Как обманывать и молчать

День первый. Питер проснулся с мыслью, что мир перевернулся. Его комната больше не была его комнатой — она превратилась в тюремную камеру с видом на Манхэттен. Шторы задёрнуты, дверь заблокирована (Пятница получила строгий приказ), и единственный звук, который он слышал — это собственное дыхание и редкие шаги в коридоре. — Ница, — позвал он, лёжа на спине и глядя в потолок. — Который час? — 9:47 утра, мистер Паркер. Вы спали двенадцать часов. Это рекорд. — Я не спал, я был без сознания, — проворчал Питер. — Разные вещи. — Босс сказал, что вы должны отдыхать. — Босс сказал, что я должен сидеть взаперти, как преступник. — Босс сказал, что вы должны зажить, — поправила Пятница. — Это разные вещи. Питер хотел возразить, но в этот момент дверь открылась. Вошёл Тони. С подносом. На подносе была гора блинов, стакан апельсинового сока и маленькая ваза с цветами. — Что это? — спросил Питер, указывая на цветы. — Пеппер передала. Сказала, что больным нужны цветы. — Я не болен. Я ранен. — Это одно и то же в данном контексте, — Тони поставил поднос на тумбочку. — Ешь. — Я не голоден. Тони поднял бровь. — Ты. Не голоден. Питер Паркер, который ест за четверых. Ты говоришь, что не голоден? — Аппетит пропал, — буркнул Питер, отворачиваясь к стене. Тони сел на край кровати. Помолчал. — Пит, — сказал он. — Ты обижен на меня? — Нет, — ответил Питер в стену. — Врёшь. Твой голос дрожит. — У меня температура. — 37,2. Норма. Питер замолчал. Тони вздохнул. — Послушай, — сказал он. — Я знаю, что ты хочешь на патруль. Знаю, что ты скучаешь по улицам. Но ты не можешь выходить с открытой раной. Ты порвёшь швы, начнётся кровотечение, и Брюс меня убьёт. Не потому, что ему жалко тебя, а потому, что он не хочет оформлять свидетельство о смерти подопечного Тони Старка. — Я не умру от царапины, — сказал Питер. — Ты чуть не умер от заражения, — голос Тони стал тише. — Если бы ты не упал в обморок в школе, если бы Хеппи не приехал, если бы Брюс не вытащил осколок… — он замолчал. — Я не хочу даже думать об этом. Питер медленно повернулся. Лицо Тони было бледным, под глазами залегли тени. Он выглядел так, будто сам не спал всю ночь. — Ты не спал? — спросил Питер. — Спал, — соврал Тони. — Немного. — Ты плохо врёшь. — Я отлично вру. Просто ты слишком хорошо слышишь. Питер вздохнул. Сел на кровати — боль в боку была тупой, но терпимой. Взял блин. — Ладно, — сказал он. — Я буду есть. Но не потому, что ты просишь. А потому, что я голоден. — Конечно, — усмехнулся Тони. — Исключительно из-за голода. Питер съел три блина, запил соком и почувствовал, как силы понемногу возвращаются. — Тони, — сказал он. — А школа? Что сказали учителям? — Я позвонил директору. Сказал, что ты болеешь. Мисс Уоррен передавала привет и сказала, что ты можешь не торопиться с контрольной. — Мисс Уоррен добрая, — Питер улыбнулся. — А Флеш? — А что Флеш? — Он… он что-нибудь говорил? Про то, что я упал в обморок? Тони достал телефон, что-то проверил. — Пятница, — сказал он. — Есть новости от школьных источников? — Мистер Томпсон распространяет слух, что мистер Паркер симулирует болезнь, чтобы не писать контрольную по биологии, — ответила Пятница. — Также он утверждает, что экскурсия в Старк Индастриз была постановкой, а мистер Старк — актёр. — Актёр? — Тони не поверил своим ушам. — Я актёр? — Цитата: «Это