Cauda laeta

      Да свершится месть!       Долгожданная месть за несчастья всего волшебного мира.       Они наконец нашли Дамблдора, который скрывался целый год с помощью Снейпа.       Несчастный зельевар из-за безнадежной любви к Лили Поттер стал идеальным орудием в руках старого интригана. Поттеры были верными союзниками директора, и Лили было легко манипулировать Северусом, играя на его чувствах. Ее смерть старик представил великой жертвой, и убитый горем Снейп готов был на все ради мести.       Он помог инсценировать смерть Дамблдора, и лишь узнав правду, рассказал об этом. Но жить дальше он не смог, тихо угаснув в тесной каморке, сжимая пустую склянку из-под яда.       И сейчас старый фашист ответит за все.       Самые близкие соратники Лорда собрались в гостиной особняка Реддла. Больше ему не придется скитаться по чужим домам. Том возглавил магическое общество, получив почти единогласную поддержку волшебников, после открывшейся правды.       Питер и Гермиона были верными подданными Тома, и они сумели привлечь ближний круг к своим интересам. Их вечеринки расслабляли и развлекали волшебников, которым после свержения бюрократического режима приходилось работать, не покладая рук, восстанавливая экономику и внутреннюю политику. Особенно много пришлось менять в образовании, ведь уровень профессионализма преподавателей и безопасность никогда не были приоритетом директора, использовавшего школу лишь для своих личных целей.       И сегодня будет особенная вечеринка.       Способ казни придумала Гермиона. Идею о привлечении Дамблдора к ответу по закону она отвергла сразу, считая, что поцелуй дементора — слишком легкая смерть для того, кто едва не устроил геноцид в волшебном мире.       Гермиону вдохновил опыт, полученный в Тайной комнате. И ее неиссякаемая жажда новых знаний. И ощущений. Поэтому она предложила не просто избавиться от старика, но и сделать его смерть постыдной. Особенно с учетом его предпочтений. От отвратительных воспоминаний даже крошечные капли сочувствия испарялись.       Драко, получивший задание шпионить за директором на шестом курсе, решил сблизиться с ним, попросив мудрого совета. Ему это удалось легко, но радость быстро сменилась страхом, когда директор раскрыл его и сообщил об этом ему на ухо в запертом кабинете. А затем рассказал, как накажет его, и сделал это с наслаждением, не нарушив ни одного мерзкого обещания, наслаждаясь беспомощными криками обездвиженного подростка. Малфой никому не рассказал об этом, ведь старик, снова и снова вызывая ученика в кабинет, угрожал убить его родителей.       Грейнджер стояла напротив старика, глубоко дыша, чтобы сдержать гнев.       Дамблдор стоял на коленях, но спесиво и уверенно разглядывал всех вокруг. Он знал, что Том — не злодей, а значит, он снова сможет выпутаться, как после истории с Гриндевальдом.       — Ты хотел уничтожить магглорожденных, поработить магглов, чтобы, видимо, получить еще больше мальчиков в свои грязные лапы. Ты манипулировал сознанием тысяч людей, лишая их выбора, а некоторых — жизни. Но у тебя есть шанс остаться в живых.       Старик довольно ухмыльнулся. Так он и думал.       — Сейчас ты олижешь грязнокровке. Так ты назвал маглорожденных? Иронично, зная, что именно ты — грязь этого мира.       Дамблдор скривился, но это была ничтожная цена за спасение.       Питер помог Гермионе снять мантию и аккуратно уложил ее на стол, стоящий в середине комнаты. Он нежно огладил ее тело и развел колени. Поцеловав ее и убедившись, что она в порядке, Хвост кивнул Тому.       Из уст Лорда вылетела короткая шипящая команда, и Нагайна сползла с его ног и направилась к Гермионе.       Змея проскользила по телу девушки, как темная лента, обвивая его кольцами, извиваясь. Нагайна нежно потерлась о щеку Гермионы, и та прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями теплой гладкой кожи к самым чувствительным местам.       Раздвоенный язычок ласкал сосок, вызывая стоны, а хвост нежно заскользил вдоль уже влажных складок.       Нагайна зашипела, и Грейнджер услышала довольное хмыканье Тома.       Ей тоже нравится.       Хвост змеи был упругим и мягко давил на клитор, скользя по нему, а затем раздвинул губы и вошел глубоко в киску.       Гермиона вновь застонала от ощущения ласки по всему телу и размеренных толчков. Заметив глаза Нагайны напротив своих, она открыла рот, сплетаясь языками со змеей.       Настойчивые ласки быстро довели девушку до оргазма, и она содрогнулась, издавая низкий стон, идущий из самого низа живота, сокращающегося в спазмах удовольствия. Нагайна продолжала медленно двигать хвостом и нежно гладить собой ее тело.       Повернув голову, Гермиона увидела, как представление возбудило гостей из ближнего круга.       