Сладкий яд

Гарри лежал с открытыми глазами уже третий час. Луна давно переползла через окно, оставив комнату в густой, почти осязаемой темноте. Симус храпел за ширмой — мерно, убаюкивающе. Дин иногда бормотал что-то во сне. Рон, кажется, вообще спал без задних ног, потому что с его стороны доносилось только ровное дыхание. Но сам Гарри не мог сомкнуть век. Мысли липли, как паутина. Лица, голоса, вспышки зелёного света. Слизеринский стол, светлая голова, которая поворачивается, и серые глаза, которые смотрят прямо на него. Взгляд, от которого внутри всё переворачивается. Взгляд, который делает его живым. Он провёл рукой по лицу — ладони были влажными, хоть в комнате и не было жарко. Сердце колотилось где-то в горле, и он не мог понять, отчего: то ли от навязчивых воспоминаний о войне, то ли от мыслей о Малфое. Скорее всего, и то и другое смешалось в один тягучий, липкий ком, который не давал дышать. Гарри сел, свесил ноги с кровати. Пол был холодным — даже сквозь носки чувствовался ледяной камень. Он поёжился, но не вернулся под одеяло. Встал, на ощупь нашёл мантию-невидимку, накинул на плечи. Не потому, что боялся патрулей — ему просто не хотелось ни с кем говорить. Не хотелось отвечать на вопросы, на которые у него не было ответов. Он вышел в коридор. Ночной Хогвартс жил своей, особой жизнью. Портреты спали, изредка кто-то похрапывал в рамах. Факелы горели тускло, отбрасывая на стены пляшущие тени. Гарри шёл медленно, не разбирая дороги — ноги сами несли его вперёд. Он прошёл мимо класса трансфигурации, мимо большого гобелена с изображением танцующих троллей, мимо портрета толстой монахини, которая всхрапнула, когда он проходил. Он не знал, куда идёт. Просто бродил. В голове крутились обрывки фраз. «Ты — единственное, что имеет значение». «Я не хочу, чтобы это заканчивалось». «Поттер». Гарри остановился у окна на седьмом этаже. За стеклом было чёрное небо, усеянное звёздами. Где-то там, за этими стенами, был мир, который он спас. И люди, которых он потерял. Он прижался лбом к холодному стеклу — лоб обожгло, но это было приятно. Боль отрезвляла. Почему я выжил? — подумал он. — Почему они нет? Ответа не было. Он давно перестал его искать. Он пошёл дальше. Прошёл мимо гобелена с танцующими троллями — и вдруг замер. Перед ним была гладкая стена. Та самая стена, за которой скрывалась Выручай-комната. Он не звал её, но она всегда была здесь — ждала. Как ждал его Малфой в библиотеке. Как ждал его кто-то, кто, кажется, нуждался в нём так же, как он сам нуждался в том, чтобы быть нужным. Гарри закрыл глаза. Подумал о тишине. О тепле. О месте, где можно просто побыть одному. --- Комната встретила его полумраком и теплом. Горел только камин — большой, старинный, с резными львами по бокам. Огонь плясал, отбрасывая золотистые блики на стены. В центре стоял диван, накрытый клетчатым пледом, на столе — чайник и две чашки. И больше ничего. Гарри скинул мантию-невидимку, и она упала на пол серебристой лужей. Он подошёл к дивану, сел, обхватил колени руками. Плед пах сушёной лавандой — уютно, по-домашнему. Он уткнулся в него носом и закрыл глаза. Тишина была густой, но не давящей. Она обволакивала, как одеяло. Гарри смотрел на огонь, и понемногу мысли перестали метаться. Языки пламени лизали поленья, те потрескивали, выбрасывая снопы искр. Гарри следил за ними, и в голове постепенно становилось пусто. Он думал о Малфое. О том, как тот смотрел на него сегодня. О том, как дрожали его пальцы. О том, как он сказал: «Ты — единственное, что имеет значение». Гарри провёл пальцами по губам. Они горели — не от поцелуя, которого ещё не было, а от желания, которое разгоралось внутри. Он хотел коснуться Малфоя. Хотел почувствовать