет. Зато столько всего интересного узнаешь. После долгой и шумной гулянки гости аппарировали по своим домам, и Минги, несколько раз взмахнув волшебной палочкой, навел везде прежний порядок, в то время как Юнхо апатично валялся на диване в гостиной. — Ты в порядке? — поинтересовался Сон, закончив с уборкой, и подошел к лежащему Юнхо, который похлопал рядом с собой в качестве приглашения, — нормально себя чувствуешь? — Все супер, — признался Чон, осторожно присаживаясь и опуская ноги на пол, после чего обнял Минги за руку, — мне нужно в Отдел только через три дня в связи с… Юнхо устало закрыл глаза, понимая, что не мог ничего произнести чисто физически. — Все нормально, — ласково сказал Минги, подправляя чужие растрепанные волосы, — ты хотел узнать о моих планах на следующие три дня? У меня, в отличие от тебя, более свободный график, и я могу варить свои зелья тогда, когда ты пропадаешь на работе. Разумеется, я сделал все, что мне нужно, заранее, потому что хочу провести твои выходные с тобой. — О, Мерлин, как же я по тебе скучаю, — захныкал Юнхо, не сдерживая слез, и крепко сжал Минги в своих трясущихся объятиях, — мне очень больно, что иногда приходится возвращаться домой так поздно, но ты все равно всегда ждешь меня, чтобы лечь спать вместе. Или когда мне приходится резко срываться и уходить из дома… — Ну, что поделать? — Сон поцеловал его в висок и прижался к нему губами, — мы же все равно видимся каждый день и проводим вместе выходные. И я тоже всегда очень по тебе скучаю. Загруженные дни бывают, и это нормально. — Минги? — Да, Юю, — Минги нежно обхватил пальцами опухшее красное лицо и любовно обвел его взглядом, — что, душа моя? — Я взял небольшой отпуск на начало октября. Не хочешь куда-нибудь слетать и справить нашу четырнадцатилетнюю годовщину? — Звучит очень соблазнительно, — улыбнулся Минги и коротко поцеловал Юнхо в губы, вот только тот тут же вцепился в него клещами и углубил их чувственный поцелуй, крепко прижимая к себе Минги за затылок. — Будем вместе, только ты и я, — с жаром прошептал Чон через несколько минут, отрываясь от своего мужчины, который, потеряв чужие губы, непроизвольно потянулся вперед, чтобы снова их попробовать, — и мы… Мгх! — Прости-прости, — Сон наконец-то отстранился и медленно облизнулся, но не стал слишком сильно отодвигаться от Юнхо, смотря прямо в его большие глаза, которые так красиво подчеркивали едва заметные тени и аккуратные стрелки, — я поеду с тобой, куда угодно. И даже буду гулять, где хочешь. — Отлично! — широко улыбнулся Юнхо, — а завтра мы с тобой накупим вредной еды, усядемся на диване и что-нибудь посмотрим. Ну, а потом я с тебя просто не слезу. Как тебе такой план? Он, кстати, рассчитан на все три дня. Собираюсь только со вкусом спать, жрать, пялиться в телик и много трахаться. Я потом к новым обязанностям приступаю, буду сильно стрессовать и подолгу отсутствовать. Хочу перед этим набраться сил и энергии. — Конечно, Юю. Все, как ты хочешь, — ответил Минги, мягко улыбаясь, и потянулся за нежным поцелуем.

