(Не)родственные души

Маки волновалась едва ли не больше, чем год назад. Она не знала, откуда пришло ощущение, будто это ее последний шанс, и кто его внушил. Впрочем, если задуматься, легко можно было догадаться, кто. – Сегодня распределительный день, – с нервозной улыбкой сказала мать за завтраком, и аппетит тут же пропал. Маки настороженно взглянула на сидевшего напротив нее отца, но он и ухом не повел, все так же уткнувшись в свои бумаги – нет ничего важнее утренней корреспонденции, которую мужчина по старинке распечатывал. Мама тем временем продолжила: – Нет смысла волноваться, ведь всем подбирают пару в конце концов. Была у меня тетка… – Я слышала эту историю, мам, – пробурчала в тарелку девушка, милостиво умолчав о том, что не просто слышала, а слышала раз пятьсот. Та самая мифическая тетя, которая нашла соулмейта в тридцать семь, как будто созданная для того, чтобы утешить двадцатидвухлетнюю Маки. – Вот и для тебя найдется обязательно какой-нибудь прекрасный молодой человек, – не обращая внимания на ее реплику, продолжала свою безжалостную утешительную речь мать. Возможно, она и правда пыталась помочь. В своем странном понимании. – Необязательно, – вновь возразила Маки. Она уже давно утратила надежду, что в этой семье ее по-настоящему услышат, но все равно по инерции продолжала пытаться говорить. На этот раз попытка удалась. Мама осеклась и посмотрела на нее. – Что? – Это может быть и девушка, – с показным равнодушием пожала плечами она. – Уж надеюсь, что нет. Внешне Маки никак не изменилась, но внутри себя вся сжалась – рефлекс на голос отца, который взращивался на протяжении многих лет. Но она уже не была ребенком и ей не требовалось защищать сестру, поэтому хотя бы в этом можно было наконец дать себе свободу и перестать избегать драки. Девушка спокойно перевела взгляд на него, готовая ответить на любые нападки. – Род Зенинов не должен прерваться, и раз уж об этом не может позаботиться твоя сестра, то вопросом наследника следует заняться тебе, – отец говорил так, будто пытался вдавить каждое слово прямо в череп голыми руками. И правда, нет ничего удивительного в том, что Маки так нервничала насчет распределительного дня. Когда ее соулмейт не нашелся год назад, в первый в ее жизни опыт распределения, ее заставили почувствовать себя так, будто она лично в том виновата, раз не смогла повлиять на то, на что нельзя повлиять. А то, что Май в тот же день встретила Такаду, лишь усугубило ситуацию. Неудачница и лесбиянка – идеальное потомство для человека, всю жизнь стремившегося к власти. Маки скривилась от отвращения. Ничего, она тоже умела говорить так, будто словами можно избить. – Во-первых, если таким образом пытаешься провести разговор о сексе, то ты безнадежно опоздал. Во-вторых, наследника чего? Твоих бесполезных бумажек и пива в холодильнике? В-третьих, соулмейтов не выбирают, тебе ли не знать, иначе бы мама давно… – Маки, хватит! – громко лязгнув посудой, воскликнула мать. Она вскочила на ноги и принялась тереть виски: всегда так делала, когда ее дети начинали перечить отцу, а за последний год – чуть ли не каждый день. Маки подозревала, что это все актерство, но неизменно подыгрывала матери, слушаясь ее. Вот и сейчас она замолчала, отчасти из-за вины перед матерью, отчасти потому, что видела: ее слова уже достигли цели. У отца раздувались ноздри, костяшки пальцев на руках, сжавших бумаги, побелели. Девушка видела, как он сдерживается – не из любви к ней или стремления уберечь от собственного гнева. Просто Маки уже давно была сильнее и дралась куда лучше: с теми, кто может дать сдачи, он никогда не связывался. – Как скажешь, – холодно заявила она, вставая из-за стола. – К ужину не ждите. Чтобы вовремя поставить точку в скандале, пришлось уйти из дома гораздо раньше, но для Маки, которая вся кипела, такой исход оказался даже благоприятным. До распределительного центра можно добраться минут за сорок бегом, а ей как раз требовалось выпустить пар, чтобы – мало ли – не предстать перед родственной душой не в лучшем расположении духа. Когда она добралась, до распределения оставалось не более пяти минут. Ввалившись в туалет, Маки взглянула на себя в зеркало и недовольно сморщилась: обычно ее не особо волновало, как она выглядит, но красное потное тело явно не то, что хочется увидеть при первой встрече. От этой мысли в груди свернулось настоящее отвращение – к самой себе. Эти чертовы распределения довели Маки до того, что теперь ее волнует мнение чужаков. Ну ничего. Это лишь один день. К тому же ее соулмейта, тут без сомнений, едва ли будет волновать то, как она выглядит – не может ведь родственная душа быть полной ее противоположностью. Наскоро обтеревшись прохладной водой, Маки покинула уборную и прошла вглубь комплекса. Поскольку это не был ее первый раз, волнения, мешавшего воспринимать реальность, стало куда меньше, и теперь ей казалось, что здание не особо-то располагало к романтике, несмотря на цель, с которой оно строилось. Все было отделано белым и голубым мрамором, его стерильность нарушали только деревянные элементы, разбросанные тут и там. Однако в целом распределительный комплекс создавал впечатление приемной какого-то министерства. “Наверняка это нужно, чтобы не