Cold Mercy

За два дня до полнолуния они устроили засаду у зернохранилища. Днём осмотрели территорию — Эйс нашла три чёрных входа, о которых не было в полицейских отчётах. Она же нарисовала схему на песке, объясняя, где кто встанет. — Сэм, ты западный выход. Дин — северный. Я — центральный, — говорила она, чертя палкой. — Если кто-то побежит — не гонись. Моя задача — убить вожака. Без него стая разбежится. — А если их больше пяти? — спросил Сэм. — Значит, я убью шестого первым. Дин хмыкнул. — И что, ты всегда такая уверенная? Эйс замерла на секунду. Её палка застыла над схемой. — Уверенность — это побочный продукт подготовки. Я всегда подготовлена. Поэтому я всегда уверена. — Звучит как цитата из учебника по самообороне, — заметил Дин. — Это цитата из моей жизни, — ответила она и ушла проверять оружие. *** Ночь. Костер. Они разбили лагерь в полумиле от зернохранилища — чтобы не спугнуть. Сэм ушёл в разведку, оставив Дина и Эйс вдвоём у огня. Дин подбросил веток. Эйс сидела на бревне, скрестив руки на коленях, и смотрела в огонь. Не моргая. Не двигаясь. Как статуя. — Ты вообще устаёшь? — спросил Дин. — Устаю. Сплю три часа. — И всё? Не мечтаешь ни о чём? — Мечты — это неэффективно. Дин усмехнулся. — А еду ты любишь? Ну, пиццу там, бургеры? Или ты только протеиновые батончики жрёшь? — Еда — топливо. Но я предпочитаю солёное сладкому. — Ого! Предпочтения! — Дин изобразил удивление. — А цвет какой любишь? — Чёрный. — Конечно. А музыка? Она повернула голову к нему. В свете костра её глаза казались не серыми, а почти белыми. — Зачем ты спрашиваешь? — Потому что я пытаюсь понять, кто ты. — Я охотник. — Нет, охотник — это профессия. Я спрашиваю, кто ты — человек. Эйс отвернулась обратно к огню. — Человек... это набор химических реакций. Я реагирую на раздражители. Вот и всё. — Так, значит, если я сейчас скажу тебе что-то очень обидное — ты не обидишься? — Нет. — Ты — робот с сиськами, — сказал Дин. Эйс даже не поморщилась. — Видишь? — Вижу. Но это же не нормально. — Для меня — нормально. Дин замолчал. Тишину нарушал только треск дров. — А чего ты боишься? — спросил он тихо. Она не ответила сразу. Дин уже подумал, что она проигнорирует вопрос, но Эйс вдруг сказала: — Я не боюсь. Страх — это эмоция. У меня нет эмоций. — Всех эмоций? — Дин наклонился ближе. — Совсем? Она снова замолчала. Потом подняла руку и коснулась своего лица — провела пальцами по щеке, по губам. — Я помню, что такое злость. И грусть. Я помню вкус шоколада. Но это как смотреть старое кино — ты знаешь сюжет, но не чувствуешь его. — И тебе не жалко? — Не знаю, что такое жалко. Дин хотел сказать что-то ещё, но в этот момент из леса вернулся Сэм. Он был возбуждён. — Они там. Я слышал — шестеро. И они готовятся к охоте уже сегодня. Не завтра, а сегодня. Эйс встала мгновенно. — Тогда идём. Дину — северный выход. Сэм — западный. Я — центр. — А если они пойдут на нас всех сразу? — спросил Дин. — Тогда вы умрёте, — ответила она, надевая перчатки. — Но я успею убить всех до того, как они доберутся до ваших тел. Вопросы? — Только один, — сказал Дин, поднимаясь. — Ты всегда такая оптимистка? — Я реалистка, — Эйс достала нож. — А теперь — работа. Они двинулись в темноту.