Игрушка Некроманта

Серафин шел, укутавшись в свою мантию, которая, по-видимому, уже стала ему второй кожей, поскольку, когда Персеваль тактично намекнул, что может раздобыть ему одежду посвежее, тот вцепился в ткань, как в последнюю серебряную монету, и не хотел отдавать. Это даже позабавило инквизитора. Что в этой тряпке такого? После этого Персеваль боялся, что маг и мыться откажется — у сумасшедших всякое на уме, — но его опасения не оправдались, оказалось, поплескаться Серафин не прочь. Так не прочь, что аж час просидел в омывальне. В какой-то момент Персеваль понял, что это не может продолжаться вечно, поэтому просто пошел вытаскивать его силой. — Эй, мистер Перси, не переходите границы! — вскрикнул Серафин, опустившись под воду практически по нос. — Какие границы? Ты назвал крысу моим именем! — вздохнул Персеваль, вспомнив тушку маленькой заразы, жизнь которой из-за одного гада стала столь короткой. — Ага, и это тебя задело? Я знал! — рассмеялся Серафин, этим еще больше разозлив Персеваля, что аж пар из ушей пошел. Мягкий смех ещё какое-то время отголосками звенел в ушах Персеваля, даже когда они покинули омывальню. Инквизитор лишь покачал головой, решив, что спорить с этим человеком — всё равно что пытаться разговаривать со стеной: шуму много, толку никакого. Хотя, ко всему, ему не было уж слишком противно от его компании. Может, Персеваль просто привык ненавидеть. За годы службы много он отдал, но и многое отнял. Гонять и убивать — дело привычное. Устал ли он? Такие сложные вопросы не для него. А за это время он сможет отдохнуть от инквизиции колдунов и заняться чем-то другим. Хотя суть одна... И то, и другое — работа. Но он предпочитал думать иначе. Тем не менее, странное чувство не покидало его. То ли из-за выходок мага, то ли из-за того, как легко тот менял настроение — от почти детской насмешливости к чему-то куда более тихому и отстранённому. Персеваль привык замечать такие вещи. Запах появился раньше, чем они дошли. Задержавшийся, как воздух в комнате, где давно никто не открывал окна. Серафин остановился первым, просто замер, заставив Персеваля сделать лишний шаг вперёд и только потом обернуться. — Чувствуешь? — тихо спросил тот. Инквизитор нахмурился. — Здесь всегда… — Нет, — так же спокойно перебил некромант. Он больше ничего не добавил, просто пошёл дальше, как ни в чем не бывало. Дом стоял в стороне, каменный гигант, больше походящий на огромный гроб, отгороженный от соседних зданий пустым пространством, будто его избегали. Дверь была приоткрыта, а внутри свет. Слишком много света для такого места, десятки свечей тщетно пытались отогнать тьму, и всё равно — темно. Тело лежало на столе. Девочка год шестнадцати от роду, пышная коса аккуратно лежала на груди. Хлопковое платьице до щиколоток, узкие запястья, обвешанные кольцами — прямо куколка. Лицо спокойное, почти спящее, а глаза открыты. У девушки вся жизнь впереди: первая любовь, свадьба, дети... Да вот лежит, стынет в компании пары сотен восковых друзей. Персеваль прошёл вперёд, остановившись у изголовья кровати. — Началось около месяца назад, — заговорил он, не глядя на Серафина. — Жар. Озноб. Потом… остановка сердца. Уже тысяча по всему городу. Он замолчал на секунду, словно подбирая слова. — Но смерть не наступила. Некромант не двигался, стоял чуть в стороне, но смотрел внимательно, без устали потирая свои руки друг о друга. — Тело не разлагается, — продолжил инквизитор. — Раны слабо проявляются, некоторых «мёртвых» даже мечом не поцарапать. Кровь… — он запнулся, — остаётся тёплой. Регенерация тоже присутствует, но слабая. Если получилось пустить кровь, она просто вся вытечет без остатка. Тишина давила, Персеваль с каждым сказанным словом надеялся заметить узнавание на лице некроманта, хоть намёк на то, что ситуация не безнадёжна. — Иногда они… реагируют