был не настоящий Тони Старк, а двойник. Настоящий Тони Старк не стал бы тратить время на школьную экскурсию». — Я сейчас приеду в эту школу, — Тони встал. — И покажу ему настоящего Тони Старка. — Не надо, — Питер схватил его за руку. — Он просто… он просто не умеет иначе. Ему нужно кого-то принижать, чтобы чувствовать себя выше. Я привык. — Ты не должен привыкать, — отрезал Тони. — Я паук, — Питер пожал плечами. — Пауки привыкают ко всему. — Ты не паук. Ты ребёнок. — Почти пятнадцатилетний ребёнок, — напомнил Питер. — Почти не считается. В дверь постучали. Вошёл Хеппи с новым подносом — на этот раз с супом и хлебом. — Ты уже принёс завтрак, — сказал Тони, глядя на поднос. — Это обед, — ответил Хеппи. — Уже одиннадцать. — Я только что ел блины! — Блины были два часа назад. У него ускоренный метаболизм, он должен есть каждые два часа. — Ты ведёшь график его питания? — удивился Тони. — Кто-то должен, — буркнул Хеппи, ставя поднос. — Ешь, паучок. Питер посмотрел на суп, потом на Хеппи, потом на Тони. — Вы оба с ума сошли, — сказал он. — Я не могу есть каждые два часа. — Можешь, — сказал Хеппи. — Ты ешь каждые полчаса обычно. Просто не замечаешь. — Я замечаю! — Ты замечаешь, когда голоден. А голоден ты всегда. Питер открыл рот, чтобы возразить, но понял, что Хеппи прав. Он действительно всегда голоден. Просто сейчас, из-за температуры и боли, аппетит немного снизился. — Ладно, — он взял ложку. — Но только потому, что суп пахнет вкусно. — Пеппер готовила, — сказал Хеппи. — Она сказала, что больным нужна домашняя еда. — Я не болен… — Закрой рот и ешь, — перебил Хеппи. Питер закрыл рот и начал есть. Суп был куриный, с лапшой, тёплый и уютный. Он ел и чувствовал, как тепло разливается по телу, успокаивая боль. — Хорошо, — сказал он, доедая. — Передайте Пеппер спасибо. — Передам, — Хеппи забрал поднос. — Теперь спи. — Я не хочу спать! — Ты бледный. Спи. — Я не лошадь, чтобы спать после еды! — Ты паук. Пауки спят много. — Пауки вообще-то охотятся ночью, а днём спят! — возмутился Питер. — Вот и спи днём, — резюмировал Хеппи и вышел. Тони засмеялся. — Он тебя сделал, — сказал он. — Я сдаюсь, — Питер откинулся на подушку. — Вы все сговорились меня закормить и уложить спать. — Это план, — кивнул Тони. — Работает. — Я ненавижу вас. — Ты нас любишь. — Это одно и то же? — Разные вещи, — Тони встал. — Отдыхай. Через два часа принесу полдник. — Полдник? — Питер простонал. — Вы серьёзно? — Хеппи серьёзен. Я только выполняю. Тони вышел. Питер остался один. Он посмотрел на потолок — такой близкий, манящий. Его пальцы зачесались — хотелось приклеиться, повисеть, почувствовать себя пауком. — Ница, — позвал он. — А если я приклеюсь к потолку, Тони узнает? — Датчики движения зафиксируют, мистер Паркер. Босс получит уведомление. — А если я отключу датчики? — Вы не сможете. Я заблокировала доступ к системе безопасности. — Ты жестокая, Ница. — Я заботливая, мистер Паркер. Это разные вещи. Питер вздохнул. Лёг на бок, поджал ноги к животу — поза эмбриона, паучья поза. И закрыл глаза. Он не спал. Он просто лежал и слушал. Как в коридоре ходит Хеппи. Как в лаборатории работает Тони. Как Пятница тихо напевает мелодию, которую он когда-то просил поставить на будильник. — Ница, — сказал он. — А ты можешь… ну, рассказать что-нибудь? Чтобы не скучно было. — Что именно, мистер Паркер? — Не