«Безжалостные благие намерения»

17 февраля 2022 года — Намечается горячее свидание, шериф? — Что? — Трэвис поднял взгляд от телефона, интонация — ледяная, недоброжелательная. — Я… э… Вы всё время смотрите в телефон. Я просто хотел… да ладно, забудьте. Я подготовил отчёты, о которых вы просили. — Молодой, ещё почти школьного вида офицер Дилби неловко положил папку на стол. Отступил чересчур быстро, будто опасался, что его укусят. — Отлично. Спасибо, Дилби, — лицо Трэвиса не изменилось. Дилби с деревянной улыбкой выскользнул за дверь. Стоило скрыться из поля зрения шерифа, как он перекосился от стыда. Остальные на небольшом участке — где слышно каждый шорох — посмотрели на него как на полного идиота. Четыре недели в форме, и он уже умудрился выставить себя дураком перед начальником. — Готовься к дисциплинарке, Дилби, — вполголоса поддел один из офицеров, отчего новобранец едва не подпрыгнул. Трэвис услышал и шутку, и приглушённый смех. Он знал: за последние пять месяцев его репутация в городе проделала путь от «плохой» к «хуже некуда». Коллеги делали скидку — после всего случившегося — но ему было всё равно. Сейчас он осознавал только одно: Дилби был прав. Он действительно проверял телефон весь день. Он открыл ящик стола, бросил туда мобильный и резко захлопнул. Что она затеяла? Вчера было февральское полнолуние. Он ожидал чего-нибудь. Чего угодно. Как обычно. Но ничего не пришло. Утром — тишина. Днём — то же. Он ловил себя на том, что постоянно смотрит на экран. Если бы она замолчала месяцем раньше — он бы и не задумался. Решил бы, что она отступила. Перестала держаться за прошлое. Что у неё впереди жизнь, учёба, будущее — и что Хэкеттс-Куори давно следовало оставить позади. Но эта тишина после его ответа в прошлом месяце бесила. Выглядела намеренной. Он и сам не понимал почему, но её молчание раздражало его куда сильнее, чем прежние, нежеланные сообщения. Раньше, по крайней мере, он знал, что с ней происходит. Между ними словно установилось нейтральное равновесие: она следила за ним, он — за ней. А теперь — тишина. И она что-то значила. Он старался сосредоточиться на работе, но мысли упрямо не задерживались ни на одном деле. Всё снова и снова возвращалось к ящику стола.

