Пишу имя на звёздах

Stray Kids - 아니 (Any)

말하는 대로 맘대로 생각대로 안돼 Все идет не так, как я думал, желал и говорил.

      Уже завтра начинаются первые уроки, а сегодня школьники снуют по зеленым лужайкам, катят чемоданы в сторону общежитий; когда находят знакомых, набрасываются с крепкими объятиями, как будто не виделись целую вечность. Территорию школы не узнать – всё здесь жизнь и радость. Смех ребят проникает в комнату Делл, и она улыбается, из окна наблюдая за новыми лицами. Появляются и относительно старые лица.       Мистер Бан стоит на крыльце, в зоне видимости девушки, машет рукой ученикам. Кто-то подбегает к нему и дает «пять». Девочки-подростки игриво поглядывают на молодого преподавателя. А когда его глаза сверкают в их направлении, они, хихикая, убегают за здание. Мистер Бан – огромный смущающий фактор и, видимо, звезда школы. Он осознает это? «Как будто и не догадывается…» – пронеслось в мыслях Делл.       К нему подходят два высоких парня – азиаты с очаровательными чертами лица. Мистер Бан аж подпрыгивает от радости, когда видит их. Один, с гитарой на перевес, что-то эмоционально рассказывает и показывает фотографии в телефоне. Второй стоит в стороне и наблюдает за другом. Мистер Бан похлопывает по плечу мальчишек и дает наставления, вероятно, в шуточной форме, потому что через минуту ребята согнулись от смеха. Мало где увидишь такие отношения между учениками и преподавателем. Наверное, они очень близки.       По поведению мистер Бан так похож на подростка. А внешне – брутальный мужчина, который не выходит из качалки. Делл снова отмечает беспорядочно вьющиеся волосы темно-каштанового цвета. Одни волосинки торчат как антенны, другие – мягко кудрявятся. Одет во всё черное. Широкие рукава футболки чуть-чуть закатаны наверх, что позволяет рассмотреть сильные руки.       Делл не заметила, как пересеклась с ним взглядом. Конечно, он не отвел глаза, а она не стала прятаться за шторку, как те самые маленькие девочки. Мистер Бан кивнул ей в знак приветствия. Она быстро махнула рукой, будто прогнала муху, и удалилась в глубь комнаты. У этого мужчины потребность притягивать всех вокруг, заводить как можно больше знакомств. Но если Делл и дальше будет вести себя как затворница, ее будут высмеивать. Может, подружиться с ним?       Для места, полного надежд и стремлений, Делл пообещала создать новую себя, а для этого нужно новое окружение. Она глубоко внутри спрячет позорную сторону своей жизни и никому не покажет.       «Я не буду грубить. Заведу знакомства. Буду поддерживать разговор и смеяться в нужных моментах. Буду сдержанна и аккуратна. Я теперь учитель, и должна подавать хороший пример ученикам», – мантра перед зеркалом стала смешной традицией. Кто бы мог подумать, что Делл будет заниматься такой ерундой каждый день. Возможно скоро она перестанет смеяться над этим и всерьез воспримет свои слова. Привыкать к новой жизни непросто.              – Кто это? На первом этаже теперь кто-то живет? – спросил парень с гитарой.       Мистер Бан всё еще заглядывал в окно мисс Лори, но ее фигура быстро исчезла. «Слишком занята для мира? – съязвил он про себя. – Взгляд холодный и анализирующий. Не такой поддержки я ждал, но и ледник можно растопить».       – Это наше спасение, Чонин. Новый преподаватель по литературе. Она поможет нам в организации фестиваля.       – Она даст деньги? – с надеждой спросил второй парень.       Мистер Бан усмехнулся:       – Нет. У нее примерно такая же зарплата, как у меня. Ну пораскинь мозгами, Сынмин-и. Ты же умный! – обратился он к тихоне. – Она учитель литературы и…, – протянул преподаватель, ожидая, что парни продолжат мысль, как часто бывает на уроках. Но в их глазах было только непонимание. Мистер Бан разочаровано вздохнул: – В ней должен быть дух творчества! Она поддержит нашу инициативу. Директриса не выдержит напора трех стихий искусства: музыки, танца и литературы.       – Ненавижу литературу. Скукота, – пробормотал Чонин и скривился, а Сынмин закатил глаза на его нелестный отзыв. – Мистер Хван тоже с нами?       Бан поджал губы.       – Я поговорю с ним. В этот раз он точно согласиться участвовать. Не переживайте, парни! У нас всё получится.       – У меня есть сомнения насчет вашей затеи, – насмешливый голос достиг ушей троицы.       Они синхронно повернули головы и увидели Хвана, вальяжно расположившегося на скамейке рядом с общежитием преподавателей. Глаза спрятаны за солнцезащитными очками. В кривой улыбке неодобрение и даже некоторое презрение.       – Хенджин! Рад видеть, – Бан приблизился к нему.       Хван даже не взглянул в его сторону и продолжил осматривать кампус. Чонин и Сынмин переглянулись и решили скорее капитулировать, считая, что они ни за что не добьются его согласия на сотрудничество.       – Мы, наверное, пойдем, – неловко произнес Сынмин и стал пятиться назад, потянув за собой друга. – Через полчаса откроется столовая, а нам еще вещи нужно отнести в комнату. До встречи, мистер Хван. Мистер Бан, мы в вас… эмм… верим, – и убежали, будто и не было.       Бан вернул внимание на Хвана и тяжело вздохнул. Тот оставался холодным и неподвижным, как древнегреческая скульптура. Его профиль красиво блестел, кожа была светлая и ровная, как у божества. Пухлые губы приоткрылись, чтобы лениво произнести:       – Кристофер, прошу тебя, сдвинься на метр в сторону. Твоя спина настолько широкая, что закрывает солнце. Дай насладиться теплом.       – Я же просил не называть меня Кристофером.       Было видно, как Бан Чан устал от такого обращения к себе, но ответная грубость не была его фишкой. Он привык терпеть издевательства Хенджина, но абсолютно не понимал, за что ему прилетает столько злых комментариев. Парни могли быть хорошими друзьями. Бан Чан всегда готов протянуть ему руку, только Хван не принимает. Уперт, как бык, и недоступен, как ангел. Хотя характер у него далеко не ангельский. Даже с детьми он держал дистанцию. Они боятся его спокойного и строгого голоса и восхищаются его танцами. Один взгляд может настолько напугать ученика, что тот хочешь не хочешь выполнит задание как можно лучше. Сила авторитета мистера Хвана непоколебима.       Примерно в одно время они с Бан Чаном пришли преподавать в школу «Саутпорт Скул». Оба были потрепаны жизнью, потерявшие надежду на светлое будущее, но Бан Чан пришел в себя, а Хенджин в той депрессивной стадии уже несколько лет.       – Ты так нелепо прячешься от своего прошлого и хочешь перекрыть его новой жизнью, которая почему-то тоже не клеится, – любой другой уже мог хорошенько ударить за такие слова Хвану. Бан Чан же молча стоял и смотрел на коллегу без эмоций на лице. – Ну что ты здесь стоишь? Снова пришел умолять меня принять участие в организации фестиваля? Может в этот раз тебе ответить в письменной форме и заверить у нотариуса? Мой ответ – нет.       – Какой же ты скотина. Но я знаю почему ты такой. Я не злюсь, потому что знаю, каково тебе приходилось. У нас были похожие ситуации.       – Стоп-стоп, Кристофер. Ты ничего обо мне не знаешь. Разрешаю тебе злиться на меня. Тошнит от твоих щенячьих глазок. Можешь даже врезать разок, только не по лицу.       – Чтобы меня выгнали из школы?       – О, это было бы прекрасно. Сделай одолжение, друг, – последнее слово резало слух и звучало слишком насмешливо.       Бан Чан неловко провел по волосам и обратил взгляд на учеников: забавные, весёлые, отдохнувшие и готовые к новым маленьким подвигам. Вот какие они. Хенджин их видел и, наверняка, думал так же. Бан Чан тихо заговорил:       – Ты учишь этих детей любить искусство. Они круто танцуют благодаря тебе. Не говори, что ненавидишь свою работу. Я вижу, как тебе нравится общаться с детьми, а они прямо бегут на твои занятия. И ты точно знаешь, о чем они мечтают.       