Руки старших Малфоев скрылись под столом и, судя по румянцу на бледных щеках, не лежали на коленях.       Тео не было видно, но закушенная губа и масляный взгляд Драко не оставляли сомнений о том, вдоль чего сейчас скользят его губы.       Беллатриса растеклась у ног Лорда, облизывая его член, как священный жезл.       Будучи совсем юной, она стала случайным свидетелем преступления Дамблдора и поплатилась за это своим рассудком. Он держал ее в подземельях и пытался стереть воспоминания, но раз за разом лишь калечил ее разум, ведь сознание Блэков надежно защищено врожденной окклюменцией. Раздражаясь, пробуя снова и снова, срывая злость на сознании и теле Беллатрисы, старый фанатик свел ее с ума.       Том спас ее из подземелий, но не смог уберечь от Азкабана, а холод и дементоры окончательно разрушили жизнь юной девушки.       Сейчас она получала помощь колдопсихологов, сменив уже несколько, ведь не каждый сможет выдержать увиденные чудовищные воспоминания. Но все же ей удалось вернуть свой разум, осталась лишь фанатичная любовь к спасителю, чей член прямо сейчас она заглатывала до самых яиц, издавая чавкающие звуки.       Питер смотрел на Гермиону, не отрываясь, стоял рядом и контролировал, чтобы с ней ничего не случилось. Он всегда заботился о ней, но не ограничивал, позволяя воплощать в жизнь самые смелые фантазии.       Дамблдор озадаченно вертел головой, не понимая, что задумал Том. К счастью, говорить он не мог, благодаря заклинанию.       Нагайна успокаивала Гермиону мягкими движениями.       Затем она услышала новую команду на парселтанге.       Резко повернувшись, она приблизила голову к промежности Гермионы, лизнула клитор и широко раскрыла пасть. Из длинных белых клыков закапала темная густая жидкость, покрывая губы и капая на стол.       Яд Нагайны.       Дамблдор резко дернулся и беззвучно закричал, слезы брызнули из глаз, слюна из раскрытого рта текла по бороде. Он выглядел так жалко, что Гермиона на секунду пожалела о своем плане, ведь это будет касаться ее тела. Старик умоляюще смотрел на Тома, шевеля губами в мольбах, которые никто не услышит.       — Приступай, — тихо сказал Том. — Если доведешь ее до оргазма, то мы сохраним тебе жизнь — ты получишь противоядие.       Надежда сверкнула в мутных глазах старика, он опустился к киске Гермионы и начал водить по ней плотно сомкнутыми губами.       Питер усмехнулся, схватил его за волосы и надавил на щеки, заставив открыть рот.       — Ты забыл, что значит «лизать»? О, я помню, что ты отлично знаешь, что это значит! Или думал, что сможешь избежать яда, старый ублюдок? Не выйдет!       Питер ненавидел Дамблдора не меньше остальных.       Он в один день лишился пальца, друзей и самого важного человека в его жизни из-за фанатичного фашиста.       Как и Беллатрису, Том спас его из лап старика, когда тот, узнав, что родителям Петтигрю плевать на сына, совсем озверел, почти заточив подростка в своем кабинете для утех. В тот день Реддл снял с него заклятие изменения памяти, рассказал правду, и Хвост стал преданным соратником своего спасителя.       Питер пытался вразумить друзей и просил Тома снять заклятие и с них, не подозревая, что Поттеры по своей воле служат Дамблдору. Попытка спасти обернулась трагедией и годами жизни в теле крысы в вечном страхе. Он никогда этого не простит.       Это была самая изощренная пытка для гея-магглоненавистника, предпочитающего молоденьких мальчиков — слизывать яд с клитора маглорожденной. Питер гордился своей гениальной ведьмой.       Яд не был для нее опасен, Драко хороший зельевар, и противоядие было надежным.       Гермиона морщилась от отвращения, чувствуя мерзкий неумелый язык старика. Она брезгливо оттолкнула его ногой, когда поняла, что он слизал достаточно яда, а остатки возбуждения покинули ее тело, как только он прикоснулся к ней.       — Ты не справился, старик. Прими свою смерть! — ее голос прозвучал звоном набата в гробовой тишине.       Дамблдор упал ничком, продолжая беззвучно рыдать. Из его глаз и носа закапала кровь. Яд начал действовать.       Люциус не выдержал и, желая личной мести, подошел к нему и, оголив дряхлый зад, ударил его тростью.       — Ты посмел тронуть моего сына, ублюдок! Сдохни, как собака, самой жалкой смертью!       Увидев кровавые следы от зубов серебряной змеи, он безумно ухмыльнулся и с силой вогнал набалдашник трости в анус старика, разрывая плоть и заставляя испытать муки его жертв перед смертью.       Дамблдор извивался на земле, залитый собственной чистой кровью, которой он так гордился, пока не замер, слегка подрагивая от последних конвульсий.       Великий злодей умер в великих муках, которые он заслужил.