его тепло. Хотел — впервые за много месяцев — чтобы кто-то был рядом. Не из жалости, не из чувства долга. Просто потому, что хотел. Он не знал, как это назвать. Не умел. Но знал, что это огромное, всепоглощающее чувство, которое пугало и одновременно заставляло чувствовать себя живым. --- Драко проснулся от резкого толчка в груди. Магия вейлы взвыла — не как обычно, не требуя близости, а как-то иначе. Тревожно. Беспокойно. Она чувствовала боль. Не свою — чужую. Поттер, — понял Драко мгновенно. — С ним что-то не так. Он сел на кровати, прислушиваясь к себе. Магия пульсировала, указывая направление. Наверх. На седьмой этаж. Она тянула его туда, как магнит, как поводок, который невозможно разорвать. Драко оделся быстрее, чем когда-либо. Накинул мантию на пижаму, сунул ноги в туфли. Блейз зашевелился за ширмой. — Ты куда? — сонно спросил он. — Не знаю, — честно ответил Драко. — Но мне нужно идти. — Поттер? — Поттер. — Иди, — Блейз махнул рукой. — Только не забудь вернуться. Драко вышел в коридор и почти побежал. Магия вейлы вела его, как собака на поводке. Лестницы, повороты, коридоры. Он не думал, куда идёт — он чувствовал. Запах Поттера — травяной шампунь, старое дерево, что-то глубокое, скрытое — витал в воздухе, как нить, ведущая к клубку. Драко бежал, не разбирая дороги, и сердце колотилось где-то в горле. Он свернул за угол — и оказался перед гладкой стеной. Выручай-комната. Он не знал, откуда знал, что Поттер там. Но знал. Магия вейлы внутри затихла — нашла. Успокоилась. Драко сделал несколько глубоких вдохов, приводя дыхание в порядок. Потом закрыл глаза и подумал: Мне нужно к нему. Стена поплыла. Дверь появилась. Он вошёл. --- Поттер сидел на диване, обхватив колени руками, и смотрел в огонь. Он выглядел потерянным. Уязвимым. Таким, каким Драко никогда его не видел. Не враг, не герой, не спаситель мира — просто мальчишка, которому не спалось. В складках мантии, наброшенной на плечи, в растрёпанных волосах, в бледном лице, освещённом отблесками пламени, было что-то трогательное и беззащитное. — Поттер, — тихо сказал Драко, закрывая за собой дверь. Гарри вздрогнул, обернулся. В зелёных глазах отражался свет камина — и ещё что-то, чего Драко не мог разобрать. Усталость? Боль? Надежда? — Малфой? — голос был хриплым. — Ты как… — Я почувствовал, — перебил Драко, подходя ближе. — Моя магия… она чувствует тебя. Она знала, что ты не в порядке. Он сел на диван. Не рядом — напротив, на расстоянии вытянутой руки. Поттер смотрел на него, не отводя глаз. — Ты плакал? — спросил Драко. — Нет, — соврал Поттер. — Врёшь. — Да, — Поттер провёл рукой по глазам, вытирая невидимые слёзы. — Немного. Не знаю почему. Просто… накатило. Драко молчал. Он смотрел на Поттера — на его осунувшееся лицо, на тени под глазами, на то, как он сжимал колени, будто пытаясь удержать себя от распада. — Что случилось? — спросил Драко. — Война, — ответил Поттер. — Всё время война. Она не заканчивается. Я думал, что когда я убью его, всё пройдёт. А оно не прошло. Оно внутри. Каждую ночь. Драко кивнул. — Я знаю, — сказал он. — У меня тоже. Только я вижу не их. Я вижу себя. Тем, кем я был. Тем, кем мог стать. — И что ты делаешь? — Живу, — ответил Драко. — Стараюсь жить. Они смотрели друг на друга. Тишина больше не давила — она была полна того, что нельзя было сказать словами. — Поттер, — сказал Драко. — Что? — Иди сюда. Он протянул руку. Поттер посмотрел на неё — на длинные бледные пальцы, на синие вены, на кончики, которые чуть светились в полумраке. Потом перевёл взгляд на лицо Драко. — Ты уверен? — спросил он. — Уверен, — ответил Драко. Гарри подвинулся ближе. Теперь они сидели рядом — так близко, что Драко чувствовал тепло его тела, слышал его