Хенджин снял очки и потер свои глаза. Он чертовски устал от болтовни Чана, который вечно ходит и твердит детям, что у них всё будет хорошо за стенами школы. Только радуга, только солнышко, только чистое небо над головой. Приторно-слащавая история. И совсем не правдоподобная. Ему ли не знать.       – Хенджин, дети хотят, чтобы их заметили, чтобы их любили за таланты и усилия, которые они прилагают каждый день. Поэтому они трудятся не хуже нас с тобой. Даже если зрители – это их родители, – несколько секунд длилось молчание, а потом Бан Чан положил руку на плечо Хенджина. – Пообещай подумать насчет фестиваля. Ради детей…       – Даже если я соглашусь, остальные учителя будут против, – снова взорвался Хенджин. – Они твердят, что важнее всего профильные предметы: физика, химия, математика, биология… Музыка и танцы всегда были чем-то второстепенным. Наши занятия существуют для развлечения, чтобы ребята отдохнули от сложных терминов, формул и теорем. Из этой школы выходят будущие дипломаты, ученые, архитекторы, летчики. Интересно, будущему президенту понадобится хип-хоп?       – Пусть будет так для преподавателей, но для детей творчество – это то, что делает их счастливыми, – вступил Бан Чан и чуть наклонил свой корпус к Хенджину.       Тот вскочил со скамьи, как ошпаренный, и оттолкнул непонятливого коллегу. Всё его тело говорило о раздражении. Банальные разговоры о счастье и якобы светлом будущем сидели в печенке.       – Иди в столовую, бездарь, – кинул через плечо Хенджин и хлопнул дверью общежития.       Как же трудно с ним разговаривать. Настоящее испытание для Бан Чана.       

***

      К вечеру стало тише и спокойнее. Все готовились к первому учебному дню: гладили школьную форму, тихо сплетничали о новеньких, прогуливаясь по окрестностям общежития. А кто-то лег спать пораньше, ведь завтра их ждал трудный день.       Шторы в комнате Делл были задернуты, и в полумраке она повторяла составленные лекции, выделяла цветами важные термины.       «Объяснение пути Бога к человеку… Агамемнон, брат Менелая… Центральные вопросы "Илиады"… Центральные вопросы… вопросы… во-про-сы…», – буквы собирались в кучу и снова разбегались, водили хороводы. Бодриться не получалось. Кофейную машину она оставила в прошлой жизни, как и многие из своих привычек. Она не станет больше пить кофе на ночь. Пообещала себе. Голова безвольно опустилась на стол, веки стали тяжелее – результат отказа от кофеина. Всё-таки Делл уснула под стрекот кузнечика за окном.       Ей снились провальные уроки, и как дети кричат без умолку. Они срывают урок за уроком, а она и слова сказать не может: рот под скотчем. Выдавливая из себя звуки, непохожие на слова, она больше смешит учеников, чем заставляет их соблюдать дисциплину. У нее уже был опыт неудачных занятий. В одной из школ, где работала Делл, ей попались жестокие дети, доводящие до истерики. В классе она никогда не позволяла эмоциям взять верх, но в крохотной комнате, которую она называла «домом», можно было бить подушку, бросать вещи в стену. Только тихо, чтобы соседки не услышали: без возгласов, без громких всхлипов, стиснув зубы. Делл считала, что ее ненавидели собственные ученики. Они были обижены на весь мир: на своих непутевых родителей (многие школьники были из неблагополучных семей), на невозможность купить новые кроссовки, которые круглосуточно рекламируют по телевизору, на учителей, которые занимают время бесполезными уроками. «Зачем нам этот Гёте. Вы лучше расскажите, как заработать много денег,» – однажды сказал ей ученик.       