***

Несмотря на свою продолжительную восьмилетнюю работу в Отделе тайн, которая Юнхо очень даже нравилась, он всегда относился к ней больше, как к увлекательному хобби или интересному времяпровождению. Из-за этого он изначально работал не на самую полную ставку, довольствуясь своим положением способного рядового невыразимца, которого при этом пытались разорвать разными обязанностями и поручениями, и всегда рвался домой, если приходилось надолго задерживаться, потому что Минги плохо спал в одиночестве. Какой бы интересной ни была эта мистическая работа, Юнхо ставил своего мужа, с которым они расписались еще в магловском мире в двадцать втором году, на приоритетное место, и это было для него самой важной установкой на протяжении всех восьми лет работы в Отделе тайн в качестве рядового невыразимца. Ведь, каким бы активным и сумасшедшим ни был порой Юнхо, который мог молниеносно увлечься, если его что-то интересовало, он всегда возвращался домой. Старые опасения о дальнейших отношениях с Минги остались позади уже годы назад, когда они пересекли пятилетний рубеж своих вечно ванильных и страстных отношений, а Чон окончательно для себя убедился, что, нет, он никогда не сможет перестать любить Минги, потому что его любовь постоянно только увеличивалась, и Юнхо не имел над этим никакого контроля. Его сердце всегда щемило от невыносимой нежности, когда он смотрел на Сона, и эти чувства были даже глубже и прочнее тех, что Юнхо испытывал еще в Хогвартсе. Ради Минги он при имеющейся возможности мчался домой, потому что знал, что по нему всегда скучали и тосковали, и каждый раз при возвращении Юнхо только с радостью прыгал в чужие объятия, чтобы вобрать в себя родное тепло и поделиться своим. И как же сильно он его любил… — Юю, как твой прошел день? — всегда спрашивал Минги, не в силах отпустить от себя своего любимого мужчину. — Как обычно, — усмехался Чон, умиротворенно закрывая глаза, — все равно же не смогу рассказать. А ты как? — Мое новое зелье для быстрого роста волос показало положительные результаты и прошло проверку. Можно будет готовиться к массовому производству. Только для этого нужно будет подумать, с какой именно фабрикой заключать контракт. Или лучше свою открыть. Про обезболивающее зелье я пока все еще думаю. Чего-то там не хватает… — На этом можно и состояние сделать, — фыркал Юнхо, — не устал сидеть в своей лаборатории в четырех стенах? — Почему же… Я ходил гулять с Чонхо и Ёсаном. Потом к родителям твоим смотался. Ну, а потом решил к твоему приходу состряпать ужин. — То-то я чувствую такой потрясающий запах. Юнхо был воистину самым счастливым человеком на свете. Он был умным, сильным волшебником; богатым и мог никогда не переживать о деньгах, потакая всем своим капризам; у него были верные и близкие друзья, с которыми волшебник поддерживал тесную связь; потрясающие родители и лучший в мире младший братишка Уен, любивший заскакивать к нему в гости; интересная работа, которая никогда не заставляла его скучать и держала в напряжении; великолепный, удобный и красивый дом, куда Чон стремился возвращаться… И самый родной и желанный, бесценный во всем белом свете муж, ради которого Юнхо сделал бы что угодно. Лишь бы Минги всегда любил и боготворил только его. Только Юнхо. Повышение свалилось на очумелого Юнхо, словно снег на голову, и он в какой-то степени даже был ему рад. Благодаря новой позиции у него развязывались руки, и Чон мог удобнее координировать свое расписание под себя, оставаясь в комнате равновесия, даже если формально его перевели в комнату любви. Иногда от всех этих тайных хитросплетений Юнхо хотелось плюнуть и обругать весь мир, так что во время подобных приступов ворчания он просто находил Минхо и Джисона и жаловался им, потому что те теперь находились под его командованием. Еще одним плюсом новой должности было достаточно высокое жалованье, даже если