дыхание. Плед упал с плеч, но никто не обратил на это внимания. — Можно я к тебе прикоснусь? — спросил Драко. — Можно. Драко поднял руку. Медленно, очень медленно, как будто боялся спугнуть. Кончики пальцев коснулись щеки Поттера — сначала легонько, потом увереннее. Кожа была тёплой, влажной от слёз. Драко провёл пальцами по скуле, по подбородку, по губе, которая чуть приоткрылась. Поттер вздохнул — тихо, почти неслышно, но Драко услышал. Он слышал всё. — Ты дрожишь, — сказал Гарри. — Я всегда дрожу рядом с тобой, — ответил Драко. — Это магия? — Это я, — сказал Драко. — Это всегда был я. Гарри смотрел на него. В зелёных глазах не было пустоты. Было что-то огромное, тёплое, настоящее. Что-то, от чего у Драко перехватило дыхание. — Малфой, — сказал Гарри. — Гарри, — ответил Драко. Имя повисло в воздухе, как заклинание. Тяжёлое, сладкое, полное смысла, которого не выскажешь словами. Гарри замер. — Ты назвал меня по имени, — сказал он. — Да, — Драко смотрел на него, не отрываясь. — Гарри. Гарри Поттер. Он замолчал, не зная, как продолжить. Слова застряли в горле. Гарри смотрел на него. Его глаза расширились, зрачки увеличились. Он тоже молчал. И в этом молчании было больше, чем в любых признаниях. А потом Гарри наклонился. Это было медленно. Так медленно, что Драко успел просчитать каждую секунду, каждый миллиметр. Сначала их дыхание смешалось — горячее, прерывистое. Потом носы почти коснулись. Потом губы. Поцелуй был не таким, как он представлял. Не жадным, не торопливым, не неумелым. Он был осторожным — пробующим, спрашивающим. Губы Гарри были мягкими, тёплыми, пахли чаем и яблоком. Драко чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле, как магия вейлы внутри него взрывается фейерверком, как мир переворачивается и встаёт на место. Он прижался сильнее, углубляя поцелуй. Гарри ответил — не раздумывая, не бояясь. Его рука легла на затылок Драко, пальцы запутались в волосах. Драко выдохнул в его губы, и этот выдох был похож на стон. Поцелуй стал глубже. Жаднее. Драко чувствовал, как Гарри притягивает его ближе, как их тела соприкасаются — грудь к груди, бёдра к бёдрам. Руки блуждали — по спине, по плечам, по шее. Драко провёл пальцами по позвоночнику Гарри, и тот вздрогнул, выгибаясь навстречу. — Малфой… — прошептал Гарри в губы. — Не останавливайся, — ответил Драко. Он поцеловал его снова — в уголок губ, в скулу, в шею. Гарри откинул голову, открывая доступ, и Драко воспользовался этим. Он целовал горячую кожу, чувствуя, как бьётся под ней пульс, как Гарри зарывается пальцами в его волосы, как их дыхание становится всё тяжелее. Руки Гарри скользнули под мантию Драко, коснулись рубашки. Драко замер — всего на секунду. А потом продолжил. Он целовал ключицы, плечи, возвращался к губам. Гарри отвечал — неумело, но страстно. — Драко, — прошептал он. Имя прозвучало как заклинание. Драко почувствовал, как магия вейлы внутри него взрывается, требуя большего. Он прижал Гарри к себе, чувствуя, как их тела идеально подходят друг другу. Руки Гарри блуждали по его спине, ногти царапали ткань рубашки. Драко поцеловал его в шею, чуть ниже уха. Гарри выдохнул — громко, почти испуганно. — Подожди, — сказал он. Драко замер. — Что? — Подожди, — повторил Гарри, отстраняясь. Его лицо было раскрасневшимся, глаза блестели, губы припухли. — Я… я не готов. Драко смотрел на него. В зелёных глазах не было страха. Было сожаление. И просьба. — Хорошо, — сказал Драко, отодвигаясь. — Хорошо. Мы не будем торопиться. Он взял Гарри за руку. Тот сжал его пальцы. — Прости, — сказал Гарри. — Не извиняйся, — ответил Драко. — Мы делаем это вместе. Когда ты будешь готов. Они сидели, глядя на огонь. Потрескивали поленья, искры взлетали вверх