отвлекать от главного”, – решила девушка. И правда, какая разница, как выглядит помещение, когда на самом деле каждого здесь волнует только одно. Точнее, один-единственный, предназначенный только для него человек. Оглядевшись по сторонам, Маки про себя отметила, что кругом полно людей старше нее, и удовлетворенно кивнула, получив еще одно подтверждение своей нормальности. Ее успокаивало и то, что в нынешнем году ее дата распределения была другая: это давало иллюзию начинания с чистого листа. Распределительный центр работал без выходных круглый год, чтобы перебрать все возможные комбинации пар и найти тех, кто является родственными душами. В итоге получалось так, что каждый житель страны получал дополнительный выходной раз или два за год ради попытки найти соулмейта. Сама процедура будоражила на этот раз тоже меньше. Маки даже пришло в голову сравнение с быстрыми свиданиями – она слышала, что за рубежом люди так развлекаются: садятся за такие же маленькие столики и по истечении какого-то времени перемещаются по кругу, пересаживаясь за другие столики, чтобы проверить, есть ли интерес хоть к кому-то из присутствующих. Разница была лишь в антураже: вместо бокалов и свечей на маленьких столиках распределительного центра был лишь небольшой, размером с речную гальку, кусок метеорита. При мысли, что, родись в другой стране, она могла бы действительно оказаться на подобном свидании, Маки передернуло. Все же ей хотелось отношений один раз и навсегда, а не бесконечного поиска и перебора вариантов. Маки ругнулась на себя: ну вот, подумала сейчас как отец, считавший, что жители других стран – неотесанные животные, в отличие от них самих, образовывавших пару на всю жизнь. Ничего, все в порядке. Если не сейчас, так через год или два она наконец встретит соулмейта, сможет покинуть опостылевший дом и вычеркнуть из жизни и мыслей и отца, и мать, которые пусть по-разному, но в равной степени стремились отравить ей существование. Сейчас же она могла рассчитывать лишь на кратковременные побеги к Фушигуро – одиночкам квартиру никто не сдаст, ведь быть одиночкой в мире, где у каждого есть соулмейт, как минимум подозрительно. Свое жилье, положенное им по праву, получали только те, кто уже нашел соулмейта: щедрый подарок государства, не просто соединяющего сердца, а еще и помогающего родственным душам, чьей главной мечтой было никогда больше не расставаться. Для Маки такой исход был лучшим из всего, что она могла себе представить – и человек, способный полюбить ее больше кого бы то ни было, и долгожданная свобода от семьи. Все же ей и правда повезло родиться здесь, как ни крути. Телефон в кармане завибрировал. Малышка Мегс: Удачи сегодня Маки вновь выругалась: точно, совсем забыла, что у него сегодня первый день распределения. Еще вчера они переписывались, успокаивая друг друга, а больше подшучивая надо всем на свете. Она правда собиралась написать ему первой, все же она старше и в распределительных делах самую малость опытнее, но Мегуми ее опередил. Теперь ей хотелось загладить свою вину, дать какое-то напутствие или подбодрить, но в голову не шло ничего, кроме самого банального. Маки: И тебе Запоздало она заметила еще одно уведомление: Цумики тоже пожелала удачи, причем сделала это раньше брата. Тут же стало легче – понятно теперь, почему Мегуми не забыл написать ей. Погруженная в свои мысли, Маки не сразу заметила, что все уже началось. Иногда приходилось пересаживаться ей, иногда – тем, кто напротив. Она старалась не особо вглядываться в лица: хватило прошлого опыта, когда дыхание задерживалось при виде каждого нового человека, и от этого уйти ни с чем оказалось еще больнее. Однако одной персоне удалось привлечь ее внимание. Среди людей, которые порой волновались, порой почтительно замолкали в ожидании заветного свечения, а порой неловко и неуместно шутили, нашлась одна девушка, выделившаяся из общей массы. Она одна, казалось, не испытывает никаких чувств к тому, что происходит, равнодушно переходя от одного столика к другому. А еще она болтала по телефону, причем довольно громко, но косые взгляды и недовольные шепотки не достигали цели, пролетая мимо нее. Маки не знала, смеяться ей или злиться. С одной стороны, девушка имела полное право себя так вести и справляться со стрессом поиска соулмейта как угодно – по ее виду она догадалась, что для незнакомки это первый раз. С другой, у Маки тут вообще-то судьба решается, можно хоть немного уважения проявить? “Соболезную ее соулмейту”, – попыталась успокоить себя этой мыслью Маки, в итоге решив подождать, когда девушка пройдет дальше и шум от разговора перестанет достигать ее ушей. – М-м-м, а она чего? Серьезно? Подруга, если она решила открыть на тебя свой рот, я даже не знаю… Однако перед этим требовалось пережить минуту в эпицентре шума. Маки в попытке абстрагироваться просто уставилась на Камень, но все равно голос девушки умудрялся проникать в ее сознание и теперь какого-то черта Маки была в курсе всей драмы девушки, чей голос слышался из динамика. Искра. Маки, которая до этого сидела, подперев ладонью щеку, резко выпрямилась. Показалось? Еще одна искра, ярче прежней. И еще одна, и еще… Не прошло и десяти секунд, как Камень ярко засиял красивым белым светом.