Последний эксперимент профессора Ходжо

Глава 8 Аэрис проснулась по звонку будильника и быстро поднялась, пошлёпав в ванную. Теплый бриз дул в открытое окно. Она позавтракала растворимой кашей, и, разложив на столе перевязочный материал, принялась ждать своего странного пациента. Около одиннадцати она поняла, что он не придёт. Что же мне с тобой делать? Дура, даже телефон не взяла! Ну куда ты провалился? Наскоро оттарабанив письма, она вышла на пляж. Пискнул мессенжер. Руфус Шинра интересовался состоянием крыла. Вот увижусь с ним, и спрошу, если, конечно, он захочет ответить. Днём она бродила по окрестностям, а когда солнце стало клониться к закату, прихватила с собой корзинку с бутербродами и отправилась на пристань. Вода приятно холодила разгорячённые ступни. Чайки носились над водой и орали, как недовольные дети. В воздухе пахло солью и водорослями, которые выбросило на берег во время шторма. Небо над головой было насыщенного синего цвета, как будто Богине вздумалось покрыть краской холст, но было лень нарисовать облака. Послышался рокот мотоциклетного двигателя, но Айрис продолжала сидеть, не оборачиваясь на звук. По деревянному настилу причала прозвучали негромкие шаги. Сефирот подошёл и сел рядом, стягивая с ног свои высокие байкерские ботинки. Он тоже опустил стопы в воду и откинулся назад, оперевшись на локти. — Сдала? — спросил он в своей насмешливой манере. — Тебя? — Айрис зло тряхнула головой, по-прежнему глядя на воду. — Отчёт, — генерал насмешливо фыркнул. — Конечно, — она резко повернула голову, чуть не столкнувшись с его носом. Не терпит нарушение личного пространства? Что-то не похоже… — Наврала? — А ты как думаешь? — она упорно смотрела ему прямо в глаза. Ей было приятно видеть его лицо открытым, без чёлки-занавески, за которой он обычно прятал свои нечеловеческие очи, — Пришлось тебя прикрыть. — Зачем? Ты ведь знаешь, что мне за это ничего не будет? — он пожал широкими плечами, вкусно похрустывая чёрной кожаной косухой с расстёгнутой «молнией». — Решила, что ты хочешь побыть один и имеешь на это полное право. — Аэрис недовольно нахмурилась, — Просто мог предупредить. Я волновалась, что ты валяешься где-нибудь в канаве. А теперь вижу, что тебе гораздо лучше. — Я заходил, но ты спала, — зеленющие глаза, в которых отражаются водяные блики, смотрят с насмешливым прищуром, — Кстати, нужно запирать двери, а то мало ли кто может заявиться… тут на мили нет людей, но всякие бродяги могут заглянуть на огонёк к одинокой девушке. И к тому же ночных монстров никто не отменял. — Утром дверь была закрыта на замок, — она безразлично пожала плечами. — Это я её защёлкнул, — он стащил с головы чёрную бандану и позволил серебряным прядям упасть на лицо, — Завтра приду, как обычно. Я рад, что мы перешли на «ты». Так проще. Не люблю излишний официоз. Он протянул свою узкую кисть для пожатия. — Друзья? Аэрис неуверенно сжала его тёплые пальцы. — Друзья. Но больше так не делай. — Ты волновалась за меня? — Сефирот по-птичьи склонил голову к плечу и хитро прищурился. — Боюсь потерять работу. — Шинра ценит преданный ей персонал, — хмыкнул генерал. Он поднялся и принялся шнуровать ботинки. Пальцы в обрезанных перчатках на контрасте с грубой кожей казались ещё тоньше и двигались с удивительным проворством. — Тебе идёт розовый, — заметил он, уходя, — Утром не разбудил потому, что не хотел тебя смущать. Аэрис недоумённо посмотрела на свой синий купальник. Вдруг мысль молнией прошила мозг, заставив лицо залиться краской. Этой ночью она уснула в гостиной на диване, засунув в уши наушники. А розовой была её любимая трикотажная пижама: короткий топ и узкие шортики с низкой посадкой, не прикрывающие почти ничего. И вот сие великолепие и узрел с самого утра наш доблестный генерал. Она закрыла лицо руками и тихо застонала. — Вот же ж блин! Дура набитая! Чтоб ты провалился, Сефирот! Ответом ей был лишь затихающий вдали шум мотоциклетного двигателя.