и гасли в темноте. Драко чувствовал, как магия вейлы внутри него постепенно успокаивается, принимая его решение. — Драко, — сказал Гарри. — Что? — Мне было хорошо. Очень. — Мне тоже, — ответил Драко. Он поднял их соединённые руки, поцеловал костяшки Гарри. — Иди спать, — сказал он. — Утро вечера мудренее. — А ты? — А я посторожу твои сны. Гарри улыбнулся. — Ты можешь? — Вейлы могут многое, — усмехнулся Драко. — Но я просто буду здесь. Рядом. Даже если не рядом. Он встал, потянул Гарри за собой. — Пойдём, провожу. — Не надо, — Гарри покачал головой. — Я сам. Он накинул мантию-невидимку. На пороге обернулся. — Малфой, — сказал он. — Что? — Спасибо. Что пришёл. — Спасибо, что позвал, — ответил Драко. Гарри улыбнулся и вышел. Драко остался стоять посреди Выручай-комнаты, глядя на закрывшуюся дверь. Он провёл рукой по губам — они всё ещё хранили тепло. По телу разливалась приятная тяжесть, и магия вейлы внутри довольно урчала. Гарри, — подумал он. — Он назвал меня Драко. Он улыбнулся и пошёл к выходу. --- Пэнси не спала. Она сидела у камина, поджав под себя ноги, и смотрела на огонь. Плед сполз с плеч, но она не замечала холода. В голове крутились мысли о рыжем гриффиндорце, который смотрел на неё сегодня в коридоре. Который сказал: «Ты сегодня красивая». Который улыбнулся. Что со мной происходит? — думала она. — Я, Пэнси Паркинсон, сохну по Рональду Уизли. Это конец света. Она услышала шаги. Обернулась. Блейз вышел из спальни, зевая и потирая глаза. — Ты чего не спишь? — спросил он, плюхаясь в соседнее кресло. — Не могу. — Из-за Уизли? — Да, — призналась Пэнси. Блейз усмехнулся. — Мы все ебанулись, Пэнси. Я сохну по Грейнджер, Драко — по Поттеру, ты — по Уизли. Что дальше? Долгопупс начнёт встречаться с Лавгуд? — Не смешно, — отрезала Пэнси. — А кто смеётся? — Блейз пожал плечами. — Я серьёзно. Мир сошёл с ума. Но знаешь что? — Что? — Мне это нравится. Раньше мы были врагами, нас так воспитывали. Теперь мы… я не знаю. Друзьями? Союзниками? Кем-то, кто понимает друг друга. Пэнси посмотрела на него. — Ты изменился, Забини. — Все меняются, — ответил он. — Война меняет. Жизнь меняет. Драко вон вообще из Пожирателя смерти превратился в влюблённого идиота. Пэнси усмехнулась. — Это правда. — Иди спать, — сказал Блейз. — Завтра увидишь своего Уизли. — Он не мой. — Пока не твой, — Блейз подмигнул. — Но это только вопрос времени. Пэнси встала, потянулась. — Ты оптимист. — Я реалист, — ответил Блейз. — А реальность такова, что если два человека смотрят друг на друга как вы — это не случайность. Пэнси ушла в спальню. На пороге она обернулась. — Забини, — сказала она. — Что? — Грейнджер тоже на тебя смотрит. Иногда. Блейз замер. — Правда? — Правда, — Пэнси улыбнулась. — Иди спать. Она закрыла дверь. Блейз остался сидеть у камина, глупо улыбаясь. --- Драко не спал всю ночь, но чувствовал себя так, будто выспался на тысячу лет. Он пришёл в Большой зал раньше обычного. Сел за гриффиндорский стол — уже не таясь, не боясь взглядов. Ему было плевать, что о нём думают. Он помнил только зелёные глаза, шепотом произнёсшие его имя. Зал был ещё почти пуст. Только несколько самых ранних пташек ковырялись в тарелках. Драко взял чашку чая, сделал глоток. Ждал. И тут кто-то сел рядом с ним. — Привет, Малфой, — раздался сладкий, приторный голос. Драко повернул голову. Рядом с ним сидела девушка с когтеврана. Кажется, её звали Эмма или Элли… Он не помнил. Она была симпатичной — тёмные волосы, большие глаза, улыбка, которая, видимо, должна была сразить наповал. Она наклонилась ближе, и Драко почувствовал запах её духов — резкий, цветочный. — Ты сегодня один, — сказала она, проводя пальцами по столу. — А где твои друзья? — Ещё спят, — ответил