Как обманывать и молчать

Следующее утро началось с того, что Питер проснулся на потолке. Это случалось иногда — во сне его паучьи инстинкты брали верх, и он приклеивался к любой вертикальной поверхности. Сегодня это была его собственная комната, и он висел вниз головой над кроватью, глядя на смятую простыню. — Ница, — позвал он сонно. — Который час? — 6:47 утра, мистер Паркер. Босс ещё спит. Мистер Роджерс уже бегает. Мистер Барнс пьёт кофе на кухне. — Баки пьёт кофе в шесть утра? — Питер отклеился от потолка и мягко приземлился на пол. — Зачем? — Он не спит по ночам, мистер Паркер. Вы тоже, кстати. — Я сплю! — возразил Питер, натягивая футболку. — Просто… иногда я просыпаюсь. — Вы просыпались четыре раза за ночь, — спокойно сообщила Пятница. — В 1:23, 3:07, 4:45 и 6:02. Каждый раз вы проверяли террариум и говорили «спокойной ночи» Стиву-младшему и Тони-младшему. Питер покраснел. — Я… это… это ритуал. Для пауков важно чувствовать заботу. — Конечно, мистер Паркер. Ваши пауки — самые заботливые пауки в мире. — Ты смеёшься надо мной? — Ни в коем случае, мистер Паркер. Я констатирую факты. Питер фыркнул и вышел в коридор. Сначала он хотел пойти на кухню — желудок урчал так, что, наверное, было слышно в соседних комнатах. Но потом его паучьи чувства дёрнулись, и он услышал странный звук. Пыхтение. Металлический скрежет. И тихие ругательства на русском. Баки. Он сидел на кухне с чашкой кофе, но при этом его металлическая рука… дымилась. — Мистер Барнс? — Питер замер в дверях. — У вас… у вас рука… — Перегрелась, — буркнул Баки, не оборачиваясь. — Старая модель. Тони обещал починить, но забыл. — А можно… можно я посмотрю? — Питер подошёл ближе. — Я немного разбираюсь в механике. Ну, Тони меня учил. Баки обернулся. Посмотрел на Питера долгим взглядом — таким, от которого у нормальных людей подкашивались колени. Но Питер не был нормальным. Он был пауком. И он очень хотел помочь. — Ты же ребёнок, — сказал Баки. — У тебя школа. — Сегодня суббота, — напомнил Питер. — И я не ребёнок. Мне почти пятнадцать. — Почти не считается. — Считается, если ты чинишь металлическую руку ветерану Второй мировой, — серьёзно сказал Питер и протянул руку. — Дайте посмотреть. Баки вздохнул. Протянул руку — буквально отстегнул её от плеча и положил на стол. Питер охнул. — Вы… вы её отстегнули? Просто так? — А что мне её держать? Я могу пользоваться одной. — Но это же… это же протез! Он стоит… миллионы? — Не твои деньги, — усмехнулся Баки. — Смотри уже. Питер наклонился над рукой. Внутри что-то шипело и искрило. Он провёл пальцами по панелям — его усиленные чувства уловили жар, вибрацию, запах перегретого металла. — Проблема в охлаждении, — сказал он через минуту. — Вентилятор забит. Пыль. И ещё какой-то… — он принюхался. — Крошки. Вы ели за работой? — Может быть, — буркнул Баки. — Не твоё дело. — Это моё дело, потому что я сейчас буду чинить, — Питер оглянулся. — Ница, где у нас инструменты? — В ящике под раковиной, мистер Паркер. Третий слева. Питер достал маленькую отвёртку, пинцет и баллончик со сжатым воздухом. Баки наблюдал, как он аккуратно разбирает панели, выдувает пыль, выковыривает крошки — явно от печенья — и что-то тихо переключает внутри. — Откуда ты знаешь, куда нажимать? — спросил Баки. — Я паук. У меня хорошая мелкая моторика. И Тони показывал схемы. Я запомнил. — Ты запомнил схемы руки? — Я запомнил схемы всего, что Тони показывал, — признался Питер, не отрываясь от работы. — У меня фотографическая память. Ну, почти. Когда я не волнуюсь. — А сейчас ты волнуешься? — Немного, — Питер поднял глаза. — Вы страшный, когда молчите. Очень. Баки неожиданно улыбнулся. Не широко, но искренне. — Ты тоже, когда молчишь, — сказал он. — Но ты редко молчишь. — Я могу молчать! — возмутился Питер. — Например, сейчас я молчу. — Ты только что сказал два предложения. — Это не считается. Это… это технические комментарии. Через десять минут Питер закрыл панель, дунул на