Идеальная Уязвимость

Перемещение не было похоже на Хождение по Теням. Не было постепенного сдвига реальности, привычного проталкивания воли сквозь податливую ткань мироздания. Не было и ледяного, рвущего прикосновения Логруса, когда он переносил своих детей. Это был… обрыв. Миг назад — знакомый, пропахший озоном и пылью коридор во Дворах Хаоса. В руке — гладкий, инертный артефакт, найденный в одной из дальних Теней. Головоломка на его поверхности поддалась неожиданно легко. Миг спустя — тишина. Дара стояла на гладком, прохладном полу, который казался монолитным куском жемчуга. Первым чувством был шок, не от перемещения, а от его внезапности и чистоты. Никакого остаточного гула в костях, никакого головокружения. Просто одна реальность выключилась, а другая — включилась. Она немедленно провела самодиагностику, привычка, вбитая сотнями интриг и опытом выживания. Тело. Руки прошлись по одежде, ощупывая каждый дюйм. Ни царапины. Ни единого синяка. Она была цела. Дыхание ровное, сердце бьется в привычном ритме. Гравитация… стандартная. Один к одному с Амбером. Это сбивало с толку. Силы. Это было важнее. Она закрыла глаза и потянулась к источнику, к живому, хаотическому пульсу Логруса. Пустота. Нет, не совсем. Там, на пределе восприятия, где-то за бесконечной стеной чуждой физики, она чувствовала его слабое, далекое эхо. Словно смотрела на солнце через толщу океана. Связь была, но она была настолько тонкой и растянутой, что казалась бесполезной. Попытка призвать даже простейшую его проекцию ощущалась как попытка сдвинуть гору голыми руками. Опасно и почти невозможно. Тени. Она сосредоточилась, сделала один-единственный шаг, вкладывая в него волю изменить реальность. Пол под ногой не дрогнул. Воздух не пошел рябью. Она ощутила колоссальное, глухое сопротивление, словно пыталась идти против течения застывающей смолы. Реальность здесь была упрямой, стабильной до неприличия. Форма. Кончик ее указательного пальца на мгновение удлинился, ноготь заострился и почернел, превращаясь в обсидиановый коготь. Получилось. Но она почувствовала, как тело затратило на это тривиальное изменение непропорционально много энергии. Словно местная материя кричала: «Оставайся такой, какая ты есть!». Диагноз был ясен: она в ловушке. Функциональна, но почти обезоружена. Только теперь Дара позволила себе осмотреться. Она находилась в комнате, которая одновременно вызывала восхищение и отторжение. Всё вокруг было исполнено с безупречной, нечеловеческой точностью. Стены не имели швов, плавно перетекая в пол и потолок. Материал напоминал матовое стекло или полированную кость, и изнутри него исходило мягкое, рассеянное свечение. Воздух был стерильно чист, без единой пылинки, с едва уловимым запахом озона и чего-то сладковатого, как аромат цветка, выращенного в лаборатории. Вдоль одной стены тянулась рабочая поверхность из того же материала, заваленная странными инструментами, похожими на ювелирные, и прозрачными контейнерами, в которых плавали многомерные, переливающиеся кристаллы. Никаких проводов. Никаких видимых источников энергии. Техника здесь работала на иных принципах. Но самое главное было за огромным, от пола до потолка, прозрачным сегментом стены. Окном. Небо было глубокого, бархатного фиолетового цвета. И на этом небе висел он. Диск. Не луна. Не солнце в привычном понимании. Огромный, темно-багровый шар, занимавший четверть небосвода. Он не слепил. Его свет был густым, теплым, как свет от углей в камине, и окрашивал весь видимый мир в мягкие оттенки меди, бронзы и сепии. Тени почти отсутствовали, делая пейзаж за окном объемным, почти осязаемым. Дара подошла ближе. Внизу раскинулся город, непохожий ни на что, виденное ею прежде. Изящные, парящие строения, соединенные тонкими мостами, утопали в буйной, инопланетной зелени. Никакого дыма, никакого шума. Лишь тишина и этот невозможный красный свет. Она принцесса Хаоса. Она видела миры, где с неба лилась кислота, а законы логики сворачивались в узел. Но это… это было другое. Это была не анархия, а иной, чуждый Порядок. Абсолютный в своей завершенности. Она провела пальцем по прохладной поверхности окна. Ее отражение было четким. Высокая, стройная фигура, темные волосы, лицо, способное выражать что угодно. И глаза, в которых сейчас плескалось то, чего там не было уже очень давно. Чистое, незамутненное удивление. Где-то за спиной тихо щелкнул механизм, и сегмент стены начал беззвучно отъезжать в сторону, открывая дверной проем. Дара не обернулась сразу. Она продолжала смотреть на багровое светило, готовясь встретить хозяина этого странного, упорядоченного мира. Кто бы он ни был, он только что совершил колоссальную ошибку, выдернув её из дома. Или подарил ей самую интересную игру за последние несколько столетий.