Драко, отодвигаясь незаметно. — А ты не спишь, — она улыбнулась. — Я заметила, ты стал часто приходить пораньше. И садиться за этот стол… Драко сжал чашку. Магия вейлы внутри него не реагировала — эта девушка была никем. Пустое место. Но её близость раздражала. — Я жду кое-кого, — сказал он. — Кого? — она наклонилась ещё ближе, почти касаясь плечом. — Может, составишь мне компанию, пока ждёшь? Она положила руку на стол, рядом с его рукой. Палец почти коснулся его мизинца. Драко открыл рот, чтобы ответить, но не успел. — Он не один, — раздался голос за спиной. Драко обернулся. Гарри стоял у стола, держа в руке сумку. Его лицо было спокойным, но в зелёных глазах горело что-то холодное и твёрдое. Девушка подняла голову, удивлённо моргнула. — Поттер? Я не… — Ты заняла моё место, — сказал Гарри, кивая на стул напротив Драко. — Я обычно сижу здесь. Девушка покраснела. — О… я не знала… — Теперь знаешь, — Гарри смотрел на неё в упор. — Малфой завтракает со мной. Каждое утро. Так что, если хочешь с ним поговорить, делай это в другое время. Девушка побледнела, быстро встала, бормоча что-то невнятное, и ушла. Драко смотрел на Гарри, не веря своим глазам. — Ты… — начал он. — Что? — Гарри сел на освободившееся место, положил сумку рядом. — Ты сам сказал, что не хочешь никого, кроме меня. А она лезла. Драко усмехнулся. — Ты ревнуешь? — Нет, — слишком быстро ответил Гарри. — Просто… она была навязчивой. — Она положила руку рядом с моей. — Я видел, — голос Гарри стал тише. — Мне это не понравилось. Драко смотрел на него. На его сжатые губы, на напряжённые плечи. Он чувствовал, как магия вейлы внутри довольно урчит. Ревнует. Защищает. Своё. — Спасибо, — сказал Драко. — За что? — Что пришёл. Гарри вздохнул, расслабляясь. — Я всегда приду. Ты же знаешь. Они смотрели друг на друга. Под столом их ноги почти касались. Драко чувствовал, как тепло разливается по телу. — Гарри, — сказал он тихо. Гарри покраснел. — Не здесь, — прошептал он. — Не при всех. — Хорошо, — Драко улыбнулся. — Тогда после завтрака. — После завтрака. Они взяли по тосту, сделали вид, что завтракают. Но оба знали: они просто ждут момента, когда можно будет уйти. Туда, где никого нет. Туда, где можно говорить и касаться. --- Они вышли из Большого зала, не сговариваясь. Гарри шёл быстро, почти бежал, Драко едва поспевал за ним. В коридорах было ещё мало народу — большинство студентов заканчивали завтрак. Гарри свернул в боковой коридор, потом в другой, потом толкнул неприметную дверь. Чулан для мётел оказался тесным, пыльным, полным старого инвентаря. Метлы, вёдра, тряпки. Едва уловимо пахло деревом и воском. Но здесь было темно и, главное, никого. Гарри закрыл дверь, и они остались вдвоём в полумраке. — Здесь? — спросил Драко. — Здесь, — ответил Гарри. Он шагнул к нему. Драко чувствовал, как магия вейлы внутри него взрывается, требуя близости. Они стояли так близко, что Драко видел каждую ресницу, каждую веснушку на лице Гарри. — Я хочу тебя поцеловать, — сказал Гарри. — Тогда поцелуй, — ответил Драко. Гарри притянул его за воротник мантии, и их губы встретились. Это было не так, как в Выручай-комнате. Не осторожно, не пробующе. Жадно. Отчаянно. Гарри вжал его в стену, и Драко ударился спиной о доски, но не почувствовал боли. Он чувствовал только губы Гарри — горячие, настойчивые, требующие. Драко ответил. Он обхватил лицо Гарри ладонями, углубляя поцелуй. Их языки встретились, и Гарри застонал — глухо, сдавленно, как будто не хотел, чтобы кто-то услышал. Драко лизнул его нижнюю губу, прикусил, и Гарри выдохнул ему в рот: — Драко… Имя прозвучало как заклинание. Драко прижал его к себе, чувствуя, как их тела соприкасаются в темноте. Руки Гарри блуждали по