руку и протянул её обратно Баки. — Готово, — сказал он. — Проверьте. Баки пристегнул руку. Пошевелил пальцами. Сжал в кулак. Разжал. Потом повернулся к Питеру и медленно поднял металлическую руку — как будто собирался ударить. Питер не моргнул. Его паучье чутьё молчало. — Не боишься? — спросил Баки. — Вы не ударите, — уверенно сказал Питер. — Вы добрый. — Я убийца. — Бывший, — поправил Питер. — Теперь вы Мститель. И вы пьёте кофе в шесть утра на кухне. Убийцы не пьют кофе в шесть утра. Баки опустил руку. — Ты странный парень, — сказал он. — Спасибо. — Пожалуйста! — Питер просиял. — А можно я теперь поем? Я очень голоден. Я потратил много калорий на починку. — Ешь, — Баки кивнул на холодильник. — Только не всё. Тони убьёт. — Тони никогда никого не убивает, — Питер открыл холодильник. — Он пугает, но не убивает. Ой, а где мой йогурт? — Я съел, — сказал Баки. — Ты чинил руку, а я был голоден. — Вы съели мой йогурт?! — Питер посмотрел на него с таким ужасом, будто Баки съел Стива-младшего. — Там была целая банка! Греческий! С мёдом! — Был, — невозмутимо сказал Баки. — Теперь нет. — Но… но это мой! — Ты чинил мою руку, — Баки пожал плечами. — Считай это оплатой. Питер открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом вздохнул и достал из холодильника яйца. — Я сделаю омлет, — сказал он. — На всех. Но если вы ещё раз съедите мой йогурт, я… я приклею вас к потолку паутиной. — Попробуй, — усмехнулся Баки. — Я серьёзно! У меня есть режим «максимальная липкость». Тони сказал, что даже Халк не оторвётся. — Халк — не я, — сказал Баки, но встал и отошёл от стола. — Ладно, я пошёл будить Стива. Он любит твой омлет. — Стив любит всё, что я готовлю, — гордо сказал Питер, разбивая яйца. — Потому что я хороший повар. — Ты хороший повар? — переспросил Баки. — Ты сжёг тосты вчера. — Это была не я, это… это духовка была неправильная. — Духовка у Тони стоит сто тысяч долларов. — Значит, она слишком умная для меня, — буркнул Питер. Баки ушёл. Питер остался на кухне один. Он взбивал яйца, добавлял молоко, сыр, помидоры — и тихонько напевал под нос. Пятница включила его любимую музыку — Питер попросил её об этом в первый же день, и она запомнила. — Ница, — сказал он, помешивая омлет. — А ты можешь… ну… сделать так, чтобы Тони не узнал, что я чинил руку Баки? — Босс уже знает, мистер Паркер. Я сообщила ему, когда вы начали. — Что?! Зачем?! — Потому что босс приказал сообщать о любых нештатных ситуациях с оборудованием. Металлическая рука мистера Барнса — это оборудование. — Но я же её починил! — Босс сказал, что вы молодец, но в следующий раз пусть зовёт его. — А он ещё что-нибудь сказал? — Сказал: «Этот паук меня когда-нибудь доведёт до инфаркта». Питер вздохнул. Перевернул омлет. Посыпал зеленью. — Ница, а что такое инфаркт? — Сердечный приступ, мистер Паркер. Босс шутит. — Тони никогда не шутит про сердце, — тихо сказал Питер. — У него же дуга. Он… он боится. — Вы правы, мистер Паркер. Босс боится. Поэтому он переживает. Питер выключил плиту. Посмотрел на омлет. Потом на потолок. — Передай ему, — сказал он, — что я буду осторожнее. Ну, постараюсь. — Передала. Босс сказал: «Спасибо, паук. И не вздумай есть омлет до моего прихода». — Но я голоден! — Босс идёт. И правда — через минуту на кухню ввалился Тони. Заспанный, в халате, с взлохмаченными волосами. Он посмотрел на омлет, на Питера, на пустую банку из-под йогурта (Баки не убрал), и вздохнул. — Ты починил руку Баки. — Да, — Питер кивнул. — Это было нетрудно. — Ты мог её сломать. — Не мог. Я знаю, что делаю. — Ты — ребёнок, который вчера пытался разогреть пиццу в микроволновке вместе с тарелкой. — Тарелка была металлическая, — признал Питер. — Но я быстро выключил. — Потому что Ница вырубила электричество. — Это тоже быстро. Тони сел за стол. Питер поставил перед ним тарелку с омлетом. — Ешьте, — сказал он. — Я добавил сыр. Вы любите сыр. — Я люблю сыр, — эхом отозвался Тони, беря вилку. — Но я