Когда гаснут софиты

Всё началось за неделю до той роковой вечеринки. Воздух на кухне Сана был густым от аромата пролитого красного вина и тяжелой, звенящей тишины. Гости разошлись, и я вызвалась помочь с посудой, лишь бы оттянуть момент возвращения в свою темную, пустую квартиру. Там, в одиночестве, каждый сантиметр пространства напоминал мне о предательстве Бэкхёна. Внутри меня зияла рана, и я отчаянно искала хоть что-то, что могло бы заглушить эту разъедающую боль. Для Сана этот вечер был моментом надежды. Стоя позади меня в узком пространстве между раковиной и барной стойкой из темного камня, он смотрел на мои плечи. Молодой, амбициозный актер, он привык получать желаемое, но со мной всё было иначе. Он чувствовал во мне надлом и искренне верил, что его чувства смогут меня исцелить. — Может... еще по бокалу? — его голос прозвучал низко, бархатно, почти интимно. Я согласилась. Алкоголь мягко туманил разум, создавая иллюзию безопасности. Сан подошел вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и теплом. Он смотрел на меня так, как мужчина смотрит на свою самую большую драгоценность. Тихо, почти благоговейно, он начал говорить комплименты — моим глазам, моим волосам. Он медленно протянул руку, убирая выбившуюся прядь с моего лица, и его пальцы обожгли кожу. Не в силах больше сдерживаться, он прижал меня к холодному камню стойки и наклонился. Я не отстранилась. Закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом чужом поцелуе, отчаянно надеясь, что страсть Сана выжжет из моей памяти того, кто разбил мне сердце. Окрыленный моей податливостью, Сан подхватил меня за талию и усадил на барную стойку. Одной рукой он не глядя отодвинул бокал с вином, а другой притянул ближе. Его губы были требовательными, собственническими. Но именно эта настойчивость разрушила хрупкий мираж. Как только руки Сана скользнули по моим бедрам, меня словно окатило ледяной водой. Вспышкой перед закрытыми глазами возник Бэкхён. Его смех, его прикосновения... и его измена. Меня замутило от паники и отвращения к самой себе. — Нет... стой! — я резко уперлась ладонями в его грудь, останавливая. Я спрыгнула со стойки, не в силах смотреть в глаза Сана, в которых желание в секунду сменилось растерянностью и болью отвергнутого мужчины. Я сбежала. Запершись в своей квартире, я сползла по двери и разрыдалась, понимая страшную правду: чужие губы не могут исцелить, они лишь острее напоминают о том, кого ты потерял. А Сан остался стоять посреди кухни, глядя на пустой бокал, чувствуя себя победителем, которого лишили короны за шаг до трона. Неделю спустя Сан решил сделать свой главный ход. Премьера его сериала была идеальным поводом показать мне свой мир — мир, где он звезда. Я собиралась на эту вечеринку, как на войну. Нежно-розовое плиссированное платье струилось по фигуре, обнажая плечи. Волосы сияли. Я нарисовала на лице маску идеальной, недосягаемой уверенности. Это платье было моей броней. Я хотела доказать себе и всему миру, что я сильная, что я иду дальше. Когда Сан увидел меня у двери, у него перехватило дыхание. В этот момент его захлестнула слепая гордость: эта невероятная женщина идет туда с ним. Ведя меня под руку сквозь толпу журналистов в роскошном, залитом приглушенным светом зале, он чувствовал себя на вершине Олимпа. Но судьба уже готовила удар. Свет софитов сфокусировался на сцене, и ведущий объявил специального гостя. Бэкхён вышел к микрофону в своей неизменно широкой кожаной куртке. Его взгляд, цепкий и тяжелый, мгновенно просканировал зал и остановился на мне. Сердце Бэкхёна пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Он увидел меня — ослепительную, живую, прекрасную... и