для Юнхо это было не слишком принципиально, так как он практически не тратил свои волшебные деньги, которые потихоньку копились на его счету в Гринготтсе. Время шло своим чередом, пока однажды в конце лета Юнхо не предложили интересную командировку в Соединенные Штаты Америки, в их местное подобие Отдела тайн, и мужчина не смог от нее отказаться. Перед возвращением домой Чон думал о том, как рассказать обо всем Минги, который за него определенно бы порадовался. Вот только во всем этом была одна загвоздка, так как сам Юнхо не хотел оставлять Минги в Англии и предпочел бы повести его вместе с собой в Нью-Йорк, потому что это совершенно не запрещалось. Невыразимец вернулся домой с желанием серьезно поговорить и увидел застывшего на кухне Минги, который сидел за столом и пялился в одну точку. — Что-то случилось?! — тут же воскликнул Юнхо, подскакивая к нему, и потряс Минги за плечо. — Ох, Юю, ты вернулся, — заторможенно среагировал тот, прикрывая рот рукой, — случилось? Если только моя глупость случилась. Господи, я такой безвольный и слабый идиот. — А?! — Юю, ты не будешь убивать меня, если я скажу, что кое-что сделал? — пугливо спросил Сон, медленно приподнимая на него свои встревоженные глаза. Минги выглядел действительно нервным, и Юнхо не мог из-за этого не переживать. — Это имеет отношение ко мне? — прямо спросил Чон. — Да, — низко выдавил другой. Юнхо скрестил руки на груди и задумчиво надул губы. — Ты мне изменил? Минги тут же посмотрел на него страшными глазами. — Если ты мне не изменял, значит, мне не за что тебя убивать. Что может быть страшнее этого? Если ты сам кого-то убил, тут будет посложнее. Я, конечно, буду ждать тебя из Азкабана, но вместо этого мне бы хотелось помочь тебе скрыть улики. Или устроить побег из этой тупой страшной тюрьмы, чтобы спрятать тебя дома. Здесь то никто тебя не нашел бы. Зачем ты сейчас смотришь на меня, как на идиота? — Юю, ты же знаешь, что я чуть ли не физически не способен на измену тебе, — Минги прикрыл лицо руками, — и я никого не убивал. Просто не сумел сказать «нет» пару часов назад. — Тебя попросили что-то сделать? — догадался Юнхо, — и что это за человек, которому ты не смог отказать? — Профессор Ким, — не стал тянуть Минги. Юнхо крепко задумался. — О чем бы он мог тебя просить… Так, стоп, — его глаза округлились, — у меня возникла лишь одна мысль сейчас. Раз ты говоришь, что это и со мной связано. — Да, Юю, я уверен, ты угадал, — подтвердил Сон, по-прежнему пряча лицо. — Он тебя пост учителя попросил занять? — выдавил Чон, — и ты согласился? — Он так сильно упрашивал. Ты же знаешь, что профессор Ким для меня многое сделал, не впуская моих разъяренных родственников в Хогвартс на седьмом курсе, и даже лично помогал мне с легилименцией, будучи директором Хогвартса. Черт, да он нам с тобой никогда замечаний не делал, хотя мы мародерничали на кухне и спали в роскошной волшебной комнате. — Да он стопроцентно просто ржал над нами, — не согласился Юнхо, — недаром Хонджун его внучатый племянник. — В любом случае, я согласился и не смог ему отказать, — Минги тяжело вздохнул и наконец-то посмотрел на Юнхо, который застыл в непонятной позе, — Юю? — Ну, что поделать? — тот тягостно вздохнул и, пожав плечами, раскинул руки в сторону, — ничего не поделаешь. Первое слово дороже второго. Будешь работать в Хогвартсе. Чему детей хоть учить будешь? — Зельеварение. — Фу. Самое то для тебя, — Юнхо устало уселся рядом с нечитаемым выражением лица, — проще простого. Ну, ладно. Будем видеться иногда по выходным, если у меня не будет аврала. Чон потянулся за соломинкой и начал агрессивно ее грызть. — Кстати говоря, у меня тоже есть для тебя новость. Я отправляюсь на месячную командировку в Штаты. Круто, да? Минги уставился на него. — Ничего страшного. Этот непростой период мы переживем, — выдавил из себя Юнхо с непроницаемым выражением лица, борясь с