не люблю, когда ты рискуешь. — Я не рисковал. Я был аккуратен. — Ты всегда так говоришь. А потом падаешь с потолка. — Я не падаю! Я… я планирую. Это разные вещи. Тони закатил глаза, но начал есть. Питер сел напротив, положил себе огромную порцию и принялся уплетать с такой скоростью, что Тони на секунду замер с вилкой в руке. — Ты когда-нибудь жуёшь? — спросил он. — Жую, — сказал Питер с набитым ртом. — Очень быстро. — Это не считается. — Считается, если ты паук. — Опять эта отмазка. — Это не отмазка. Это… это научный факт. Тони покачал головой, но улыбнулся. Доел омлет, отодвинул тарелку и посмотрел на Питера долгим, изучающим взглядом. — Пит, — сказал он. — Ты знаешь, что через два месяца у тебя день рождения? — Знаю, — Питер кивнул. — Пятнадцать лет. Я уже считаю дни. — Я хочу устроить вечеринку. Настоящую. С тортом, подарками, гостями. Ты можешь пригласить кого хочешь. Одноклассников, друзей, тётю Мэй. Питер замер. Его вилка зависла в воздухе. — Вечеринку? — переспросил он. — Для меня? — Для тебя. Ты же мой подопечный. Подопечным устраивают вечеринки на день рождения. — Но я… — Питер опустил глаза. — У меня никогда не было… ну, настоящей вечеринки. Тётя Мэй всегда пекла пирог, и мы с дядей Беном смотрели кино. А потом… потом дяди Бена не стало, и мы просто… просто молчали. Тони накрыл его ладонь своей. — Теперь у меня есть я, — сказал он. — И Пеппер. И Стив. И Баки. И Тор. И Наташа. И Клинт. И Ница. И два паука. Мы все будем на твоей вечеринке. И мы не будем молчать. Питер поднял глаза. Они блестели. — Можно я приглашу Эм-Джей и Неда? — спросил он тихо. — Конечно. — И тётю Мэй? — Обязательно. — И… и можно будет много еды? — Пятница уже составляет меню, — Тони кивнул в потолок. — Правда, Ница? — Да, босс. Предварительный список включает семь видов пиццы, три вида пасты, два вида тортов и неограниченное количество закусок. Учитывая ускоренный метаболизм мистера Паркера, я заказала дополнительные 300% к обычному объёму. — Триста процентов? — Питер присвистнул. — Это… это много. — Это мало, — возразил Тони. — Ты ешь как бог. Тор подтвердит. — Тор ест как бог, потому что он бог, — сказал Питер. — А я просто паук. — Паук с аппетитом тираннозавра, — усмехнулся Тони. — Ладно. Доедай омлет. У нас сегодня тренировка с Наташей. Она хочет научить тебя приёмам дзюдо. — Дзюдо? — Питер скривился. — Я паук. Пауки не борются. Пауки… уклоняются. — Сегодня будешь бороться, — твёрдо сказал Тони. — Потому что Наташа обещала не бить сильно. Она сказала: «Только чуть-чуть». — «Чуть-чуть» в исполнении Чёрной вдовы — это сломанные рёбра, — пробормотал Питер. — У тебя регенерация, — отмахнулся Тони. — Быстро заживёт. — Вы ужасны. — Я щедрый ужасный опекун, — поправил Тони. — Ешь. Питер доел омлет. Встал. Убрал посуду — Пятница открыла посудомоечную машину, и он аккуратно загрузил тарелки. — Тони, — сказал он, вытирая руки. — Спасибо. За… ну, за всё. — Не за что, паук. — Тони встал, потянулся. — А теперь — в спортзал. Наташа ждёт. — Она не ждёт, — поправила Пятница. — Она уже разминается. И сказала, что если мистер Паркер опоздает, то будет «особое задание». — Какое особое задание? — Питер побледнел. — Не уточнила. Но она улыбалась. Питер посмотрел на Тони. Тони посмотрел на Питера. — Беги, — сказал Тони. Питер побежал. По потолку — потому что так было быстрее. Тони даже не стал ругаться. Только вздохнул и сказал в пустоту: — Ница, закажи ещё светильников. — Уже заказала, босс. — Ты знаешь меня лучше, чем я сам. — Это моя работа, босс. Тони улыбнулся и пошёл за Питером — смотреть, как Чёрная вдова будет учить паука дзюдо. Обещало быть весело. А вечером, когда Питер, уставший и счастливый (и с синяком под глазом, который уже затягивался), сидел на диване и смотрел кино с остальными, Тони вдруг сказал: — Пятница, включи камеры за прошлую неделю. Тренировочные моменты. — Зачем? — спросил Питер подозрительно. — Хочу показать тебе твои ошибки. — Мои ошибки? Я был