Cold Mercy

Скотобойня встретила их запахом гнилого мяса и старой крови. Дин притормозил «Импалу» в трёхстах метрах от входа, за грудой ржавых бочек. Внедорожник Эйс стоял прямо у ворот — она даже не пыталась прятаться. — Уверен, что это хорошая идея? — спросил Сэм, выходя из машины с дробовиком. — Нет. Но когда это меня останавливало? Они двинулись к западному скотному двору, держась теней. Луна скрылась за тучами, и только тусклый свет из разбитых окон бойни указывал дорогу. Дин достал «кольт» — не тот легендарный, а свой, с серебряными пулями на всякий случай. Внутри было тихо. Слишком тихо. — Слушай, — шепнул Сэм. — Ты слышишь? Из-под земли доносился низкий гул. Как будто кто-то пел — нет, не пел, мурлыкал. Левиафаны. Они всегда издавали этот звук, когда ели. Дин кивнул в сторону люка в полу. Крышка была сдвинута, и оттуда тянуло холодом и сыростью. — Она уже там. — Или её там уже сожрали, — мрачно предположил Сэм. — Не каркай. Они спустились. Подземные тоннели оказались даже хуже, чем на схеме — узкие, с низкими потолками, стены из старого кирпича и земли. Кое-где торчали трубы. Дин включил фонарик на дробовике. — Эйс? — позвал он шёпотом. Никакого ответа. Они прошли метров пятьдесят, когда Дин заметил на полу пятна. Свежие. Чёрные. — Это кровь левиафана, — сказал Сэм, присаживаясь. — В ней есть этот маслянистый блеск. Она уже кого-то завалила. — Тихо. Впереди, за поворотом, раздался звук — короткий, мокрый, как будто кто-то резал сырое мясо. А потом — глухой удар. Дин двинулся на звук, держа оружие наготове. Тоннель расширялся, переходя в большой зал. Тот самый центральный, о котором говорила Эйс. И внутри... Дин замер. Посреди зала, залитого чёрной кровью, стояла она. Эйс. Вся в этой дряни с головы до ног. В одной руке — длинный серебряный нож с выгравированными рунами, в другой — отрубленная голова левиафана. У её ног лежали ещё три тела — точнее, то, что от них осталось. Она разделала их с хирургической точностью: отдельно конечности, отдельно туловище, головы в кучу. — Господи... — выдохнул Сэм. Эйс медленно повернулась. На её лице не было ни крови, ни усталости, ни злорадства. Только лёд. Она смотрела на Винчестеров так, будто они были нежеланными гостями на её кухне. — Я же сказала — не лезьте, — произнесла она ровно. — Мы... мы просто хотели убедиться, что ты в порядке, — сказал Дин, опуская дробовик. — Я в порядке. А они — нет. Она бросила голову на пол и вытерла нож о штаны убитого. Потом достала из кармана маленькую баночку с бораксом и начала методично посыпать останки. Дин подошёл ближе. Посмотрел на её руки — ни одной дрожи. Посмотрел на глаза — ни капли возбуждения. Она делала это с таким же лицом, с каким люди чистят картошку. — Как ты... как ты можешь быть такой спокойной? — спросил он. Эйс подняла на него взгляд. — А что мне нужно делать? Кричать? Плакать? Это неэффективно. — Но они же были живыми пять минут назад. — И убили бы ещё десяток людей, если бы я не пришла. Вопрос? Дин не нашёлся, что ответить. Сэм стоял в стороне, бледный. Он повидал много смертей, много жестокости. Но чтобы кто-то убивал монстров без капли ненависти, без страсти, без всего — просто как робот, выполняющий программу... это было страшнее, чем любой демон. — Ты даже не рада, — тихо сказал Сэм. — Радость — это химия, — ответила Эйс, засыпая последнего левиафана. — Моя химия нарушена. Я не испытываю радости. И горя тоже. И страха. И гнева. Она поднялась, отряхнула колени и посмотрела на них обоих. — Я знаю, что вы думаете. «Бедная девочка, её сломали». Но вы ошибаетесь. Меня не сломали. Меня сделали. И я делаю свою работу лучше, чем кто-либо из вас. — Дело не в работе, — возразил Дин. — Дело в том, что ты — человек. — Это спорный тезис, — ответила Эйс. — Левиафаны мертвы. Бобби получит отчёт. Я уезжаю. Она прошла мимо них, даже не взглянув. — Эйс, постой! — окликнул её Дин. Она остановилась, не оборачиваясь. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь... мы будем у Бобби. — Мне никогда не нужна помощь, — сказала она. И ушла в темноту тоннеля. Сэм перевёл дух. — Дин... я не знаю, что страшнее — монстры или она. — И то, и другое, Сэмми. И то, и другое. Они выбрались на поверхность через пятнадцать минут. Внедорожника уже не было. Только следы шин на грязи. Дин достал телефон, набрал сообщение Бобби: «Заказ выполнен. Все мертвы. Она... она в порядке. Если это можно так назвать». Бобби ответил через минуту одним словом: «Знаю». Ночью, лёжа в спальном мешке на полу дома Бобби (Сэм храпел на диване), Дин долго смотрел в потолок. Перед глазами стояла она — вся в чёрной крови, с ледяными глазами и головой монстра в руке. Он пытался представить, что бы он чувствовал, если бы у него отключили эмоции. Если бы он не мог злиться, бояться, радоваться, хотеть. Если бы охота стала просто работой, а люди — просто биомассой, которую нужно защищать по контракту. Это было невозможно. Даже представить. И всё же она существовала. И делала то, что они не могли. — Робот, — прошептал Дин в темноту. — Чёртов робот. Но почему-то в этом «роботе» было что-то, что не давало ему уснуть. Может быть, потому что в её глазах — в ту секунду, когда она сказала «не дотрагивайся до меня», — на миг показалось что-то живое. Что-то, что она сама, возможно, не замечала. Или ему просто показалось.