детским желанием закатить истерику, — это всего лишь на год. Ты же, надеюсь, не на пятилетку в Хогвартс устроился? — Нет… — Ну, вот и все тогда, — Юнхо легонько хлопнул в ладоши, — у меня командировка с одиннадцатого августа. Как раз справим твой тридцать первый день рождения всей компанией, и я улечу. Изначально я планировал взять туда с собой и тебя, но случилось то, что случилось. Ничего страшного. Тоже будет для тебя интересный опыт. — Юю, ты сейчас кого подбодрить пытаешься? — прямо спросил Минги. — У меня другая стратегия, мой хороший. Это называется попытка принять ситуацию и смириться с ней. Потому что, если ничего нельзя поделать, нужно как-то работать над своим отношением к проблеме. Невозможно же постоянно быть вместе. Считай это проверкой наших отношений на прочность. — Какая, к черту, проверка? — недоуменно пробормотал Сон, — для тебя пятнадцать лет отношений какая-то шутка? — А что я такого сказал? Что я тогда должен говорить? Ты сам решил устроиться в Хогвартс, какая бы там ни была причина, так причем здесь я?! — Юнхо ударил по столу, — напоминаю тебе, что, раз проблему не решить, работай над своим отношением к ней. Может быть, даже будут плюсы. Если тебе не нравится названный мной плюс, придумай свой. С этой загруженностью в Хогвартсе я очень сомневаюсь, что ты у тебя будет время аппарировать домой после рабочего дня. Проверка домашних заданий, отработчики… Ты, конечно, взвалил на себя большую работу. А, и телефон в Хогвартсе не работает, как я мог забыть об этом. Созвониться тоже нельзя. Но ничего страшного. Это всего лишь один учебный год. Как-нибудь прорвемся. Просто будем реже видеться. Ничего страшного, такая мелочь. Я пойду помоюсь немного. В одиночестве! Оказавшись через пятнадцать минут в огромной ванной, полной теплой воды, Чон наконец-то дал волю эмоциям и схватился за волосы. — В Хогвартс… Черт побери, в Хогвартс! Ну, Минги-и-и-и, — Юнхо плюхнул в лицо водой, чтобы успокоиться, — безотказный глупый Минги. Ладно, потом об этом подумаем. Еще и его день рождения через два дня… А потом в другую страну на месяц. Так, Юнхо, успокойся, вдох-выдох, вдох-выдох. Не о чем же переживать. Подумаешь, твой мужик случайно подписался на работу, которая обязывает его как минимум пять дней в неделю находиться безвылазно в школе-интернате. Подумаешь, что я сам периодически работаю в выходные дни со своим ненормированным графиком из-за тупых необходимых проверок. Всего лишь годик… Годик… Юнхо уткнулся лбом в колени и не удержал очередной порции слез. — Подумаешь… Как будто бы все это проблема, да, Юнхо? Нашел, из-за чего ссориться. Несмотря на то, что Юнхо и Минги не ругались из-за произошедшего, между ними будто бы возникла какая-то недомолвка. Они не игнорировали друг друга и спокойно разговаривали, при этом совершенно не обсуждая произошедшее, в то время как между ними повисло странное, почти ощутимое напряжение, которое можно было разрезать кухонным ножом, словно мягкое и податливое масло. И лишь после торжественного ужина в честь дня рождения Минги, когда гости аппарировали обратно к себе домой, Чон подошел к своему мужу и крепко обнял его. — Я буду скучать по тебе весь месяц там. И потом тоже очень буду. — Юю, прости, — всхлипнул в ответ Минги, — я, правда, так и не понял, как это вышло. — Профессор Ким вполне мог поработать над твоими мыслями, — предположил Юнхо, — он же старый, опытный и хитрый хрен. Сколько ему там? Под сотку? Он же старший брат деда Хонджуна. Не слишком кори себя, Минги. Ну, будешь ты преподавателем в Хогвартсе, и будешь. Вместо этого лучше отпусти все и побудь со мной прямо здесь и сейчас. Я послезавтра уеду и не увижу тебя целый месяц. Я не хочу тратить все оставшееся время на какие-то сожаления. — Да, ты прав, Юю, — согласился Сон, — вместо того, чтобы жалеть себя, я лучше сконцентрируюсь на тебе. Я люблю тебя, Юю. — Я тоже тебя люблю.

