Операционная

Марина отошла от предплечья и жестом велела Куруфину удерживать зажимы. Теперь наступил этап, который со стороны напоминал работу портного, кроящего изысканный наряд из самой дорогой ткани в мире — живой плоти принца нолдор. Она не стала вырезать один огромный кусок с бедра, понимая, что обширный шрам ограничит подвижность воина. Вместо этого она начала методично перемещаться по его телу, выбирая «донорские» зоны там, где потеря нескольких сантиметров фасции или мышечного волокна осталась бы незамеченной для функционала. Маэдрос наблюдал, как она склоняется над его телом, делая точные, короткие надрезы. Сначала она взяла тонкую полоску кожи с внутренней стороны одного бедра, затем — фрагмент широчайшей мышцы спины, следом — крошечный участок подкожной вены с голени. Каждый раз сталь вгрызалась в новую точку, и Маэдрос ощущал это как серию жгучих укусов. Его тело теперь напоминало карту, испещренную мелкими, аккуратными ранами. Он видел, как Марина осторожно извлекает фрагменты тканей и тут же переносит их на серебряное блюдо, заполненное чистым льдом, принесенным из ледников Химринга. Холод должен был замедлить процессы распада, пока она не подготовит «почву» на предплечье. — Я беру понемногу отовсюду, Майтимо, — пояснила она, не прерывая работы. — Здесь лоскут, там сосуд. Твое тело — огромный ресурс. Если я заберу всё из одного места, ты будешь хромать. А так — через пару месяцев ты и не вспомнишь, где я делала разрезы. Марина действовала с хирургической одержимостью. Едва фрагмент плоти оказывался на льду, она тут же возвращалась к ране-донору. С невероятной скоростью, используя тончайшие иглы и нити из очищенного шелка, она накладывала швы. Стежок за стежком, она стягивала края разрезов, оставляя после себя лишь аккуратные тонкие полоски. Маэдрос чувствовал натяжение кожи и ритмичные уколы иглы, которые после сверления кости казались почти лаской. Куруфин следил за ней, затаив дыхание. Его поражало то, как бережно она относится к материалу. В его кузнице излишки металла просто уходили в переплавку, но здесь каждый миллиметр плоти был бесценен. Он видел, как на серебряном блюде растет будущая рука его брата: розоватые волокна мышц, синеватые нити вен и нежные лоскуты кожи, готовые срастись с металлом. — Ты собираешь его заново, — негромко произнес Куруфин, подавая ей очередную иглу. — Из его же частей, но в ином порядке. Это... это искусство, которому не учат в Валиноре. Марина лишь коротко кивнула, фиксируя последний узел на бедре. На теле Маэдроса теперь красовались десятки швов, но он по-прежнему лежал неподвижно, глядя на лед, где лежала его будущая кисть. Кровь на донорских участках была остановлена, раны закрыты, и теперь наступал самый ответственный момент — микрохирургическая сборка. Ей предстояло обернуть этими фрагментами титановый остов и заставить кровь, пульсирующую в предплечье, войти в эти новые, разрозненные ткани, объединяя их в одно целое.