Последний эксперимент профессора Ходжо

Глава 14       С первыми проблесками утреннего света Аэрис медленно открыла глаза. Её дыхание было спокойным, и несколько долгих мгновений она просто лежала, впитывая в себя уютное тепло и наслаждаясь приятной истомой во всём теле.       Её взгляд упал на подушку рядом, где одиноко покоилось чёрное перо с мягкой опушкой у основания. Гладкое и тёмное, оно казалось чем-то нереальным, с его шелковистой поверхностью, поглощающей свет, как рисунок углём на белоснежном холсте, слишком контрастный и симметричный, чтобы быть настоящим. Она моргнула, сильно прикрыв глаза, и взяла перо двумя пальцами, осторожно, словно опасаясь, что оно исчезнет. Едва подняв руку, Аэрис почувствовала тяжесть крыла, которым они были укрыты по самые плечи. Осторожно повернувшись, она невольно улыбнулась, глядя на спящего. Сефирот спал крепко, почти не слышно дыша во сне, словно получил, наконец, передышку от бурь, преследовавших его, как будто этот утренний покой стал для него редким кратковременным убежищем от его вечных тревог и внутренних битв. На его лице сейчас не было тревоги, идеальные черты были расслаблены, что делало его ещё больше похожим на ангела. Это был момент, когда он выглядел свободным от своих внутренних демонов, которые терзали его душу.       Его крыло охватывало их, словно защитный кокон, призванный укрыть от бед и тревог. Она скользнула пальцами по краю конструкции из черных перьев, осторожно, почти не касаясь, и почувствовала, как её сердце замерло от смешанных чувств- трепета и доверия. В этом утре, под его крылом, она чувствовала себя защищённой, будто оно отгораживало её от всего мира. Волна нежности и тепла затопила её сознание.        Пусть оно делает его не совсем человеком, пусть оно является наследием его инопланетной матери, пусть… Оно, как рубеж между человеческой составляющей и сущностью монстра. И если он принимает эту часть своей природы, то почему не сможет принять она?       Она снова взглянула на перо, которое положила у изголовья и накрыла ладонью, невольно задумавшись о том, что же оно означало. Напоминание ли это о его тайнах, о том, что тьма всегда будет частью его, или же свидетельство того, что даже во мраке есть красота и сила? А возможно, это символ той части Сефирота, которую она никогда не поймёт до конца. Она видела, как трудно ему примириться с тем, кто он, и как прошлое, порой, делало его закрытым и колючим. В нем было что-то от звезды- далёкой, холодной и от этого не менее притягательной. И всё же, не смотря на это, она ощущала его близость. Она сейчас не могла вспомнить в какой момент возникло это притяжение, но теперь ей всё больше казалось, что оно всегда жило в ней и было сильнее страха и сомнений.       Ей хочется сохранить этот момент, оставить его навсегда- их двоих, окружённых только тишиной и неярким предутренним светом, без сражений, воспоминаний и кошмаров, которые терзают их души, без тёмного прошлого и ненужных драм.       Как же я хочу спасти тебя… Забрать твою боль и развеять её по ветру. Я не хочу, чтобы ты был одинок. Как бы ты не отличался, какой бы тьме ты не принадлежал, ты заслуживаешь заботы и света, как и любой другой человек. Только позволь мне быть рядом.       Она закрыла глаза, и, устав от мешанины собственных мыслей, тут же соскользнула в сладкую дрёму, которая бывает лишь перед рассветом. ***       Он просыпается, как от толчка и долго лежит, не моргая, как будто спящая возле него девушка- лишь иллюзия, которая исчезнет, если он на долю секунды смежит веки. Сердце колотится в его груди так, словно пытается вырваться наружу, а эмоции захлёстывают тяжёлыми волнами. Тревога и облегчение смешиваются, образуя странный коктейль, от которого начинает кружиться голова.       Он смотрит на лицо Аэрис, спокойное и умиротворённое, но в то же время видит другое- с широко распахнутыми от боли глазами, в которых вот-вот погаснет последняя искра жизни.       