знаю. Что-нибудь про пауков. Или про Тони. Или про… про всё. — Хорошо. Знаете ли вы, что пауки могут регенерировать потерянные конечности? Если паук теряет ногу, она может вырасти заново во время следующей линьки. — Я не паук, — напомнил Питер. — Я человек-паук. — Вы регенерируете быстрее обычного человека. Возможно, это связано с паучьими генами. — Значит, если я потеряю ногу, она вырастет? — Не стоит проверять, мистер Паркер. — Я и не собирался, — фыркнул Питер. — Расскажи ещё. — Босс вчера не спал всю ночь. Он сидел у вашей двери и слушал ваше дыхание. Питер замер. — Что? — переспросил он. — Сидел у моей двери? — Да. Он принёс стул и одеяло. Сказал, что не может быть далеко, пока вы в таком состоянии. — А почему ты мне не сказала? — Босс попросил не говорить. Сказал, что это «не геройский поступок». — Он идиот, — прошептал Питер. — Он вас любит, — возразила Пятница. — Это разные вещи. — Иногда они совпадают, — сказал Питер. Он закрыл глаза. Представил Тони — в пижаме, с одеялом, на стуле в коридоре. Слушающего, как Питер дышит. Проверяющего, жив ли он. — Ница, — сказал он. — Передай ему, что я его тоже люблю. И что я больше не буду скрывать ранения. — Передала. Босс сказал: «Знаю, паук. И не смей». — Что «не смей»? — Не смей больше получать пули. — Я постараюсь, — улыбнулся Питер. Он уснул. На этот раз по-настоящему. Через два часа Хеппи принёс полдник — йогурт, фрукты и ещё один блин (про запас). Питер съел всё, даже не заметив. — Ты ешь как выздоравливающий, — заметил Хеппи. — Я и есть выздоравливающий, — сказал Питер. — Выздоравливающие не спорят с теми, кто их кормит. — Я не спорю. Я… дискутирую. — Дискуссии после еды. Сейчас — сон. — Я только что проснулся! — Поспал полчаса — мало. Спи дальше. — Мистер Хоган, вы хуже тюремщика! — Это комплимент, — Хеппи вышел. Питер закатил глаза. Но лёг. Потому что сил спорить не было. Потому что бок ныл. Потому что внутри всё ещё была слабость. Он закрыл глаза. И снова уснул. А вечером, когда он проснулся, в комнате горел тусклый свет. На стуле рядом сидел Тони. Читал что-то в телефоне. — Ты опять здесь, — сказал Питер. — Я всегда здесь, — ответил Тони, не поднимая глаз. — Это моя работа. — Твоя работа — быть гением, миллиардером и спасать мир. — А ещё — быть твоим опекуном, — Тони поднял голову. — Это самая сложная работа. — Сложнее, чем спасать мир? — Намного, — серьёзно сказал Тони. — Мир можно спасти технологиями. А тебя — только любовью. А я в этом не силён. Питер посмотрел на него долгим взглядом. — Ты силён, — сказал он. — Просто не замечаешь. — Ты слишком добр ко мне, паучок. — Ты заслуживаешь, — Питер зевнул. — Можно я завтра уже пойду в школу? — Завтра — воскресенье. — А, точно, — Питер улыбнулся. — Тогда послезавтра. — Посмотрим, что скажет Брюс, — ответил Тони. — А теперь — спи. Уже поздно. — Ты тоже иди спать. Ты выглядишь как зомби. — Я гений. Гении не спят. — Гении спят. Иначе они становятся глупыми. Тони усмехнулся. Встал. Поправил одеяло Питера. — Спокойной ночи, паучок, — сказал он. — Спокойной ночи, Тони. Тони вышел. Питер закрыл глаза. И в темноте, перед сном, он подумал о том, что, может быть, быть раненым — не так уж плохо. Потому что тогда Тони становится ближе. И Хеппи приносит суп. И Пятница рассказывает истории. Но лучше всё-таки не получать пули. Он запомнит этот урок. Надеялся, что надолго.