на голос и прикосновения. Он сжал край стола. Никакого ответа. Серафин сделал неторопливый шаг ближе. Коснулся волос мертвеца на лбу мягко, настолько, что движение почти терялось. — Мы пробовали всё, — голос стал жёстче. — Очищение. Литании. Изгнание. Хоронение. Душа не отделяется, но и не искажена, значит, это не одержимость. Он наконец повернулся. Некромант стоял уже у самого стола, смотрел в лицо девушке не моргая. Персеваль прищурился, склонив голову. — Ну так? — спросил он резко. — Ты знаешь, в чём дело? Последовала продолжительная пауза — Серафин ответил не сразу. Наклонился к телу, не касаясь, просто всматриваясь. Потом выпрямился и, вздохнув, уронил голову на ладони, потирая виски. — Подозреваю. — сказал тихо, почти безучастно, скорее заботясь о собственной головной боли. И только после этого поднял взгляд. Персеваль не сразу понял, почему Серафин вдруг уставился на него. Причём не на лицо, а на грудь, вернее знак. Достаточно... долго. Инквизитор всё понял раньше, чем слова были сказаны. — Что? — резко. — Нет, это… Он сделал шаг назад. — Это невозможно. Эти эксперименты проводились несколько лет назад, да и ничего не вышло… Некромант склонил голову с лёгким, почти ленивым интересом. — Ты уверен? Свечи едва слышно потрескивали. — В церкви не учили, что со смертью шутки плохи? — его голос остался спокойным, но в нём появилось что-то холодное, неприятное. — Вы думали, можно просто взять… и перепутать жизнь и смерть местами? Инквизитор резко выдохнул. — Ты не можешь решать, — он сжал кулаки, — но ты доказал, что бессмертие существует. Обуздав эту силу, можно решить многие проблемы... — Нет. Встретившись взглядами с Серафином, он осознал, что эту тему лучше не развивать. — Нельзя решить одну проблему, создав ворох других. Он кивнул на тело. — Теперь посмотри, к чему привела попытка сломать смерть. И в этот момент девушка на столе вдохнула. Едва слышно, вздох переходил в хрип и вскоре затихал. Персеваль замер. Некромант закрыл глаза на мгновение, нахмурившись. И, не оборачиваясь, тихо добавил: — Она всё ещё там. И ей больно. — Хватит, — отрезал Персеваль, — ты можешь помочь им? — Видишь ли, Перси, — он говорил, не поднимая глаз, — ты просишь меня не о помощи. — Ты просишь меня закончить то, что вы начали. Он поднял взгляд. — А это разные вещи. Персеваль медленно сжал кулаки, тяжело вздохнув. Это отличается от... того, на что он согласился изначально? Так треклятого поцелуя было мало? Что еще этот извращенец может от него требовать тогда? — Говори уже условия. Некромант задумался. — Условия… — повторил он наконец. — Ты будешь смотреть. — Что?.. — Ты же хочешь понять, правда? — на лице Серафина появилась лёгкая улыбка. Что понять? — Да, конечно, — взял себя в руки инквизитор. Легче было уже согласиться. Подготовки как таковой не было. Серафин встал у стола, практически не двигаясь. Персеваль же — у двери. Он ждал какое-то время, мысль, что так и должно это происходить, вскоре улетучилась, сменившись недоумением. — Ты сказал, — наконец сухо произнёс инквизитор, — что можешь это… закончить. Серафин не обернулся. — Могу. Персеваль покачал головой, потирая глаза в раздражении. — Тогда делай. Некромант медленно выдохнул, будто собираясь с чем-то куда более тяжёлым, чем просто действие. Его пальцы на секунду дрогнули — почти незаметно. — Подойди ближе... — Зачем? — Персеваль нахмурился, сглотнув ком, накопившийся в горле. — Ты хотел понять. После паузы Персеваль всё же сделал свой первый шаг, затем еще один, остановившись у самого стола, стараясь не смотреть в стекляныйе глаза девушки. Серафин на это кивнул, собираясь с силами. — Хорошо. Сначала он поднял руку, не касаясь. Провёл в воздухе над телом — медленно, точно вслепую ощупывая то, что невозможно увидеть невооруженным взглядом. Его пальцы будто встречали сопротивление