Глухой, до конца не осознанный, ужас снова сдавливает его горло холодной рукой и мешает дышать. Ему страшно-не за себя, но за неё, так, как никогда не было страшно за другого человека.       Ему нужно убедиться, что она реальна. Минуты растягиваются в вечность. Сердце уже ноет от боли и непривычного для него чувства теплоты и причастности.       Наконец, дрожащей рукой, он осторожно, почти невесомо, касается её кисти, чувствуя живую, тёплую кожу. Это прикосновение пробуждает в нём лавину, сметающую все барьеры и сомнения, оставляя совершенно беззащитным перед новыми чувствами. Он смотрит на её тонкие пальцы, которые почти скрывают небольшое перо, лежащее на подушке, так, словно она старается защитить или спрятать его, не повредив при этом.       Чувство, что линии судьбы сплелись, приходит как оглушающее осознание важности момента. Кто они друг другу? Убийца и его невинная жертва? Зачем судьба свела их вместе? Зачем показала худший сценарий? Он изменится и превратится в идеального монстра? Есть ли надежда на иной исход? Что для этого нужно сделать?       Он так погружён в свои переживания, что пропускает момент, когда она открывает глаза и тепло улыбается ему.       — Привет, незнакомец.- Аэрис тянется к нему и гладит по гладкой щеке.       — Привет.- Сефирот медленно целует её в тёплые ото сна губы.       Он долго-долго смотрит в глубокие, как омуты сонные глаза, пока она не начинает смущённо моргать и прятать раскрасневшееся лицо под чёрными перьями. Её улыбка освещает комнату. Раньше он думал, что это просто метафора.       — Я напугал тебя ночью? — он хмурит светлые брови от чего глаза становятся темнее, чем обычно.       — Я очень за тебя испугалась.- она смотрит исподлобья, всё еще прикрытая крылом почти до макушки. — И часто у тебя такие кошмары?       — Такой- впервые.- честно отвечает Сефирот, чуть сдвигая свою дополнительную верхнюю конечность к низу.       — Ой.- Аэрис сползает следом, снова пытаясь укрыться под пологом из перьев.- это просто ужасно.       — Что?       — Твои кошмары.- она снова краснеет и кусает губы, отводя взгляд.- Что тебе приснилось?       — Тебе лучше пока не знать.- он явно не хочет продолжать неприятную для него тему.       — Хорошо, — покладисто соглашается она, — расскажешь, когда будешь готов. А где моя одежда?       — На кухне, на диване, должно быть.- предполагает он, задумчиво глядя в потолок.- А зачем тебе она?       — Я же обещала сварить кофе. Или два.       — Предлагаю округлить до четырёх. И вообще, я могу одолжить свою рубашку. Девушки в мужских рубашках выглядят очень сексуально.       Сефирот притягивает хохочущую и брыкающуюся Аэрис к себе, после того, как крыло внезапно истаивает в воздухе чёрной дымкой. Несколько перьев медленно кружатся, поблёскивая зелёными всполохами и падают на смятую постель. Это так красиво, что захватывает дух. Она смотрит, широко раскрыв восхищённые глаза, а потом совершенно серьёзно произносит:       — Ты линяешь.       Сефирот смеётся, чувствуя облегчение, словно она одной фразой сняла всё напряжение, накопленное после его тяжёлого сна. Должно быть это было её неосознанное умение, дарованное свыше- озарять собой серый мир вокруг. ***       Прошли две недели и всё казалось таким же, но в то же время ничем не похожим на то, что было раньше. Время для них скользило сквозь пальцы, едва заметно, но оставляя свой след в каждом взгляде, в каждом действии. Кажется, вот только вчера всё было на своих местах, а теперь…уже не совсем так.       Каждый день наполнял их существование маленькими ритуалами, привычками, которые в какой-то момент становились частью их жизни. И эта жизнь сильно отличалась от их повседневной рутины в Мидгаре и безумно им нравилась, может, отчасти потому, что скоро должна была закончится. Как праздник, который, пожалуй, превратится в повседневность, если будет продолжаться бесконечно…       Прогулки по пляжу, совместное приготовление еды и долгие вечера у камина были наполнены волшебством ускользающего момента и от этого ценились ещё больше.             