Зарисовки «Драмиона»

Зарисовка №1: «Библиотека в полночь»

Основные метки:

· Драко Малфой/Гермиона Грейнджер

· Хогвартс

· Шестой курс

· Канонные события

· Арка искупления Драко Малфоя

· (Боль/утешение)

· Эмоциональная уязвимость

· Сломленный Драко Малфой

· Добрая Гермиона Грейнджер

· Метка Пожирателя

· Упоминание суицидальных мыслей

· Выбор стороны

· Доверие

· Первый шаг к свету

· Разговор по душам

· Ночная библиотека

Сеттинг: Шестой курс. Драко на грани срыва из-за задания Тёмного Лорда. Гермиона замечает, что с ним что-то не так.

Она нашла его в Запретной секции. Не то чтобы она искала именно его. Гермиона просто не могла уснуть — опять — и решила проверить одну теорию о ядах длительного действия для Слизнорта. Но когда она завернула за стеллаж с книгами по некромантии, то увидела его. Драко Малфой сидел на полу, прислонившись спиной к полке. Колени подтянуты к груди. Рукава дорогой рубашки закатаны, и на левом предплечье, в тусклом свете зачарованного фонаря, багровела Метка. Свежая. Воспалённая. Он смотрел на неё с таким выражением, словно это была не его собственная рука, а какая-то чужая, отвратительная вещь. Гермиона замерла. Инстинкт велел бежать — предупредить Гарри, Рона, Орден. Но что-то в позе Малфоя, в том, как подрагивали его плечи, пригвоздило её к месту. — Можешь выходить, Грейнджер, — его голос прозвучал глухо, надтреснуто. — Я слышу, как ты дышишь. Она вышла из-за стеллажа. Палочка в руке, но не направлена на него. Просто наготове. — Давно ты... — она запнулась, подбирая слово, — в этом? Драко поднял голову. Его глаза — серые, как грозовое небо — были красными от невыплаканных слёз. Он посмотрел на неё, и в этом взгляде было что-то, чего Гермиона никогда не видела у Малфоя раньше. Страх. Настоящий, животный, липкий страх. — Три недели, — ответил он. — Три недели я пытаюсь починить Чёртов шкаф. Три недели не сплю. Три недели знаю, что если провалюсь, он убьёт мою мать. Он замолчал. Потом добавил, почти шёпотом: — И я не хочу этого делать, Грейнджер. Я не хочу, чтобы Пожиратели вошли в Хогвартс. Я не хочу, чтобы умирали дети. Я... я не он. Гермиона медленно опустилась на пол напротив него. Между ними — метр библиотечной пыли и годы вражды. Она смотрела на его Метку, на дрожащие руки, на осунувшееся лицо, и впервые видела не заносчивого чистокровного принца, а сломленного мальчика, загнанного в угол. — Ты можешь не быть им, — сказала она тихо. — Выход всегда есть. Драко горько усмехнулся. — Какой? Сбежать? Он найдёт. Спрятаться? Некуда. Убить себя? Пробовал. Заклинание не сработало — он предусмотрел и это. Гермиона вздрогнула. Пробовал. Мерлин. Она подалась вперёд и, поколебавшись секунду, накрыла его ледяную ладонь своей. Тёплой. Живой. — Прийти к Дамблдору, — сказала она. — Рассказать всё. Он поможет. Он защитит твою мать. — Дамблдор не всемогущ, — прошептал Драко, но руку не убрал. Его пальцы чуть сжались вокруг её, как утопающий хватается за соломинку. — Но он — единственный, кого Волдеморт боялся, — возразила Гермиона. — Драко, посмотри на меня. Он поднял глаза. Она встретила его взгляд прямо, без страха, без осуждения. Только с чем-то, что он не мог распознать — позже он поймёт, что это была вера. — Ты не он, — повторила она его собственные слова. — И пока ты это помнишь, ты можешь выбрать другую сторону. Я помогу. — Почему? — выдохнул он. — Почему ты, Грейнджер? Я называл тебя грязнокровкой. Я желал тебе смерти. Почему ты сидишь здесь и держишь меня за руку, вместо того чтобы сдать аврорам? Гермиона чуть улыбнулась. Устало, но искренне. — Потому что если мы будем судить людей только по их худшим поступкам, мир никогда не изменится. А я верю, что люди могут меняться. Даже ты, Малфой. Драко смотрел на неё. На растрёпанные волосы, выбившиеся из небрежного пучка. На чернильное пятно на щеке — вечно она пачкается. На тёплую ладонь, всё ещё сжимающую его пальцы. Драко Малфой смотрел на Гермиону Грейнджер, как на самый яркий огонек, в кромешной тьме . Не потому, что она была красива — хотя в этот момент, в тусклом свете фонаря, с решимостью в глазах, она была прекрасна. А потому, что она единственная во всём чёртовом мире протянула ему руку, когда он меньше всего этого заслуживал. — Я не знаю, смогу ли, — признался он. — Сможешь, — отрезала она. — Завтра. После уроков. Мы пойдём к Дамблдору вместе. А сейчас... — она поднялась, потянув его за собой. — Сейчас ты пойдёшь спать. И поешь. Ты похож на инфернала. Он встал, пошатываясь. Посмотрел на их всё ещё сцепленные руки. — Грейнджер. — Мм? — Спасибо. Она кивнула. И ушла, оставив его в полумраке библиотеки с бьющимся сердцем и крошечным, едва тлеющим огоньком надежды в груди. ———

