Остаться после

Глава 4. Приветик с того света.       — Во-первых, успокойся и сядь. На, вот, выпей. — Он протянул уже открытую бутылку, и когда Снейп сделал несколько глотков, поставил её на столик. И когда руки зельевара снова потянулись к картине, он его остановил. От неё веяло холодом, могильным холодом. — Во-вторых, объясни, что произошло. И, в-третьих, не трогай картину — от неё веет странно. Ты несколько секунд держал её руками — и уже как лёд. Северус сел на кровать и продолжал смотреть.       — Портрет… он не простой, да? — Люциус сел рядом и тоже сделал несколько глотков, передавая бутылку в всё ещё холодные руки.       — Это… портрет Поттера. Точнее, он ожил, двигался, говорил… а теперь... — Снейп сделал ещё глоток, в голове начинало пустеть, алкоголь медленно делал своё дело.       — А как же непереносимость одного грифа? Ты повесил его картину у себя в спальне. — Люциус усмехнулся и забрал протянутую бутылку. — И всё это время он был здесь? Уже вроде как год прошёл.       — Нет, он появился несколько недель назад. Я не мог… просто… забить? Я не знаю, зачем я вообще её повесил.       — Ты же понимаешь, как это звучит, Сев?       — Как безумие?       Люциус отчётливо услышал нервный смешок.       — Ох, если бы. Звучит как трагичная история любви.       Северус не ответил, он замолчал и продолжал смотреть на картину. Люц продолжал прикладываться к бутылке, когда ему в голову прилетела подушка.       — Иди ты! Это чушь!       Напиток снова перекочевал к новому владельцу.       — И как я раньше не заметил… Ты же буквально только о нём и говорил, какой он раздражающий. Теперь понятно почему.       А потом он будто споткнулся о собственные слова и посмотрел на Снейпа. Гарри уже мёртв. И его друг, каким бы «змеем» ни был, заслуживал счастья.       — Ты как, Северус?       — Его же можно как-то вернуть? Портреты так не… не должно быть… — Северус взлохматил волосы и стянул их в небольшой хвост.       — Эй, успокойся, ладно. Северус, мы с тобой оба знаем, что с картин исчезают только тогда, когда уничтожают ту, на которой он появился впервые.              — Но он появился здесь!       — Или нет. Он тебе говорил об этом?       — Кто-то уничтожил его портрет…       — Север… — он сжал его плечо.       Снейп откинулся на кровать и закрыл лицо руками.       — Это повод напиться.       А потом всё закрутилось в водоворот. Снейпу было хреново, и друг это прекрасно понимал, даже если сам он этого не показывал. Кажется, у них не осталось даже заначек с алкоголем, а вот сама комната немного пострадала, и Люциус иногда подпаивал зельевара успокоительным.       На утро у обоих голова гудела так, что даже с кровати встать было нереально — даже шуршание одеяла отзывалось болью. Помогло только зелье, двойная доза. Хорошо хоть оно было.       На уроках Снейп был просто идеальным примером учителя: дал задание — и отбирал баллы за каждый шорох. Факультеты боялись даже дышать слишком громко, доставалось всем, даже Слизерину — меньше, но и они лишились кучи баллов. К среде его даже позвала Макгонагалл на разговор. Северус сказал, что они идиоты и он не собирается жалеть учеников, если те не могут запомнить даже крупицы из того, что учат. Директор была явно в шоке — всё же они за три дня ушли в глубокий минус, зато он не начислил ни одного балла.       Потом он просто ходил в прострации. И в один из дней будто случайно встретил Гермиону в Хогсмиде — она покупала какое-то зелье, на которое, видимо, просто не хотела тратить время. Северус долго смотрел на неё, и в итоге она, почувствовав его взгляд, сама подошла. Так он и узнал, что Гарри появлялся у них на портретах — только иногда, тогда, когда сам профессор вёл уроки. Но в последнее время — тишина.              Тогда он понял, что первым он всё же не мог появиться там. Потом он встретился ещё с несколькими бывшими студентами — они даже не поняли, что сделали одолжение профессору. Но найти всех людей, которых Поттер считал важными, было невозможно. Та же Джинни уехала в Италию и даже семье не отвечала на письма.       Делать было нечего.       