***

— Да, малыш, у меня всё в порядке, — заверила Лора, поднимаясь по лестнице и нащупывая ключи в сумке. — Звучишь не так, будто всё в порядке, — настороженно ответил Макс. — Лора, увольняться с третьей работы за два месяца — это обычно не про «всё нормально». — Да, знаю, — признала она. — Знаю, как это выглядит. Знаю, ты думаешь, что я рвусь по швам… но правда, всё хорошо. Я просто не хочу тратить время на обслуживание столиков, когда могу больше заниматься подготовкой к GRE. Ты же знаешь, я хочу превзойти свой прошлый результат. Хочу попытаться привлечь внимание в следующем наборе. Она перебирала ключи, никак не находя нужный. Лгать и одновременно выполнять тонкую работу руками — явно не её сильная сторона. — Эй, я не думаю, что ты «разрываешься». Не надо так, — он уловил это слово. — Я просто волнуюсь. Ты не особо откровенна в последнее время. Она наконец повернула нужный ключ. — Хорошо, ты прав. Прости. Я просто на нервах. Ты же знаешь, как я мечтала поступить в Университет Лэндис. Она открыла дверь и увидела в гостиной соседку по комнате с подругой — обе повернулись к ней. Лора улыбнулась и помахала им, дружелюбно, непринуждённо. — Как там занятия? — тихо спросила она Макса, переводя разговор. Она не собиралась объяснять в присутствии посторонней, что Университет Лэндиса передумал после того, как её имя попало в газеты прошлым летом. Макс вздохнул — ему не нравилось, когда она переводила разговор. — Учёба нормальная. Но, знаешь… профтех оказался не таким уж простым, как все говорили. Мне, типа, и правда нужно… осваивать профессию? — он усмехнулся, но как-то неуверенно. Лора убирала свои вещи, стараясь не потревожить соседку. — Да, я слышала про этот «нюанс». — Да… — Макс замолчал, и повисла неловкая пауза. Лора махнула ребятам на диване и ушла в свою комнату, тихо закрыв за собой дверь. — Так когда мы увидимся? — спросил он. — Эм… я думала, может, второго? У тебя нет занятий, а я… я свободна. Она едва не сказала «безработная». — Да, хорошо. Подходит. Лора уловила в его голосе разочарование и поспешила оживиться: — Да ладно, будет весело! Сходим в кино, пройдёмся по магазинам. Как нормальная пара. Она тут же скривилась. Чёрт. — Мы и есть нормальная пара, Лора. — Да, конечно. Прости, я знаю, мы это уже обсуждали. Просто вырвалось. — …Я знаю, тебе сейчас тяжело. Прости. Просто я… — он замолчал, и она ждала. — Мне самому непросто. Такое чувство, будто последние пару месяцев я одной ногой в будущем — учёба и всё такое, — а другой… всё ещё в Хэкеттс-Куорри. С тобой. Она не знала, что ответить, и потому солгала: — Я правда уже лучше. Честно. Найду новую работу, что-нибудь, где смогу набрать часы по уходу за животными, подтяну своё повторное заявление. Буду выходить, общаться, тусоваться. А потом расскажу тебе, как мне тут весело, когда мы увидимся второго. Всё будет здорово. — Надеюсь, — в его голосе слышалось сомнение. — Я люблю тебя, Лора. — И я тебя. — Ладно, мне пора. Береги себя сегодня, хорошо? Не гуляй слишком бурно, — он попытался пошутить. — Обещаю. — Люблю тебя. Пока. — Люблю. Связь оборвалась коротким щелчком. Лора бросила телефон на кровать и, прислонившись к двери, медленно выдохнула. Всё становилось сложнее. Из гостиной донёсся приглушённый голос: — Подожди… кажется, я её узнаю. Твоя соседка, Лора… это Лора Кирни? Услышав своё имя, Лора сразу напряглась. С этой девушкой она никогда не встречалась, но у её соседки постоянно появлялись новые знакомые — она была настоящей душой компании. Лора прижалась ухом к двери. — Так, странно… откуда ты знаешь её фамилию? — О боже. Серьёзно? Она же прошлым летом стала вирусной. Все мои true crime-подкасты делали про неё выпуски. У меня сейчас мозг взорвётся. Ты вообще не представляешь. Ну, эти убийства в летнем лагере, в Хэкеттс-Куо— — Я знаю, да. Но она нормальная. Просто оказалась не в том месте не в то время, понимаешь? — соседка быстро перебила её, понизив голос, хотя её всё равно было слышно. Они уже обсуждали это, когда только съехались. Лора знала, что та всё ещё немного насторожена, но было приятно, что она пытается её защитить. Но подруга не унималась: — Не знаааю, — протянула она с напевом. Лора перестала дышать. Никто раньше не говорил при ней таких вещей — но она знала, что люди именно так и обсуждают её. — Перестань, — настойчиво сказала соседка. — Нет, серьёзно. Я тогда прямо зациклилась на этом деле. Перерыла все доказательства. Да, некоторые просто прятались, это понятно… Но её имя всплывало почти при каждом убийстве. Она явно что-то делала той ночью, я уверена, — в её голосе звучало возбуждение, почти восторг. — О боже, мне нужно рассказать— — Тсс! Хватит. Она нормальная. Так нельзя об этом говорить. И не распространяй это, ей и так было сложно найти жильё. Лора почувствовала благодарность. Однако она действительно была на месте большинства убийств. В нескольких случаях именно она нажимала на курок. Они не ошибались. Осознание этого с их точки зрения казалось нереальным, отвратительным. — Ой, точно. Не хочу её расстраивать, — захихикала та. — Да замолчи ты. Лора резко отпрянула от двери. Намёк на то, что она — какая-то безумная убийца, которая может сорваться и напасть, оказалось слишком болезненным. Будто она и правда какое-то чудовище из страшилок. Она тут же вставила наушники и включила что-то погромче, чтобы заглушить разговор, но никакой звук не мог перекрыть то, что творилось у неё в голове. Её затошнило. Перед глазами стояли только Кейли и Констанс. Кровь. Слишком много крови. Кожа словно покрылась мурашками, грудь сдавило. Она снова увидела, как их головы разрывает дробь из её ружья. Горло сжалось. Так, дыши. Ничего не происходит. Всё в порядке. Она пыталась справиться с накатывающей паникой. Лора металась по комнате, запуская пальцы в волосы. Чёрт. Всё ведь какое-то время шло хорошо. Пару недель после январского полнолуния она чувствовала себя сильнее, почти нормально. Ей казалось, что она наконец-то начинает выбираться. Прошлой ночью снова было полнолуние, и она заставила себя не писать Трэвису. Всё, хватит. Пора двигаться дальше. Оставить его и Хэкеттс-Куорри в прошлом. И вот она снова здесь — флэшбеки, сбившееся дыхание, бешено колотящееся сердце. Чёрт… ещё немного — и она, кажется, потеряет сознание. Это был серьёзный откат. С октября с ней такого не было. Когда же это, чёрт возьми, закончится?! Она больше не могла так жить. Не могла делать вид, что всё нормально. Что когда-нибудь всё снова станет нормальным. Никакой «нормальности» больше не будет. Не для неё. Не после всего, что она видела и сделала. Она опустилась на пол, обхватив колени. Чёрт. Паника не отпускала. Нужно было что-то делать. Нельзя просто ждать, пока станет легче. Все говорят — нужно время. Но становилось только хуже. Нужно действовать. Нужно вырваться из этого застоя, в котором она застряла с сентября. Она схватила телефон с кровати. Она ещё не знала, что напишет когда сообщение уже было отправлено.