Уютные разговоры и ещё более уютное молчание- всё, что нужно было здесь, в этом мгновении, в этом пространстве, которое они разделяли.       Сефирот поражался, как быстро и естественно её присутствие стало для него нормой, плавно вплетающейся в его повседневность. Её мягкий смех, иногда тихий, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков, а иногда громкий, заливистый, до слёз в зелёных глазах, делающих их ещё глубже, её лёгкий запах, всегда ассоциировавшийся у него с ароматом цветов- всё это словно впитывалось его кожей, чтобы проникнуть непосредственно в душу.       Иногда он ловил себя на мысли, что его мир вдруг стал ярче, хотя и не мог точно понять, почему. Пространство между ними с каждым днём становилось всё меньше и мир начинал сужаться до маленького уголка, в котором они могли быть собой- рядом, вместе. Для Сефирота это новое ощущение покоя и расслабленности было новым и чуждым, но столь желанным состоянием. Всё началось с того, что ему перестали сниться кошмары. На следующую ночь, после самого страшного из них, перед отходом ко сну, который он ожидал со страхом, Аэрис очень серьёзно заявила, что теперь его сны будет охранять она лично. И что не подпустит к однокрылому ангелу ни один из них. Она свела брови в одну точку и, положив ладонь на его лоб, торжественно произнесла:       — Ты помнишь, как я разбудила тебя вчера? Почувствуй мою руку и запомни это ощущение. Теперь ты будешь спать, как младенец и ничто не потревожит твой сон.       Он кивнул, сдерживая улыбку, обнял её со спины, вдыхая аромат волос и тут же уснул.        Её магия каким-то образом сработала- тёмные сны, которые так долго терзали его исчезли, как если бы никогда не существовали. Теперь он просыпался утром, не чувствуя той тягучей боли, которая всегда оставалась с ним после ночных сновидений, большую часть которых он даже не помнил. Не было той непонятной тяжести на душе, сердце не колотилось в груди от ужаса, а мысли не были обрушены горой воспоминаний о смерти и боли. Теперь было только утро, свет и странное, непривычное чувство покоя, с которым он не знал, что делать. Пробуждения приобрели мягкость и спокойствие, как будто мысли и чувства обрели какое-то временное затишье. Иногда ему казалось, что эта тишина, этот уютный момент были слишком хороши, чтобы оказаться правдой. Но странное облегчение не могло полностью скрыть настороженность. Он всё равно прислушивался к тени, что словно следила за ним и всегда была наготове, как часть его сущности.       Аэрис замечала перемены в нём. В его взгляде больше не было того тяжёлого, тёмного следа настороженного зверя, смотрящего сквозь чащу и всегда готового к броску вперёд. Он всё ещё был тем же Сефиротом, с его внутренней бурей и холодом, но теперь в его глазах не было того бездонного отчаяния, которое, казалось, могла видеть только она.       Он стал…легче. Не столь поглощённый собственными переживаниями, как раньше. Это было удивительно, потому что она знала, что этот прогресс был не просто случайностью. Он как будто начал отпускать свою тьму- по крайней мере, частично. И хотя она не говорила об этом вслух, ей хватало одного взгляда, чтобы понять: что-то изменилось, что-то внутри него стало исцеляться. И это наполняло её сердце тихим, тёплым ощущением.       Они не обсуждали это. Он не знал, что говорить о том, как он чувствует себя рядом с ней. Эта тишина была столь драгоценна, что он боялся нарушить её даже одним словом. И хотя он не мог назвать это «любовью», он чувствовал, как её присутствие обволакивает его, как её спокойствие наполняет его душу, вытягивая его из тёмных глубин, в которых он так долго пребывал.       Аэрис не спрашивала, не пыталась понять, что произошло. Она просто была рядом, давая ему пространство для изменений. В её тишине было больше смысла и пользы, чем в самых ёмких словах. И хотя их отношения оставались неясными, в этом пространстве без слов они оба чувствовали то, что не нуждалось в объяснениях. Всё, что было важным, было здесь- в этом чувстве доверия, в этой тихой близости, которая становилась крепче с каждым днём.       