Идеальная Уязвимость

— Впрочем, масштаб я задала слишком самоуверенно, — со смешком поправилась Айрис, поймав задумчивый взгляд гостьи. — Всю планету за один вечер мы не облетим при всем желании. Сиарисс огромен, а наши города разбросаны очень широко — мы не любим тесноту. Я имела в виду свой город. Она махнула рукой в сторону прозрачной стены, за которой багровое светило уже начало менять оттенки неба. — Выбор формата за тобой, — Айрис принялась загибать тонкие пальцы. — Мы можем просто выйти на террасу. Можем спуститься на лифте и пройтись по улицам пешком. Или, если хочешь динамики, я вызову магнитоплан — это открытая левитирующая платформа, мы пролетим над верхними ярусами. Он движется плавно и абсолютно бесшумно. Но если ты пока не готова к перемещениям, мы можем остаться здесь, и я продолжу отвечать на твои вопросы. Дара взвесила варианты с холодной прагматичностью полководца, оказавшегося на незнакомой территории. Улица? Слишком много неизвестных переменных, потеря высоты и тактического преимущества. Магнитоплан? Доверять свою жизнь летающей машине, которая управляется местным невидимым духом-ИИ, пока было верхом безрассудства. Тем более, с её ослабленной связью с Логрусом, если платформа рухнет, спастись будет непросто. А вот вопросы у неё еще определенно оставались. И много. — Терраса, — коротко бросила Дара, поднимаясь из био-кресла. — Я предпочитаю чувствовать твердую опору под ногами, когда осматриваю новую… территорию. К тому же, я еще не закончила тебя допрашивать. Слово «допрашивать» совершенно не смутило элари. Наоборот, она просияла, словно ей пообещали увлекательную научную дискуссию. — Отличный выбор! И как раз вовремя, — Айрис повернулась к невидимому интерфейсу. — Симметрия, открой контур. Огромная прозрачная стена беззвучно ушла в пол. В комнату ворвался свежий, прохладный вечерний воздух, пахнущий цветущей зеленью. Дара шагнула наружу. Терраса оказалась просторной, вымощенной плитами из материала, напоминающего теплую, шероховатую керамику. Ограждение было выгнуто из единого куска матового стекла или кристалла — Дара не могла определить точно. Она подошла к краю и оперлась руками на парапет, вглядываясь в панораму. То, что она увидела, завораживало даже её, повидавшую бесчисленное множество миров. Начинался Бархатный Час. Дара не знала местного названия, но видела, как физика света меняет реальность прямо на глазах. Небо из фиолетового стало почти чернильным, но темнота не наступила. Огромный багровый диск Рахары завис над горизонтом, заливая город невероятно мягким, густым светом цвета старой бронзы и сепии. В этом свете исчезли резкие тени. Архитектура города — невозможные, плавные линии, переплетающиеся мосты, спиральные башни из композитов и переливающихся полимеров — стала казаться объемной и теплой, словно вылепленной из глины. Внизу не было ни привычного рева моторов, ни гудков, ни криков. Только тихий, едва уловимый шелест ветра и мерцание редких голубоватых огней на транспорте, скользящем по магнитным линиям. Айрис неслышно подошла и встала рядом. Её серебряная коса легла на парапет. В свете багрового солнца её бледная кожа приобрела теплый, персиковый оттенок, а сама она казалась еще более хрупкой и беззащитной. — Красиво, правда? — негромко спросила Айрис. — Сейчас все тени сглаживаются. Это время, когда мы обычно прекращаем работу и возвращаемся к… ну, друг к другу. Дара смотрела на безмятежный город, и в её сознании, воспитанном на интригах и войне, этот покой вызывал инстинктивный диссонанс. — Ты сказала, что у вас нет тюрем и стражи, — произнесла Дара, не поворачивая головы. Её голос звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. — Этот город огромен. Я вижу сложную инфраструктуру, высочайший уровень технологий. И я знаю природу разумных существ, маленькая элари. Там, где есть ресурсы и власть, всегда есть те, кто хочет забрать их силой. Дара повернулась и посмотрела Айрис прямо в глаза. — Кто защищает этот покой? Если кто-то решит нарушить ваши правила? Если кто-то убьет, украдет или попытается захватить власть — кто придет за ним? Ваша «Симметрия»? Айрис моргнула. Её лицо выражало крайнюю степень озадаченности, словно Дара спросила её, почему жители Сиарисса не пытаются дышать под водой или не ходят на руках. — Захватить власть? Зачем? — искренне удивилась Айрис. — У нас нет дефицита ресурсов. Энергия бесконечна, синтез еды и материалов доступен каждому. А что касается… убийств и насилия… Айрис чуть поежилась, обхватив себя руками за хрупкие плечи. — Дара, ты забываешь про эмпатию. Мы не просто чувствуем чужие эмоции, мы в них живем. Мы связаны. Если элари причинит боль другой элари, она сама испытает эту боль в тот же момент, причем в неискаженном виде. Наша мораль — это не свод законов, записанных в книжке. Это наша биология. Насилие для нас физиологически нецелесообразно и мучительно. Айрис посмотрела на темнеющее небо, и в её фиалковых глазах отразился багровый свет. — У нас не было войн уже двадцать шесть тысяч лет. У нас нет полиции, нет армии, нет оружия. Единственная опасность на Сиариссе — это дикая фауна в неосвоенных зонах или структурные катастрофы. Если кто-то сойдет с ума… что бывает крайне редко… эмпатический спазм мгновенно изолирует его, а целители восстановят химический баланс мозга. Но преступность как явление? У нас просто нет для неё органа. Дара молчала. Она смотрела на этот безупречный, тихий город и на стоящую рядом фарфоровую девушку, которая говорила о тысячелетиях абсолютного мира как о чем-то обыденном. Для принцессы Хаоса, чья кровь пела от битв, чья семья строилась на вероломстве, а власть измерялась силой воли и остротой клинка, Сиарисс предстал в истинном свете. Это был не просто чужой мир. Это был оживший, абсолютный Порядок. Идеальная, безупречная, сытая система, лишенная клыков. И она, Дара, дочь Хаоса, оказалась первой хищницей, ступившей в этот Эдем за двенадцать тысяч лет.