К концу недели он был так раздражён, что все шарахались от него как от огня. Ну или дементора. Только вот свет на него не работал. Помогали только книги из Запретной секции.       Картина так и оставалась неподвижной. Парень в ней снова был идеален — без следа существования и чего-то живого. Она продолжала веять холодом. Северус часто мог просто сидеть по вечерам и смотреть, но коснуться не получалось — руки леденели мгновенно. Привычка. Нет, не привычка… зависимость. Он слишком быстро привык к его голосу, к присутствию, к этим бесконечным спорам и раздражению рядом. И когда это исчезло — оказалось, что вместе с этим исчезло что-то внутри него самого.              Раннее утро субботы предвещало какие-то шорохи. Снейп проснулся от того, что что-то крутилось рядом, шуршало и вздыхало. Он очень не хотел открывать глаза в последнее время.       И вот теперь — что-то странно движется. То, чего рядом быть не должно.       Северус зажмурился и осторожно приоткрыл глаза. Сначала он ничего не понял: на краю одеяла торчало несколько прядей кудрявых волос. Снейп аккуратно освободил одеяло и увидел заспанное лицо — глаза, оттенённые тёмными кругами, ресницы едва заметно дрожали.       Снейп застыл.       Он смотрел во все глаза, а рука сама собой потянулась к парню. Она остановилась… и очень медленно коснулась мягких кудряшек.       И Снейп почувствовал. Их мягкость.       А потом — тихо ругающегося парня. Немного прохладного и прозрачного.       Гарри завозился и открыл глаза, когда Северус притянул его к себе и обнял. А потом Поттер расслабился, растёкся мягкой лужицей в руках зельевара.       Они ничего не говорили, только прижимались друг к другу. Гарри мягко поглаживал профессора по спине, а тот крепко держал его, боялся, что он снова исчезнет.       Так они пролежали ещё немного. Северус понемногу успокаивался, а Поттеру просто нравилось лежать на его груди — тёплой, не прикрытой даже майкой. Северус поглаживал его по голове, зарываясь в мягкие кудри… и всё было почти нормально.       Почти.       Профессор в один момент сжал волосы крепче и заставил Гарри посмотреть себе в глаза.       — Гарри… ты! — с облегчением пришла злость. И слишком много вопросов.              Гарри попытался выбраться, но вместо этого натянул одеяло, полностью закрываясь от испытывающего взгляда и прижимаясь к Снейпу.       — Сев, давай просто полежим. На меня уже покричали…       — Ты успел попутешествовать, прежде чем вернуться, и ещё смеешь просить?! — вот это было обидно. Обидно то, что Поттер вернулся… и пошёл к кому-то, а не к нему.       — Я поговорил с ней.       — С кем? — кажется, у Северуса сердце ушло в пятки.       — Со Смертью. Она меня отпустила… и наругала за то, что я преждевременно пытался вылезти.       — Поттер, ты… договорился со Смертью?!       — Давай спать.       — Поттер!       — Я очень хотел… тебя коснуться. Правда, когда я был бестелесным духом, прикосновение было, наверное, не очень. — Гарри выбрался из одеяла и посмотрел ему в глаза. — Понимаешь, как оказалось, я её потомок. И то, что перед смертью я собрал все Дары, дало толчок ритуалу… возрождения и теперь я восстанавливаюсь. Поэтому всё ещё немного прозрачный, как дух. И, кажется… я бессмертен.       Северус хотел что-то сказать — накричать, обнять ещё раз или прибить… но всё вытеснило чувство тревоги, которое начинало понемногу отступать.       — Только ты мог вернуться после смерти дважды… трижды? — Снейп отвернулся, но его лицо тут же поймали в ладони и повернули обратно, заставляя теряться в зелёных омутах.       — Вообще-то, я всё видел. У меня была ужасная неделя, которая перестраивала моё ядро по молекулам… но у меня был доступ в наш мир. Правда, я мог только смотреть. Когда было не так больно.       — И что же ты видел? — Северус уже понимал, что это… лучше, чем снова делать вид, что ничего нет.       — Да так… немного.       И всё. Он притянул его так близко и поцеловал — мягко, почти осторожно, но в этом было всё, что копилось неделями.       Северус перехватил инициативу в считанные секунды. И Поттер уже лежал, прижатый к кровати, тихо выдыхая в поцелуй.