Стук в дверь резко разбудил ее. Делл вскочила на ноги, не совсем понимая, где она находится, и почему так темно. Сознание стало подбрасывать важные моменты последних дней: тяжелые чемоданы, школа, подготовка к урокам, директриса, ученики, мистер Бан…       И снова стук заставил ее дернуться. Делл протерла глаза от сна и побежала к двери.       – Кто там? – прозвучало хрипло и еле понятно, но человеку за дверью было всё равно.       – Это секретарь миссис Корнуэлл – мисс Рид.       Дверь открылась, и в руки Делл впихнули стопку бумаг. Напротив стояла молодая девушка со смешной короткой прической. Она всегда была взъерошенная, словно наэлектризованная. Одно ясно – энергии у нее не занимать.       – Простите, что так поздно, – начала тараторить Рид. – Только к концу дня удалось освободиться. Здесь всё, что вы просили распечатать. Завтра принтеры в библиотеке заправят краской. Простите, что пришлось так долго ждать.       Так и хотелось сказать: «Спокойно-спокойно. Можете перевести дыхание. От недостатка кислорода можно упасть в обморок». Делл лишь улыбнулась, быстро поблагодарила Рид и закрыла дверь.       Отлично, значит завтра всё-таки будет тест по летнему списку литературы. Дети будут не в восторге, но что поделать. Делл раскладывала на столе листы по вариантам, и снова услышала стук. На этот раз приглушенный и застенчивый. Наверное, мисс Рид что-то забыла.       Уверенно распахнув дверь, Делл остановила глаза на уровне, где должно быть лицо мисс Рид, но вместо него увидела широкую грудь гостя. Чуть выше было покрасневшее лицо мужчины.       – Мистер Бан? – ошарашенно произнесла девушка.       Ей так хотелось посмотреть на себя в зеркало. Наверняка у нее было опухшее лицо и помятая одежда. Боже, как же это сейчас исправить? Она судорожно начала приглаживать волосы. Мистер Бан отвел взгляд в сторону, чувствуя ужасную неловкость ситуации.       – Простите, мне не следовало врываться к вам так поздно. Мы даже толком не знакомы, эмм… Но я… принес вам… перекусить, – только сейчас Делл заметила в его руках небольшой термос и тарелку, накрытую салфеткой. – Это чай и шоколадный маффин. Надеюсь, вы любите сладкое… эмм… Вы не пришли на ужин, и я забеспокоился…       – Забеспокоились о едва знакомом человеке? – Делл не смогла сдержать свою язвительность. Когда ее застают врасплох, она не может спокойно реагировать. Почему же мисс Рид вышла сухой из воды, и ей не ставили в упрек поздний визит? Делл подумала об этом, и решила сменить тактику: «Будь милой. Будь милой».       Уши Бана краснели всё сильнее. Он снова нашел слова:       – Знаете, есть традиция приходить к новым соседям с вкусностями…       – Да, есть.       – И я решил, что будет уместно… Но теперь понял, что это совсем не уместно.       – Можете подождать минуту? – Делл прервала его. Дверь захлопнулась перед носом Бан Чана, и он чуть не уронил маффин.       Девушка подбежала к зеркалу возле шкафа и принялась расчёсывать волосы руками. Сносно. Теперь одежда. Накинув большую толстовку, она скрыла помятую футболку. С лицом, к несчастью, ничего не сделаешь. Они лишь похлопала себя по щекам, чтобы появился здоровый румянец. Бледность лица иногда пугала. И почему она так разволновалась? «Нужно выглядеть прилично перед мужчиной, который хочет с тобой подружиться. А то убежит, – промелькнуло в мыслях Делл. – Еще и расскажет всей школе, какой замученный видок у новой преподавательницы».       У порога она последний раз пригладила волосы и открыла дверь:       – Простите, я сегодня… не в форме, – закончила Делл чуть тише, и улыбка слетела с губ.       Она выглянула в коридор – никого не было. Опустила глаза – на полу стояли термос и тарелка с шоколадным маффином.       – Мистер Бан, вы очень мил, – разочаровано произнесла Делл.       Она сама не знала, чего хотела от его визита, но явно не фокуса с исчезновением.