там, где должен быть пустой воздух. И тогда он остановился. — Чувствуешь? — тихо спросил Серафин, знатно встревожив Персиваля своим вопросом. — Нет. — И не должен. Серафин чуть склонил голову, мягко, как отец впервые касается своего ребенка, дотронулся до головы девушки. — Она здесь. Как понять... — некромант замялся. — Не тут, вернее, не там, где должна быть. Он опустил ладонь на грудь красавицы, надавив лишь слегка. Реакция последовала мгновенно — тело дёрнулось от неожиданности, губы раскрылись в немом вдохе, глаза расширились так, как у человека, внезапно вынырнувшего из глубины. Персеваль отшатнулся. — Она… она жива?! — Нет. — Серафин даже не взглянул на него, встревоженно смотря на дрожащее, словно промёрзлое тело некогда живой девушки. — Поэтому смотри внимательно. — решительно сказал некромант, закрыв глаза. В этот раз он действовал по-настоящему. Уверенно, со знанием своего дела его пальцы чуть сжались, а дыхание замедлилось. И воздух, казалось, тоже изменился, холод, тяжесть — аура смерти. Персеваль ощущал её чётко. Сердце пропустило удар. — Что ты делаешь!? — воскликнул Персеваль, но маг его одернул, ответив капитанским тоном. — Держи руки и ноги. — У меня не хватит рук! — поспешно крикнул Перси, схватив руки девушки и прижав их к столу. Как будто пространство вокруг стало вязким. Персеваль озирался по сторонам, чувствуя, как неприятная тревога возрождается в его груди. Он ощутил это кожей — как давление перед грозой. — Сейчас, — тихо сказал Серафин, — будет больно. Девушка на столе задышала чаще, рвано хватая воздух. Её пальцы сжались, ногти впились в ладони. Нечто среднее между криком и стоном боли сорвалось из горла, сотрясая атмосферу. Серафин сглотнул и тут же, зажмурив глаза, протолкнул руку вглубь. Теплая плоть разомкнулась, тут же пытаясь сойтись вокруг дрожащего предплечья некроманта, пока он с непроницаемым лицом второй рукой сдерживал голову девушки, вопившую от боли. Персеваль знал этот крик. Крик отчаянный. Будто резали не плоть — а что-то внутри. Она выгнулась, не прекращая свою песнь боли. Голос моментами срывался, но он не совпадал с ее губами, звук шёл не оттуда. Персеваль побледнел, невольно сжимая запястья девушки сильнее, чем следовало. Холодное золото обжигало кожу, а руки вспотели, поэтому пришлось приложить немало силы, чтобы держать в руках и себя и беснующуюся девочку. — Что ты… — Нет. — Серафин сказал сквозь сжатые зубы. Его рука остановилась в воздухе — в нескольких дюймах от груди. Пальцы сжались, будто он держал что-то невидимое и тугое. — Видишь? — выдохнул он. — Нет... — Я — да. — Его голос стал тяжелее в тот момент, когда он медленно развел пальцы. И девушка закричала что есть мочи, издав, наконец, свой последний тихий хрип. Свечи вспыхнули, и пламя вытянулось вверх. Серафин резко дёрнул рукой, и тело резко обмякло. Глаза всё также оставались открыты, но кроме засохших дорожек слёз в них ничего не было. Серафин замер, его рука всё еще была в воздухе, пальцы дрожали. Заторможенно он сжал их в кулак и, обессилив, опустился на пол рядом со столом. — Это была смерть, — его голос дрогнул, — какой она должна быть. И только после этого добавил чуть тише: — С опозданием. Он посмотрел на тело, бессильно усмехнувшись. — Она была бы отличной слугой... Ай! Выпустив наконец руки мертвеца из своих, Персеваль что есть силы пнул ногу Серафина и, устало зачесав тёмные волосы назад, сел рядом. — Ты её убил? — Да. — Ты не мастер развёрнутых ответов, — вяло пробубнил Персеваль, оперев подбородок о ладонь. Может, к чёрту всё это вообще? — Знаю, — Серафин ответил тем же тоном, блаженно прикрыв глаза и опустив голову на плечо Персеваля. Сил отвечать не было. Скоро придется писать отчёт о его «выступлении» королю и разбираться с семьей этой уже мёртвой девушки. Желание послать всё к чёрту возросло стократно.