***

Юнхо не пришлось быть мужем учителя Хогвартса, чтобы полноценно понять, что подобный статус для него был отвратителен. Он разобрался в себе, просто будучи на командировке, которая легко продемонстрировала ему, какими именно будут их отношения с Минги в течение всего учебного года в Хогвартсе. Юнхо будет возвращаться в свой пустой дом после работы и плакать. Или, того хуже, будет искать способы нелегально проникнуть в замок, и именно эта мысль подтолкнула его к идее, от которой даже у непоседливого Уена по всему телу побежали мурашки. — Ты думаешь тоже стать учителем?! — спросил старшего брата младший Чон через два дня после того, как тот вернулся домой, — а вакансия вообще есть? — Если ее нет, надо как-то ее создать, — Юнхо пожал плечами, — для этого, конечно, придется пробраться в замок, но, слава богу, у меня есть карта. Куплю дешевую мантию-невидимку и спрячусь где-нибудь. Делов то. Вся надежда на профессора Хвана. — На профессора Хвана? — Уен посмотрел на своего брата с лицом человека, который не мог постичь чужого сумасшествия, — а он то тут причем? — Ну, вдруг он захотел бы уйти в отпуск на год, чтобы освободить мне свое место? Пошли, что ли, родителей навестим, Уени. Пробираясь глубокой ночью в замок с картой в руке через потайной ход и с более-менее хорошей мантией невидимкой, Чон Юнхо внезапно почувствовал, что в свои тридцать один он был даже более сумасшедшим, нежели в школьные года, потому что раньше он просто сбегал ночью из Хогвартса. А сейчас он в него пробирался. Выручай-комната к его появлению приняла тот самый старый и знакомый вид изысканной и удобной спальни, из-за чего Юнхо некоторое время стоял и ностальгически осматривался, словно и не прошло тринадцати лет с его последнего пребывания в этом месте. Перед его глазами предсказуемо промелькнули воспоминания, как они жили здесь с Минги, и Чон, присев на знакомую кровать, уныло улыбнулся. — Впервые буду ночевать здесь один. Черт, нужно будет завтра заскочить к нему, — Юнхо перед сном развернул карту и посмотрел на имя Минги, который спал в отведенных для себя апартаментах в подземельях, — сладких снов, Минги. Надеюсь присниться тебе сегодня. Как бы сильно Юнхо не хотел поспать подольше, утром, проснувшись и с раздражением вспомнив, что техника в Хогвартсе не работала, он привел себя в порядок, некоторое время сидя перед зеркалом с высунутым от напряжения языком. Мужчина накинул на себя мантию и поспешил заскочить в кабинет ЗОТИ, где, судя по карте, уже сидел за своим столом Хван Барым, который никогда не ходил на завтраки. Юнхо внутренне собрался и несколько раз постучал в дверь запертого кабинета. — Что такое сл… — Хван Барым обескураженно застыл на месте, смотря на своего старого ученика, которого не видел добрых тринадцать лет, — Юнхо? Профессор Хван, недолго думая, открыл дверь, приглашая Юнхо внутрь. — Я вас удивил, профессор? А вы совсем не изменились. Все такой же старый. — Меня удивило не твое появление, — спокойно возразил Хван Барым, — скорее то, что ты действительно на это осмелился, и то, что ты мало изменился. Я бы не сказал, что тебе уже за тридцать. Выглядишь, как наивная двадцатилетка. — Да ладно вам, профессор, не давите на больное. Я до сих пор с трудом воспринимаю тот факт, что начался мой четвертый десяток. Так… Эм. Раз вас удивило не мое появление, значит, вы были готовы к тому, что я выкину что-то подобное после того, как Минги сюда устроился? — Это было предположение Ченына, не мое. Он даже сказал, что я могу заранее собирать вещи, чтобы отправляться в отпуск. Потому что ты, скорее всего, придешь ко мне с просьбой освободить мое место для тебя. — Вот же ж хитрый… — Юнхо заскрипел зубами, — я был уверен, что Минги точно не самовольно сказал «да». — Ченын в первую очередь думал о школе. Наш предыдущий зельевар сбежал еще в начале августа, так что срочно нужна была замена. И о тебе он тоже подумал и поставил на то, что ты примчишься сюда вслед. — То есть по сути вы тупо ждали, когда я к вам приду. — Примерно так. Говорю