Когда гаснут софиты

— Рад был тебя увидеть, — нежно шепнул он и быстро ушел по коридору, не дав мне даже ответить. После этого крошечного, украденного момента нам не удавалось остаться наедине еще несколько долгих недель. Мне казалось, я скоро начну набирать вес, потому что мне стабильно, с пугающей регулярностью привозили оплаченные обеды, ужины и невероятно вкусные сладости. Я сама не заметила, как стала ждать его коротких сообщений с замиранием сердца. За маской недосягаемого айдола оказался невероятно заботливый мужчина: он всегда переживал, тепло ли я одета и благополучно ли добралась до дома после работы. Как-то поздно ночью телефон на тумбочке разбудил меня назойливой вибрацией. Не открывая глаз, я нащупала аппарат и хрипло ответила: — Да?.. — Я не хотел тебя будить…Прости. От низкого, бархатного тембра знакомого голоса сердце мгновенно подскочило к горлу. Сон как рукой сняло. Я резко села в постели. — Всё в порядке? — Да. Я просто... хотел услышать твой голос, — мягко ответил он. — Вот как... Почему ты не спишь? — я невольно расплылась в глупой улыбке в темноте пустой спальни. — Да вот, только освободился со съемок. — Он немного замялся, а затем решительно продолжил: — Раз уж ты всё равно проснулась... мы можем увидеться? Прямо сейчас? — А ты где? — искренне удивилась я, бросив взгляд на часы, показывающие глубокую ночь. — Под твоими окнами... От шока я подскочила и больно стукнулась коленом об край кровати. — Я... я даже не знаю, я ведь спала и... и вообще... — окончательно растерялась, глядя на свою растянутую пижаму. — Я подожду тебя. Выходи. Я пулей метнулась в ванную, на ходу чистя зубы и пытаясь хоть как-то пригладить растрепанные волосы. Схватив первую попавшуюся куртку, я накинула ее прямо поверх домашней одежды и, сунув ноги в тапки, выскочила на ночную улицу. Кёнсу, увидев меня, тут же вышел из своей машины и галантно открыл пассажирскую дверь. — Давай немного проедемся. Я скользнула на сиденье. В салоне невероятно вкусно пахло — кожей и едва уловимым ароматом сирени. Кёнсу сел за руль, и машина плавно тронулась с места. Мне было жутко неловко от того, как я выгляжу. Без макияжа, со спутанными волосами, в нелепой куртке. Мы доехали до какого-то небольшого парка на окраине района, где в такой час не было ни единой души, и остановились в тени деревьев. Стекла автомобиля были наглухо затонированы, поэтому мне не пришлось переживать, что нас могут заметить. Кёнсу заглушил мотор. — Как дела? — тихо спросил он. Он слегка откинулся к своему окну, сидя вполуоборот, и внимательно рассматривал меня в полумраке салона. — Спасибо, что заботишься обо мне. Благодаря тебе я теперь слишком хорошо кушаю, — ответила я, отчаянно пытаясь собрать свой дрожащий голос. — Прости, что вытащил тебя так внезапно. Просто... мы так давно не виделись. Его голос звучал так искренне и глубоко, что я смущенно опустила взгляд — Ты такая милая, когда только проснулась, — вдруг добавил он, и в темноте блеснула его теплая улыбка. Он неловко кашлянул, прочищая горло, и его тон стал чуть серьезнее. — Не хочу отнимать у тебя время на сон. Но я так рад, что ты вышла увидеться со мной. Это... дает мне надежду. Я все еще смотрела на свои руки, перебирая край куртки. — В тот вечер в ресторане, — мягко продолжил Кёнсу, — я хоть и был немного пьян, но говорил абсолютно серьезно. Думаю, на трезвую голову у меня просто не хватило бы смелости задать тебе этот вопрос. — Это было очень неожиданно... — тихо призналась я. — Я был бы счастлив, если бы мы могли видеться чаще, — всё так же расслабленно, не отводя от меня взгляда, произнес он. Мое сердце билось так громко, что закладывало уши, заглушая собственные мысли. — Я... я считаю, что ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я, — наконец замямлила я, чувствуя себя крошечной и неуверенной рядом с ним. Кёнсу чуть наклонил голову. — Это отказ? — Вовсе нет... — поспешно вырвалось у меня. Уголки его губ снова дрогнули в улыбке. — Давай так. Ты подумаешь еще пару дней, а потом дашь мне ответ. Хорошо? — Хорошо... Напряжение в салоне немного спало. Мы просидели в машине еще около часа, просто разговаривая о работе, о прошедших съемках и планах. Он оказался невероятно внимательным слушателем — ловил каждое мое слово, искренне интересуясь мелочами. С ним было настолько комфортно и тепло, что мне совершенно не хотелось расставаться, несмотря на глубокую ночь. Но время шло. Он привез меня обратно к дому. Когда машина остановилась у подъезда, Кёнсу неожиданно вышел следом за мной. Обойдя капот, он подошел ко мне вплотную. Воздух между нами мгновенно наэлектризовался. Я замерла, смущенно затаив дыхание в ожидании каких-то решительных действий с его стороны. Но он лишь мягко улыбнулся. Осторожно поправив воротник моей куртки, укрывая шею от ночного холода, он немного замялся и тихо произнес: — Беги домой, пока не замерзла. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — пробормотала я, сгорая от неловкости. Укутавшись по самые глаза в ткань, всё еще хранящую легкий аромат его парфюма, я сбежала в спасительный полумрак подъезда. Поднявшись в квартиру, я первым делом бросилась к окну. Его машина всё еще стояла внизу. И только когда я щелкнула выключателем, заливая комнату светом, машина плавно тронулась с места и растворилась в ночном Сеуле. В глубине души я уже ответила ему. Мы постоянно пересекались в агентстве, но времени на разговоры совершенно не было. Напряжение росло в геометрической прогрессии. И в один из дней эта идеальная выдержка Кёнсу кажется дала окончательную трещину. Я шла по пустому светлому коридору, прокручивая в голове список рабочих задач и уже почти дотянувшись до ручки двери своего кабинета, когда чья-то сильная рука внезапно вынырнула из слепой зоны. Широкая ладонь стальной хваткой перехватила мое запястье и одним резким, уверенным рывком затащила меня в тесную, темную подсобку для уборочного инвентаря. Это был Су, прямо со съемок, с идеально уложенными волосами. Дверь за моей спиной с тихим щелчком захлопнулась, отрезая нас от света. Темнота подсобки пахла химическими чистящими средствами и едва уловимым, свежим парфюмом Кёнсу. Моя спина жестко впечаталась в край какого-то старого деревянного стола. Я судорожно втянула воздух, пытаясь сфокусировать взгляд в полумраке. — Кёнсу? Что... что ты делаешь? — выдохнула я, чувствуя, как его пальцы стальной, но не причиняющей боли хваткой сжимают мое запястье. В тусклом свете, пробивающемся сквозь узкую щель под дверью, его глаза казались еще больше. В них не было ни капли сомнения — только непоколебимая, почти пугающая решимость. — Кажется, я должен был сделать это еще в тот раз, — его голос звучал низко, с легкой, будоражащей хрипотцой. — Я просто не мог ждать еще пару дней, чтобы услышать твой ответ. Он сделал шаг вперед, нависая надо мной так близко, что я чувствовала исходящий от него жар. — Так что ты скажешь на мое предложение? У меня окончательно перехватило дыхание. Я растерялась, судорожно подбирая слова, но они и не понадобились. В следующее мгновение он решительно наклонился и накрыл мои губы своими. Это не было робким касанием или осторожной проверкой границ. Это был поцелуй, полный отчаянной, слишком долго сдерживаемой страсти и откровенно собственнического желания. Свободной рукой Кёнсу властно скользнул по моей талии, притягивая меня к себе вплотную и стирая между нами любые преграды. Он целовал меня глубоко, жадно, лишь на секунду останавливаясь, чтобы тяжело, прерывисто вдохнуть воздух, но при этом ни на мгновение не отрывая от меня своего взгляда. Мой мозг отключился. Все логические доводы рухнули в одну секунду. Я даже не попыталась сопротивляться этой лавине чувств, отвечая на поцелуй и окончательно утопая в его руках. Не знаю, сколько минут мы провели в этой душной темноте, полностью оторванные от реальности. Наконец, он нехотя отстранился. Его грудь тяжело вздымалась. Мягко проведя большим пальцем по моей пылающей щеке, он тихо, с затаенной нежностью прошептал: — Я получил свой ответ. Я напишу тебе, как только у меня появится свободная минута. Увидимся. Тихо щелкнул замок, и он так же стремительно, как и появился, покинул подсобку, оставив дверь слегка приоткрытой. Я осталась стоять, судорожно вцепившись одной рукой в край старого стола, а во второй всё еще сжимая стакан с уже остывшим кофе. Воздух никак не хотел возвращаться в легкие. «Что это, черт возьми, сейчас было?» Я зажмурилась и больно ущипнула себя за запястье. Вздрогнув, я окончательно поняла, что не сплю. Всё это только что произошло на самом деле. Кое-как пригладив растрепанные волосы и сделав глубокий, дрожащий вдох, я на ватных ногах вышла в пустой коридор и поплелась на свое рабочее место.