его спине, под мантией, сквозь рубашку. Он царапал ногтями, оставляя дорожки, и Драко это нравилось. Ему нравилась эта лёгкая боль. Он запустил пальцы в волосы Гарри, оттянул, открывая шею. Поцеловал — в уголок челюсти, в ямку под ухом, в то место, где бился пульс. Гарри вздрогнул, выгнулся, прижимаясь к нему всем телом. — Малфой… — прошептал он. — Ещё… Драко спустился ниже, к ключицам, расстегивая пуговицы рубашки Гарри дрожащими пальцами. Кожа была горячей, бледной, с едва заметными шрамами. Драко целовал каждый — медленно, благоговейно. Гарри вцепился в его плечи, сжимая ткань мантии. Его дыхание сбивалось, становилось всё чаще. — Драко, — сказал он. — Я хочу… — Что? — спросил Драко, поднимая голову. В полумраке глаза Гарри блестели. В них не было страха. Было желание. Чистое, открытое, почти болезненное. — Я хочу тебя, — выдохнул Гарри. — Прямо сейчас. Здесь. Драко замер. Магия вейлы внутри него взвыла, требуя согласия, требуя действия, требуя сейчас. Но Драко заставил себя остановиться. — Гарри, — сказал он, прижимаясь лбом к его лбу. — Мы не будем здесь. В чулане для мётел. Не в первый раз. — Мне всё равно, — прошептал Гарри. — А мне нет, — Драко провёл пальцами по его щеке. — Ты заслуживаешь большего. Кровати. Свечей. Не пыльных вёдер и метёлок. Гарри смотрел на него. Его дыхание постепенно выравнивалось. — Ты серьёзно? — спросил он. — Серьёзно, — ответил Драко. — Я ждал тебя всю жизнь. Подожду ещё немного. Гарри уткнулся лицом в его плечо. Драко обнял его, прижимая к себе. В чулане было тихо — только их дыхание, только стук сердец. — Драко, — сказал Гарри. — Что? — Ты невыносим. — Знаю. — Мне это нравится. Драко поцеловал его в макушку. — Мне тоже. Они стояли, обнявшись, среди старых мётел и вёдер, и не замечали ничего вокруг. Только друг друга. --- Пэнси не знала, зачем пришла в библиотеку. Она не готовилась к занятиям — у неё и так были лучшие оценки. Она просто бродила между стеллажами, надеясь увидеть кого-то. Пальцы скользили по корешкам книг, но она не читала названия. В голове был только один образ: рыжие волосы, веснушки, голубые глаза. Увидела. Рон сидел за дальним столом, уткнувшись в книгу по истории магии, и выглядел так, будто она была на древнеарамейском. Он перелистывал страницы с таким видом, словно каждая следующая причиняла ему боль. Перед ним лежал измятый пергамент, на котором было написано всего три строчки — видимо, всё, что он смог выдавить за час. Пэнси остановилась в проходе, наблюдая. Рон почесал затылок, потом почесал нос, потом снова уставился в книгу. Его губы шевелились — он, кажется, читал вслух, но беззвучно. Потом откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Красивый, — подумала Пэнси. — Глупый, но красивый. Она подошла, села напротив. Рон вздрогнул, чуть не опрокинув чернильницу. — Паркинсон? — его голос был хриплым. — Ты чего здесь? — Учусь, — ответила она, кладя на стол свою сумку. Почти не соврала. Почти.— А ты? — Тоже, — он покосился на свои жалкие записи. — Пытаюсь. Но у меня не очень получается. Пэнси усмехнулась. — Это заметно. Рон покраснел. — Спасибо, подбодрила. — Я здесь не для того, чтобы подбадривать, — Пэнси взяла его книгу. — Смотри. Здесь написано… Она начала объяснять. Говорила спокойно, чётко, иногда делая пометки на его пергаменте. Рон слушал — внимательно, впитывая каждое слово. Он даже перестал краснеть и начал задавать вопросы. Неглупые, кстати. Пэнси это удивило. — Ты не так глуп, как кажешься, — сказала она, когда они разобрали особенно сложную тему. — Ты не так зла, как кажешься, — ответил Рон. Пэнси подняла бровь. — Это комплимент? — Наверное, — Рон пожал плечами. — Я не умею их говорить. — Заметно. Они помолчали. Пэнси смотрела