же, у меня даже вещи собраны. Хочу посетить кучу мест. Но еще две недели мне придется отработать, а тебе их где-нибудь отсидеть. — Останусь в Хогвартсе. Так, Минги сейчас наверняка на завтраке в Большом зале. Отлично-отлично, пойду-ка я спрячусь в его кабинете. — Не будешь устраивать бунт против профессора Кима? — А что я могу сделать? — устало вздохнул Юнхо и посмотрел на профессора ЗОТИ, на совсем не изменившегося за тринадцать лет мужчину, который действительно выглядел так, словно был готов сбежать в отпуск на целый год, — этот старый… кхм-кхм. Придется поторчать немного в Хогвартсе. Это что, единственное, что вы хотите спросить, профессор?! — Да мне вообще посрать. Я только счастлив немного отдохнуть. Слишком долго здесь работаю. Юнхо невероятно обожал, что его самый любимый профессор Хван был таким простым, не меняющимся пофигистом, который не следил за своим авторитетом и при этом пользовался всеобщим уважением. И наедине вполне мог выругаться, недаром сам был маглорожденным приютским ребенком, которого воспитала улица. — За тебя я тоже не переживаю, Юнхо. Справишься. Ученикам ты понравишься. Где ты там работал раньше?.. — Я невыразимец, — буркнул Чон. — Отдел тайн?! — брови Хван Барыма устремились вверх, — ну, я не совсем не удивлен. Тебе подходит. — Да, согласен. Ладно, спасибо за разговор, профессор, но мне нужно бежать! Юнхо, выходя из кабинета ЗОТИ, снова накинул на себя мантию-невидимку и поспешил вниз в подземелья. Он легко пробрался в до скрежета в зубах знакомый, но при этом изменившийся благодаря Минги кабинет, который больше не был похож на сосредоточение мрачности. Сейчас он казался просторней и приятней, что не могло не радовать Юнхо, который в школьные годы терпеть не мог зельеварение. Он, держа в руке карту, заметил кучу двигавшихся точек и одну особенную, под именем Сон Минги, которая постепенно приближалась к своему рабочему месту. Юнхо, недолго думая, поспешил заскочить в открытую дверь, которая вела в подсобку, служившую в качестве хранилища ингредиентов и инвентаря, и уселся на стульчике, положив ногу на ногу. Чон еле сдерживал смешок, ожидая, когда его мужчина решит зайти в свою подсобку, но этого почему-то не происходило. Вместо этого он слышал, как Минги уселся за своим рабочим местом и начал ожидать прибытия первой партии студентов. Юнхо вздохнул, покачав головой, и уселся поудобнее, чтобы внимательно слушать, потому что внезапно раздался скрип двери, а в класс ворвался гул голосов. — Доброе утро, профессор Сон! — Доброе утро всем, — ровно ответил Минги, и при звуке его голоса Юнхо вздрогнул, покрываясь мурашками. «Господи, как же я по тебе скучал». — Так, семикурсники. В прошлый раз я задал вам расписать эссе о том, какие зелья ни в коем случае не рекомендуется смешивать и почему. Так как программа, по которой вы занимались вместе с предыдущим преподавателем, не может считаться… Юнхо, слушая монотонное и безэмоциональное повествование Минги, невольно завис, в один момент ухмыляясь при мысли, что и сам был бы не против стать учеником своего мужа. Да, ему очень хотелось, чтобы Минги и его тоже чему-нибудь поучил… а потом наказал, потому что Чон определенно постарался бы нарваться на самое жесткое наказание. Только не драить котлы, нет, ни за что. На наказание в немного другой плоскости, не обязательно даже мягкой или горизонтальной, потому что Юнхо был любителем нестандартных мест, поз и ситуаций. Он мог бы принять свое суровое наказание даже на жестком столе… Юнхо бесшумно шлепнул себя по лицу и ухмыльнулся от собственной развратности, которая оглушительно верещала спустя целый месяц принудительного воздержания. Ему, слушая голос Минги, было очень мало, и хотелось выйти и посмотреть на своего супруга, который наверняка крайне сурово рассматривал семикурсников, сдающих в этом году ЖАБА. Или не сдающих… «Бедные дети…» И наверняка профессор Сон при этом всем выглядел очень сексуально. Да, иногда Юнхо казалось, что в свои тридцать один он до сих пор застрял в пубертатном периоде, вот