великолепен! — Ты упал с потолка три раза, — заметил Клинт. — Я планировал! — Ты упал лицом в мат, — добавила Наташа. — Три раза. — Это была тактика. Чтобы вы расслабились. — Мы не расслабились, — сказал Стив. — Мы смеялись. — Смех — это тоже расслабление, — парировал Питер. Тони включил запись. На экране появился Питер, который висит на потолке, пытается сделать кувырок и с грохотом падает на маты. Звук падения был таким громким, что Тор вздрогнул. — Это больно смотреть, — сказал Баки. — Мне было больно, — признался Питер. — Но я не заплакал. — Ты заплакал, — возразила Пятница. — Я зафиксировала слезы. — Это был пот! — Пот не течёт из глаз, мистер Паркер. — У пауков… у пауков особые потовые железы! — Сдавайся, — усмехнулся Тони. — Ница всегда права. Питер закрыл лицо руками. Все засмеялись. Даже Тор, который обычно не понимал шуток, потому что они были слишком «смертными». — Ты хороший воин, маленький паук, — сказал Тор. — Даже когда падаешь. — Спасибо, — пробормотал Питер из-под ладоней. — Вы очень поддерживаете. — Это моя работа, — сказал Тор. — Я бог поддержки. — Ты бог грома, — напомнила Наташа. — Гром тоже поддерживает. Он вселяет надежду. — Или страх, — заметил Клинт. — Это одно и то же, — отмахнулся Тор. Питер убрал руки от лица. Посмотрел на экран, где его копия пыталась встать с матов и поскользнулась на собственной паутине. — Ладно, — сказал он. — Я был не очень великолепен. Но я старался. — Ты старался, — подтвердил Тони. — И это главное. А теперь — иди спать. Завтра воскресенье, и мы едем за город. — За город? — Питер оживился. — Куда? — У меня есть дом у озера. Хочу показать тебе. И Мэй приедет. И Пеппер. — Мы все едем? — удивился Питер. — Мы все, — кивнул Тони. — Семейный выезд. Питер замер. Слово «семейный» повисло в воздухе, и он почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. — Семейный, — повторил он тихо. — Я… я никогда не был на семейных выездах. Кроме как с тётей Мэй и дядей Беном. — Теперь будешь, — сказал Тони. — А теперь — спать. Утром выезжаем в семь. — В семь?! — Питер схватился за голову. — Это же воскресенье! — Герои не спят в воскресенье. — Герои спят! — запротестовал Питер. — Герои очень много спят! — Твой герой — нет, — Тони встал и потянул Питера за руку. — Пошли. Я провожу тебя до комнаты. — Мне четырнадцать, я сам могу дойти, — буркнул Питер, но не вырвал руку. Они вышли из гостиной. В коридоре Тони отпустил его и посмотрел прямо в глаза. — Пит, — сказал он. — Ты счастлив? Питер задумался. Настоящий вопрос. Не «как дела» или «как тренировка». А по-настоящему. — Да, — сказал он наконец. — Очень. Спасибо. — Не за что, — Тони улыбнулся. — Спокойной ночи, паук. — Спокойной ночи, Тони. Питер пошёл в свою комнату — на этот раз нормально, на двух ногах. Открыл дверь, зашёл, посмотрел на террариум. — Спокойной ночи, Стив-младший, — сказал он. — Спокойной ночи, Тони-младший. Пауки шевелили лапками. — Ница, — позвал Питер, ложась в кровать. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, мистер Паркер. Приятных снов. — Ты будешь следить за мной? Ну, чтобы я не лазил по потолку во сне? — Я всегда слежу за вами, мистер Паркер. Это моя работа. — Ты хорошая, Ница. — Вы тоже хороший, мистер Паркер. Спокойной ночи. Питер закрыл глаза. Уснул почти сразу — четырнадцатилетний паук, который завтра впервые поедет на семейный выезд. А в гостиной Тони допивал вторую чашку кофе и смотрел на пустой диван. — Ница, — сказал он. — Завтра у озера. Напомни мне взять аптечку. Он обязательно упадёт с дерева. — Уже упаковала, босс. Также я добавила дополнительное одеяло и запас еды на 200% от нормы. — Ты подумала обо всём. — Я стараюсь, босс. Тони поставил кружку. Встал. Пошёл в свою комнату — мимо комнаты Питера, из-под двери которой доносилось тихое сопение. — Спи, паук, — прошептал Тони. — Завтра будет хороший день. Он знал, что Питер его не слышит — супер-слух не работал во сне. Но всё равно сказал. Просто так.