чужие руки на моей талии. Ревность и разъедающее чувство вины за свою ошибку смешались в нем в ядовитую смесь. «Что я наделал? Кого я потерял?» — кричало всё внутри него. Заиграла музыка. Он пел балладу, не замечая зала. Он смотрел только мне в глаза, обнажая свою израненную душу, моля о прощении каждой нотой. Моя тщательно выстроенная броня разлетелась в пыль. Услышав этот голос, увидев его боль, я почувствовала, как горло сдавило спазмом. Воздух закончился. Я стояла в красивом платье под руку с молодым актером, а внутри меня всё рвалось на сцену, к человеку, которого я должна была ненавидеть. Слезы предательски обожгли глаза. Вся моя независимость оказалась ложью. А Сан был абсолютно слеп в лучах своей славы. Он видел, что я побледнела, как затряслись мои руки. Но его мозг отказался принимать реальность. Он шептал мне на ухо, спрашивая, не душно ли мне, списывая мои слезы на усталость от толпы. Он даже не подозревал, что прямо сейчас, на его глазах, мое сердце разбивают на мелкие осколки. Как только песня закончилась, Бэкхён сорвался с места. Животный страх потерять меня навсегда гнал его вперед. Игнорируя менеджеров, он прыгнул в машину и, как тень, последовал за автомобилем Сана. Он проскользнул в мой жилой комплекс и, затаив дыхание, спрятался за углом длинного коридора на пятнадцатом этаже. У моей двери Сан собирал последние крупицы смелости. Его триумф померк рядом с моим ледяным отчуждением. Его голос дрожал, когда он умолял меня о шансе, просил позволить ему хотя бы просто быть рядом, умолял о поцелуе. Он чувствовал, как я ускользаю. Я смотрела на него с невероятной усталостью и чувством вины. Мне было жаль Сана, но врать было жестоко. Прости, Сан. Ты прекрасен, но я не могу. Я всё еще люблю другого... Мне слишком тяжело, — мой голос был тихим, но твердым. Эти слова ударили Сана под дых. Его глаза потухли. Он развернулся и медленно побрел к своей квартире в конце коридора, унося с собой рухнувшие надежды. А Бэкхён, стоя в тени за углом, закрыл глаза и прислонился затылком к стене. Когда он услышал Сана, его кулаки сжались до крови. Но когда я произнесла «Я люблю другого», у него подкосились ноги. Невероятное, сбивающее с ног облегчение накрыло его. Я всё еще его. Я зашла к себе, повернула ключ и бессильно прислонилась к двери. Тихий стук заставил меня вздрогнуть. Думая, что это Сан вернулся сказать что-то еще, я раздраженно распахнула дверь... и замерла. На пороге стоял Бэкхён. Шок смешался с паникой. Меня затрясло, как в лихорадке. Забытые обиды вспыхнули с новой силой, а по щекам покатились слезы. — Уходи! — мой голос сорвался на истеричный шепот. Я отступила назад и попыталась распахнуть дверь шире, чтобы выгнать его. Но Бэкхён шагнул внутрь, как хищник. В его глазах горела темная, неконтролируемая страсть. Он захлопнул дверь, отрезая мне пути к отступлению, и всем телом впечатал меня в деревянную поверхность. Он чувствовал мою дрожь, чувствовал, как бешено бьется мой пульс. — Повтори это, — хрипло потребовал он, нависая надо мной. Я задыхалась от близости его лица, от запаха кожи и кедра. И тогда он впился в мои губы. Это был дикий, отчаянный, всепоглощающий поцелуй. В нем смешались гнев, боль, его вина и мольбы о прощении. Он слегка отстранился, тяжело дыша, его губы скользнули к моему уху. — Попроси меня уйти... Скажи, что ты не скучала по мне... — горячо шептал он, провоцируя меня. И я сломалась. Силы бороться покинули меня. Мои руки, которые еще секунду назад упирались в его грудь, безвольно обвились вокруг его шеи. Я сдалась, отвечая на поцелуй со всей страстью, растворяясь в мужчине, без которого просто не могла дышать.