только это его состояние не менялось уже добрых пятнадцать лет, которые он был в любовной связи с Минги. Нет, он больше не мог сдерживать порыв выйти в класс зельеварения и полюбоваться своим спутником жизни. Чон просто закрывал глаза и видел, как тот, засучив длинные рукава своей любимой белой рубашки и скрестив руки на груди, сексуально говорил совершенно не сексуальные вещи. Фу, гребаное зельеварение. — Ой, какая у вас милая собачка! — Красаве-е-ец! План Юнхо был проще пареной репы. Раз он не мог светить своей персоной, то вполне мог продемонстрировать пушистую золотистую тушку с весело виляющим хвостом. Обернувшись собакой, он осторожно выскользнул из подсобки на четырех лапах и медленно поплелся к столу, рядом с которым стоял Минги и читал свою лекцию. — Собака? — Сон растерянно обернулся и посмотрел вниз, где прямо у его ног сидел потрясающе красивый золотой ретривер с длинным, свисающим изо рта языком, — Юю? «Да-да, это я! Я здесь!» Как бы сильно Юнхо не хотелось заговорить по-человечески, из его пасти вырвался лишь короткий «Гав», в то время как Минги, обернувшись спиной к классу, медленно опустился перед ним на колено и обхватил собачью мордочку обеими руками. Чон, счастливо виляя хвостом, как настоящим пропеллером, обоими глазами смотрел на лицо Минги рядом с собой, который нежно поцеловал его пушистый лоб и начал чесать за ушами. — Что ты здесь делаешь, любовь моя? — очень тихо прошептал новоиспеченный профессор зельеварения, когда на его губах расползлась красивая и счастливая улыбка, — давно вернулся? Боже, ты ради меня приперся в Хогвартс? — Гав, — только и сказал Юнхо, лизнув чужую ладонь, а потом встал на ноги и поспешно зашагал обратно в подсобку. Стоило ему скрыться за стеной, Юнхо трансфигурировал обратно и шагнул в самую глубь узкой комнаты, где и стояли стол вместе со стульчиком. Для него не стало никаким сюрпризом, когда буквально через пару секунд за ним зашел и Минги, который, с шумом захлопнув за собой дверь, догнал его и напористо подтолкнул вперед, из-за чего Юнхо, спотыкаясь, невольно врезался в стол задницей. А потом Минги решительно схватил его под бедра, чтобы приподнять Чона над полом, усадил его на деревянную поверхность, развел ноги в стороны, вставая между ними и прижимаясь как можно теснее, и схватил Юнхо за затылок, чтобы притянуть его к себе и впиться в чужие мягкие губы голодным и яростным поцелуем. Все это произошло буквально в одно молниеносное мгновение. Юнхо счастливо замурлыкал в чужой рот, чувствуя, как непоколебимый язык Сона сплетался с его собственным, как страстно Минги целовал его, упорно пытаясь поглотить, пока его руки бешено гуляли по телу Юнхо, в конечном итоге пробравшись глубоко под худи и остановившись на нежной и бархатистой коже спины. Не сдерживая довольного стона, Чон крепко обнял ногами чужую талию, зарываясь пальцами в отросшие волосы на затылке, в то время как бешено вжимавшийся в него Минги, продолжая напирать, буквально навалился на Юнхо, который, ойкнув, больно приземлился спиной об стол. Их поцелуй, к сожалению, разорвался, но всего лишь на одну секунду, потому что Минги торопливо склонился к нему, удобно хватаясь под ягодицы, чтобы снова начать терзать любимые губы. — Мин… Мгх. Как бы сильно Юнхо не хотелось плюнуть на все обстоятельства и продолжить интенсивно целоваться со своим горячим мужем, кое-что остановило его. — М-м! Сон с шипением отстранился и схватился за прикушенную губу. Через секунду тяжело дышавший под ним на столе Юнхо наконец-то увидел в его глазах зачатки разума. Минги облизнулся и громко вздохнул, упираясь обеими руками об деревянную поверхность и не моргающе уставился вниз, прямо на Чона, который ошалело улыбался ему. — Ты издеваешься? — снова прошипел Минги и тряхнул головой. — А? Так ты не хотел меня видеть? — медленно спросил Юнхо, чувствуя, что его левый глаз был готов дернуться от раздражения из-за чужих слов и болезненного напряжения прямо в паху, — мне не следовало приходить? — Зачем напялил эти узкие рваные джинсы? У