***

— Эй, Алекс, ты слышал, что Дилби сегодня утром ляпнул шерифу? — Норман, офицер Петерсон, небрежно облокотился на стол офицера Альфаро. — Что? — Алекс оторвался от компьютера, мгновенно оживившись в предвкушении сплетен. Норман бросил быстрый взгляд в сторону Дилби — тот уже настороженно смотрел на них со своего стола в соседнем ряду. — Он подошёл прямо к Хэкетту и спрашивает, только представь: «Намечается горячее свидание, шериф?» — Норман едва договорил, захлёбываясь смехом. — Господи боже… — Алекс закрыл лицо рукой. — Что? — Дилби поспешно подскочил к ним. — Это обычная шутка! Так все говорят. Не знаю… просто была же неделя Дня святого Валентина, он всё время сидел в телефоне… — он сбивчиво оправдывался. — Я просто хотел быть дружелюбным, вот и всё. Норман и Алекс переглянулись. Норман снова расхохотался: — А-а, так ты не пытался пошутить. Ты просто идиот. — Эй! Да ничего такого в этом нет, — возразил Дилби, упрямо вскинувшись. — Вообще-то есть, — Алекс понизил голос. — Ты хочешь сказать, что отпустил такую шутку, даже не зная, что случилось семь лет назад? Лицо Дилби побледнело. — Что случилось?.. — прошептал он. — …Помнишь тот пожар в цирке уродов? У карьера? — в голосе Нормана звучало неприкрытое возбуждение. — О боже… — Дилби будто оказался на рельсах, видя, как на него неумолимо надвигается что-то тяжёлое и неизбежное. — В ту ночь он потерял свою любимую, — Норман явно наслаждался внезапным ужасом, отразившимся на лице новобранца. — «Горячее… свидание…» — отчётливо, почти по слогам произнёс Алекс. — Чёрт… — голос Дилби дрогнул, наполняясь искренним, безысходным раскаянием. — Эй! — резкий окрик заставил всех вздрогнуть. — Норман, Алекс. Вернулись к работе. Трэвису это надоело. — Ты тоже, Дилби. Парень поплёлся к своему столу, словно кукла с обрезанными нитями. Норман и Алекс избегали встречаться глазами. Трэвис повысил голос: — Так, я на сегодня ухожу. Буду на связи. По кабинету прокатилось негромкое: «Шериф», — в знак понимания. Секретарша почти спряталась за стойкой. Трэвис развернулся и вышел через главный вход — под взглядами окружающих. Ну и сволочи. Он вышел на парковку, направляясь к машине. Закатное солнце ударило ему в лицо тёплым светом. Сам он и не думал воспринимать слова Дилби так. Мальчишка просто хотел выслужиться — не было в этом ни злого умысла, ни подтекста. А вот Норман с Алексом — те ещё ублюдки. Если уж честно, он давно о ней не думал. За эти семь лет он изменился. Он больше не был тем человеком, которого она знала — в каком-то смысле, для её памяти он стал чужим. Их обоих больше не существовало. О чём тут было скорбеть, если исчезли оба? Так было проще. Он привык терять людей. Если задерживаться на ком-то слишком долго… это ничего не меняло. Подходя к машине, он достал ключи. Динь. Карман тихо отозвался. Он сам не заметил, как замер на месте. Лицо на мгновение исказилось — что-то среднее между усмешкой и хмурым выражением. Затем он снова пошёл. Лишь сев в машину, он потянулся за телефоном. Повертел его в руке, с едва уловимой тревогой. Щелчок уведомил о разблокировке. Он коснулся уведомления, которое — он знал — там уже ждало его. >Сейчас [Привет.] Он поднял брови. Господи боже. Это ещё что такое? Она что, решила записать его в своих дружков? Он заметил, что она начала печатать. Лицо его снова стало бесстрастным — таким, каким оно становилось всякий раз, когда его что-то по-настоящему задевало. Он сглотнул. [Я буду в этих краях на следующей неделе. Давай у видимся.] Ему пришлось прочитать это дважды. Это должна была быть шутка. Он знал, какой язвительной она умела быть. Она была такой с самого их первого разговора — тогда, на дороге, когда он встретил её и Макса ещё до того, как всё началось. В ней всегда была эта молодая, ироничная манера — разбрасываться словами, будто они ничего не значат. Но — «давай увидимся»? Она явно что-то задумала. Он выключил телефон и выехал с парковки. Долгую, тихую дорогу домой он провёл, прокручивая в голове каждое слово. Она не могла говорить всерьёз. Она издевается. Это его злило, но не настолько, чтобы он не справился. Лишь когда он свернул на подъездную дорожку, до него дошло: все эти тридцать минут — и, по сути, ещё задолго до этого — он только и делал, что думал о Лоре Кирни. Шериф Трэвис Хэкетт, одержимый сообщениями от Лоры Кирни… Он поморщился, резко отстёгивая ремень безопасности. Но, потянувшись к двери, замер — наконец допустив мысль, что она, даже в своей ироничной манере, могла говорить всерьёз. Он откинулся на спинку сиденья. За его спиной солнце уже скрывалось за горизонтом. Если Лора говорила серьёзно. Если она и правда хотела встретиться. Что он будет делать? — Чёрт возьми. Он понял, что придёт.