Иногда, когда он просыпался чуть раньше, то лежал тихо, наблюдая за её лицом, освещённым мягким светом, слушал её лёгкое дыхание. Она стала для него чем-то вроде якоря- воплощением покоя, которого он никогда не знал ранее. В эти моменты он чувствовал себя почти счастливым, хотя это слово и казалось ему чуждым, далёким. Раньше ему казалось, что счастье- это миф, сказка, созданная для тех, кто не видел настоящей тьмы и не переживал то, что перенёс он. Но сейчас он начинал понимать, что, возможно, для него это тоже реально. Сефирот чувствовал, что внутри него нечто меняется, распадается на мелкие осколки, обнажая новое и светлое, что до сих пор оставалось для него скрытым.        Ему хотелось быть рядом с этой необычной девушкой, как с источником света, пронзающего его персональную тьму. Он любил слушать её рассказы о растениях, о природе, о мире, которым он давно не интересовался, погрязнув в рутине своей насыщенной на события жизни. Её голос, ласкающий слух, вытягивал его из скорлупы собственных переживаний, заставляя чувствовать каждое мгновение жизни.       Время пролетало, и каждый день был новым шагом вперёд, но вдруг, в один момент, его оказалось катастрофически мало.       — Одна неделя до окончания отпуска.- грустно произнесла Аэрис, когда они шли по пляжу к своему домику.       Всю дорогу она собирала ракушки и камушки, набивая ими карманы джинсов и радовалась при этом, как ребёнок.       — Что? — не понял Сефирот, в это время разглядывавший крупных чёрных птиц высоко в голубом небе.       Он подозрительно щурил глаза, следя за их медленным полётом и пытался оценить, могут ли они быть опасны.       — Времени мало.- она взяла его под руку. — скоро возвращаться в Мидгар. Знаешь, какой месяц я ненавижу больше всего?       — Какой? — он остановился, наконец, взглянув на собеседницу, когда решил, что птицы не смогут им навредить.       — Ноябрь. Это просто ужасно. Короткие дни, длинные ночи, слякоть, холод и бесконечные ветры. Ну почему нельзя было построить мегаполис южнее?       — Я обязательно передам твою просьбу Руфусу.- хохотнул он.       — Вредина! — картинно надулась Аэрис.- Нужно возвращаться в прежнюю колею.- продолжила она, освободив его руку и подойдя к кромке прибоя.       — Рано вставать.- добавил за неё Сефирот.- И идти на любимую работу.       — Да. — она многозначительно кивнула.- Хорошо, хоть работа любимая.       — Почему ты живешь в мегаполисе, где не растёт ни одной травинки и все деревья пластиковые, если так любишь живую природу?       — Люблю медицину.       — Ты счастливый человек.       — Конечно.- она улыбнулась, и, встав на ближайший камень, поцеловала его в губы.- Вот теперь- абсолютно!       Они прошли остаток пути в уютном молчании. При этом всю дорогу Сефирот о чём-то напряжённо размышлял, а когда в поле зрения возникло их бунгало вдруг произнёс:       — Времени осталось действительно мало, а я хочу закрыть один гештальт. Ты говорила, что твои родители живут недалеко от сюда.       — Ну да. Пару часов езды.- она удивлённо приподняла брови, присаживаясь на скамейку.       Сефирот остался стоять, слегка покачиваясь на носках.       — Мне нужно пообщаться с твоим отцом. Он должен знать о моём прошлом.       — Зачем тебе копаться в минувшем? — Аэрис всё больше удивлялась его словам.- тебе совсем недавно перестали сниться кошмары, а если это снова их спровоцирует?       — Ты же меня защищаешь! — он обезоруживающе улыбнулся.       — Я серьёзно, Сеф.- отрезала Аэрис.       — Ладно, ладно. Я просто хочу спросить его о своей матери.       — О какой?       — О человеческой.- он вздохнул и отгородился от неё опущенными ресницами.- я лишь знаю, что её звали Лукреция Кресцент и что она давно умерла. Твой отец работал с Ходжо и с ней, ведь именно он нашёл Дженову. Из моего папаши инфу не вытянешь даже под пытками. Мне это нужно. Я считаю, что это прольёт свет на дальнейшие события.       Она на секунду задумалась.       — Хорошо. Но нужно им позвонить.       Он поднял на неё потеплевший взгляд.       — Поедем на байке. Это будет настоящее приключение.       Как ни странно, Аэрис его энтузиазма совсем не разделяла. Она погрустнела и поплелась внутрь, обдумывая что-то на ходу. Сефирот шёл следом, дивясь такой быстрой смене настроения, совсем ей не свойственной. На кухне он схватил её за руку и пристально посмотрел в глаза.       — Проблема с родителями?       — У кого её нет.- слишком поспешно откликнулась она.- Не бери в голову. Я всё сделаю.       — Если не хочешь, то никуда не поедем.       — Нет. Просто кое-что мне следовало сделать уже давно и не доводить всё до абсурда. Сейчас поймёшь. Останься.       Она решительно взяла ноутбук и включила видеосвязь, сев за стол на кухне. Сефирот примостился напротив, подперев голову рукой.       — Привет, па! — Аэрис улыбнулась помахала рукой в монитор.       — Привет, дорогая! — донеслось оттуда.       — Мама дома?       — В огороде копается. В этом году небывалый урожай тыкв.       Девушка подняла глаза на улыбающегося Сефа, который внимательно наблюдал за её реакцией.       — О. Ну ладно. Я тут недалеко, в том курортном городишке, в который мы ездили отдыхать, когда я была маленькой, помнишь?       — Конечно! Почтишь нас своим присутствием? Порадуешь стариков?       Она снова подняла глаза на своего спутника и то вопросительно изогнул бровь.       — Мы приедем. Я тут отдыхаю не одна и он очень хочет тебя видеть.       — О! –обрадовался голос на другом конце волны.- Я так давно не видел Марка! Он рядом? Хотел бы я спросить о дате…       — Папа! — резко перебила его Аэрис. — Я не с Марком. Я давно уже не с Марком. Я приеду с генералом Сефиротом. Это у него к тебе дело.       — С кем?!       Она вздрогнула от его резкого вопля и предпочла свернуть разговор побыстрее.       — Завтра к вечеру. Подробности при встрече.- он отключила связь и устало откинулась на спинку стула.- Чего он так всполошился? Он же тебя знает.       — Наверное, поэтому.- заметил Сефирот, вставая.- А что там, с Марком?       — Ну, признаю, что поступила малодушно и давно нужно было им сказать, что помолвки не планировалось и что он мне вообще не подходит. Но всё как-то завертелось. Он очень понравился отцу, по-моему больше, чем мне. Они прямо нашли друг друга. Идеальный зять нарисовался на горизонте. Я не смогла им объяснить, что просто это не мой человек. Он как серая масса. Ничего не хочет, ни к чему не стремится. Мне нужен мужчина, с которым я буду расти, равный мне во всём. Я не могу им это донести.       — А ты пробовала?       — Они не поймут.- она упрямо трясла головой.-Мой отец, как мне кажется, хочет выдать меня замуж и снять с себя ответственность, что ли… он всегда напирал на то, что Марк простой, обычный парень и что он мне подходит. А мне он не нужен.       Она тяжело вздохнула и, опустив глаза, повернулась к окну.       — Я трусиха, Сеф. И считаю трусость главным человеческим недостатком. Я так не хотела их разочаровывать, что просто скрыла всё. Меня так воспитали. Такой себе образ удобной хорошей девочки. А я не хочу быть такой. Я хочу жить, как мне хочется и с тем, с кем мне хочется. -Это не трусость, поверь.- мягко проговорил он, обнимая её со спины и кладя голову на плечо.- Я видел трусов всех мастей и они совсем на тебя не похожи. Ты просто боишься причинить боль своим близким. Но они должны понять, что ты давно выросла и имеешь полное право поступать так, как тебе вздумается. Наверное, тебе скоро представится шанс расставить все точки над «и». Решение за тобой: воспользоваться этой возможностью или опять спустить всё на тормозах. — Назад дороги уже нет.- грустно усмехнулась она, сжимая его прохладные пальцы.- Я этого хочу. И будь что будет! — Моя храбрая девочка! -Сефирот потёрся носом об её плечо. — Ну так ты всё ещё хочешь ехать? — она повернула голову, ловя его спокойный взгляд. — Конечно. Хочу увидеть офигевшее лицо твоего папы. — Вот это я тебе гарантирую! — рассмеялась Аэрис.