на его руки — большие, с обкусанными ногтями, с чернильными разводами на пальцах. Он заметил её взгляд и убрал руки под стол. — Ты чего? — спросила Пэнси. — Ничего, — он замялся. — Просто… они некрасивые. — Кто сказал? — Я сам знаю. Пэнси протянула руку, взяла его ладонь. Рон замер. — Нормальные руки, — сказала она, рассматривая. — Сильные. Настоящие. Не как у тех слизеринцев, которые только и делают, что пилят эти ногти круглые сутки. Рон смотрел на их соединённые руки. Его лицо было ярко-красным. — Паркинсон, — сказал он. — Пэнси, — поправила она. — Пэнси, — повторил он, и её имя прозвучало как-то по-новому. — Ты… ты зачем это делаешь? — Что делаю? — Сидишь со мной. Помогаешь. Говоришь… комплименты. Пэнси посмотрела на него. На его веснушки, на рыжие волосы, на голубые глаза, в которых читалось недоумение и надежда. — Потому что ты мне нравишься, Рональд, — сказала она прямо. — Нравишься. Не как друг. Не как бывший враг. Как мужчина. Рон открыл рот, закрыл. Потом снова открыл. — Ты… ты серьёзно? — Абсолютно. Он смотрел на неё, не веря своим ушам. — Но я… я же Рон Уизли. Я бедный, рыжий, у меня вечно всё падает из рук. А ты… — Что я? — Пэнси усмехнулась. — Чистокровная аристократка, у которой отец сидел в Азкабане? Невелика гордость. Рон молчал. — Ты спас меня на войне, — сказала Пэнси. — Ты мог бросить. Ты не бросил. Ты сказал: «Держись, Паркинсон, ты ещё нужна живой». Я запомнила. Я не могу забыть. Рон смотрел на неё. В его глазах что-то менялось — от недоверия к пониманию, от понимания к чему-то тёплому. — Я думал, ты меня ненавидишь, — сказал он. — Я думала, что ненавижу, — ответила Пэнси. — А потом поняла, что нет. Они сидели, глядя друг на друга. Тишина больше не была неловкой. Она была полна того, что нельзя было сказать словами. — Пэнси, — сказал Рон. — Что? — Ты не хочешь… ну, не знаю… погулять? После ужина? — Хочу, — ответила она. Рон улыбнулся. Широко, по-дурацки, открыто. Пэнси улыбнулась в ответ. — Тогда договорились, — сказал он. — Договорились. Она убрала руку, но тепло ещё оставалось на пальцах. --- Драко сидел у камина, смотрел на огонь и думал. Он вспоминал сегодняшнее утро. Чулан для мётел. Гарри, прижатый к стене. Их губы, их руки, их дыхание. Как они целовались, как они прикосались к друг другу, как едва не перешли ту грань. — Ты опять улыбаешься, — заметил Блейз, плюхаясь в соседнее кресло. — А ты нет? — спросил Драко. Блейз усмехнулся. — Грейнджер сегодня даже не посмотрела в мою сторону. Я сказал ей «привет», она кивнула и ушла. — Неприступная, — усмехнулся Драко. — Беда, — вздохнул Блейз. — Но я не сдамся. — Ты упрямый. — Я влюблённый, — поправил Блейз. — Это разные вещи. Они помолчали. — А у тебя как? — спросил Блейз. — Вы с Поттером… — Всё хорошо, — ответил Драко. — Очень хорошо. — Вы поцеловались? Драко промолчал, но улыбка стала шире. — Блядь, — выдохнул Блейз. — Я знал. Я, блядь, знал. — Заткнись, Забини. — А чего? Я рад за тебя, — Блейз похлопал его по плечу. — Ты заслужил. Они смотрели на огонь. — Пэнси тоже с кем-то гуляет, — сказал Драко. — С Уизли? — С Уизли. Блейз присвистнул. — Мир сошёл с ума. — Полностью, — согласился Драко. Они улыбнулись. --- Гарри лежал в кровати и не спал. Он думал о Драко. О том, как тот назвал его по имени. О том, как они целовались в чулане для мётел. О том, как их руки блуждали по телам. О том, как он хотел большего, но Драко остановил его. Он прав, — подумал Гарри. — Не в чулане. Не в первый раз. Он провёл пальцами по губам — они всё ещё горели. По телу разливалась приятная тяжесть. — Драко, — прошептал он в темноту. Тишина не ответила. Но Гарри знал: завтра он снова увидит его. И снова скажет: «Привет». И это будет началом чего-то нового.