меня от вида твоих стройных ног сейчас чуть кукуха не поехала. — А, — тут же понял Юнхо, мгновенно успокаиваясь, и довольно запрокинул голову, отчего челка дернулась и открыла лоб, — ну, простите, пожалуйста. Еще давай спроси, зачем я накрасился. Я давно тебя не видел и хотел быть красивым. — Ты и так охуеть какой красивый, Юю, — низким и хриплым голосом произнес Минги, намеренно наклоняясь поближе обратно к Юнхо, чтобы грубо схватить его за точеный подбородок пальцами и внимательно посмотреть в огромные темные глаза, — вот что ты со мной делаешь, а? Что мне сейчас делать? — Идти проводить урок дальше, чисто гипотетически, — предложил Чон, коварно улыбаясь, — надеюсь, твоя подсобка защищена парочкой заглушающих чар. — Никто ничего не слышал, — ответил Сон, немного расслабив ладонь, которая, нежно водя по коже, опустилась на шею, — вот как мне сейчас проводить уроки, когда я знаю, что ты находишься здесь в шаговой доступности? Я теперь не хочу никуда отсюда уходить, Юю. Не мог бы ты сегодня остаться в Хогвартсе? Меня аж трясет от желания плюнуть на занятия и хорошенько выебать тебя здесь и сейчас прямо на этом столе, пока за стеной сидят ученики. Черт, я уже совсем не вывожу без тебя, Юю. Я так смертельно скучал. Мерлин, ты такой потрясающе красивый... Я до сих пор не верю, что ты принадлежишь только мне одному уже столько лет. Какой бы дикой ни была здесь нагрузка, я обещаю, что буду всегда возвращаться домой в конце учебного дня. Юю, ты можешь не… — Так ты не знаешь? — растроганный Юнхо лукаво улыбнулся и положил руку на чужую ладонь, которая нежно держала его шею, — профессор Хван решил устроить себе отпуск с начала октября, и на его место нужен новый профессор по ЗОТИ. Так что, Минги, мы с тобой в одной упряжке. — Чт… — Минги широко распахнул свои узкие глаза и схватился за руки Юнхо, чтобы помочь тому усесться на столе, — ты решил устроиться Хогвартс? — Эй, я же сказал, что профессор Хван… — Не дури мне голову! — воскликнул Минги, тряся своего мужчину за плечи, — ты пришел сюда из-за меня?! — А чего это ты хотел? — Юнхо ударил его по рукам, чтобы сбросить их с себя, — сбежал от меня в Хогвартс? Сбежал. Так что, раз гора убегает от своего Магомеда, Магомед попытается ее догнать, разве нет? — Но, Юю, — Минги растерянно почесал затылок, — а что с Отделом тайн? Чон немного посмотрел на него и весело ухмыльнулся. — Я уволился. — Что?! — Сон ошеломленно разинул рот. — Но только на год, — поспешил добавить Юнхо, — пришлось договариваться со старшими. Надо мной, конечно, знатно посмеялись, и сказали, что не будут увольнять меня насовсем и оставят для меня место, так как жалко разбрасываться такими хорошими кадрами. И периодически мне все же придется являться на собрания. — Юю… — Что? — Юю! — Минги резво сжал его в своих стальных объятиях, — ты устроился сюда из-за меня, Юю… А потом вжался губами в чужую шею, чтобы начать покрывать нежную и чувствительную кожу мелкими поцелуями. Юнхо на такое только блаженно улыбнулся и положил свои ладони на крепкие плечи, пока Минги слишком увлеченно пытался оставить собственнические метки. — Так что через две недели я стану твоим коллегой, — промычал Юнхо в чужое ухо, — интересно, чем же мне заниматься все эти дни, пока я не приступлю к своим новым обязанностям? Оставаться в Хогвартсе или… — Не уходи никуда, прошу. Будь со мной, — жалобно взмолился Минги и провел кончиком носа по его щеке, — я буду пораньше освобождаться по вечерам и спешить к тебе. Даже отработчикам прощу все их каверзы и отпущу пораньше. — Ну, тогда я буду днем заниматься своими делами, а вечером возвращаться в Хогвартс. Минги, тебя уже давно твои студенты ждут. — Да ваще похуй. Они же только рады, себя в их возрасте вспомни. Эх, но ты прав. Как бы сильно я не хотел продолжить тебя любить, у меня есть рабочие обязанности. Вот только… Сон напряженно уставился вниз, на свою ширинку, где крайне отчетливо выпирал заметный бугорок. — Ну, ладно, — Юнхо по деловому потер ладони друг об друга, — давай я быстро помогу тебе?