Зарисовка №2: «Выручай-комната»

Основные метки:

· Драко Малфой/Гермиона Грейнджер

· Хогвартс

· Седьмой курс (альтернативный)

· Выручай-комната

· Драко Малфой перешёл на сторону Ордена

· Тайный союзник

· Уход за раненым

· Лечение после Круциатуса

· Саботаж изнутри

· Благодарность

· Признание в чувствах

· Взаимное уважение

· Надежда

· Выживание в военное время

· Медленное сближение

Сеттинг: Седьмой курс (условно). Драко скрывается в Хогвартсе после провала миссии, Гермиона прячет его в Выручай-комнате от Кэрроу и Пожирателей.

Выручай-комната приняла форму маленькой гостиной: камин, два кресла, стопка книг и плед. Гермиона сидела на подлокотнике кресла Драко и меняла повязку на его плече. Рана от Секо — заклинания Амикуса Кэрроу — никак не заживала. — Ты могла просто оставить меня там, — сказал Драко, морщась от прикосновения к открытой ране. — Кэрроу бы меня убил, и одной проблемой меньше. — Не говори глупостей, — Гермиона сосредоточенно накладывала бадьян. — И не дёргайся. Он замолчал, наблюдая за её руками. Маленькие, ловкие, с обкусанными ногтями — привычка, от которой она так и не избавилась за годы войны. Эти руки за последние недели сделали для него больше, чем кто-либо за всю его жизнь. Кормили его, лечили, приносили книги, чтобы он не сошёл с ума в четырёх стенах. И ни разу не попрекнули. — Почему ты это делаешь? — спросил он снова. Он задавал этот вопрос каждый день. И каждый день получал разный ответ. Сегодня Гермиона подняла на него глаза и ответила: — Потому что ты заслуживаешь шанса, Драко. Не потому, что ты Малфой. Не потому, что твоя семья богата или влиятельна. А потому, что я вижу, как ты борешься. Каждый день. И это... это впечатляет. Он фыркнул, но щёки предательски потеплели. — Впечатляет? Я прячусь в чулане, пока Поттер спасает мир. — Ты отказался выдать нас Кэрроу, когда они пытали тебя Круциатусом, — напомнила она. — Ты предупредил меня о готовящейся облаве на Отряд Дамблдора. Ты дал Невиллу зелье, когда его избили за неподчинение. Это не «прятаться в чулане». Это саботаж изнутри. Она закончила с повязкой и, помедлив, провела ладонью по его волосам. Жест вышел неожиданно нежным, почти интимным. Драко замер. — Ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю, — сказала она тихо. — Потому что тебе страшнее всех. И ты всё равно делаешь правильный выбор. Он поймал её руку. Поднёс к губам и поцеловал костяшки — легко, почти благоговейно. — Это ты делаешь меня таким, Грейнджер, — прошептал он. — До тебя я был трусом. Эгоистичным, злым трусом. А потом ты посмотрела на меня там, в библиотеке, и сказала, что я могу быть другим. И я... я поверил. Не в себя. В тебя. Гермиона смотрела на него сверху вниз. Свет камина играл на его светлых волосах, делая их похожими на расплавленное серебро. На его острых скулах, на губах, всё ещё касающихся её пальцев. — Я не святая, Драко, — сказала она. — Я просто... — Ты просто лучшая, — перебил он. — Самая умная, самая добрая, самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал. И я смотрю на тебя, Грейнджер, как на самого дорогого мне человека. Только ты стоишь гораздо больше. Ты бесценна. Она покраснела. По-настоящему, до корней волос. — Перестань. — Не перестану, — он улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему, без горечи. — Привыкай. Если мы выживем, я буду говорить тебе это каждый день до конца жизни. — Если выживем? — она изогнула бровь. — Малфой, я Гермиона Грейнджер. Я всегда всё планирую. Мы выживем. И Драко поверил. Потому что когда она говорила такие вещи, мир действительно казался чуть менее обречённым. ———

Зарисовка №3: «После»

Основные метки:

· Драко Малфой/Гермиона Грейнджер

· Хогвартс

· Восьмой курс

· Пост-война

· Восстановление после войны

· Устоявшиеся отношения (начало)

· Публичное признание в любви

· Поцелуй в коридоре

· Счастливый финал

· Флафф

· Лёгкая ангст

· Принятие обществом

· Романтика

Сеттинг: Через год после Битвы за Хогвартс. Драко оправдан благодаря показаниям Гермионы и Гарри. Восьмой курс для всех, кто хочет сдать ЖАБА.

Он ждал её у входа в Большой зал. Восьмой курс стал странным экспериментом. Слизеринцы и гриффиндорцы за одним столом. Бывшие враги, пытающиеся делать вид, что ничего не было. У одних получалось лучше, у других — хуже. Драко до сих пор ловил на себе косые взгляды и слышал шёпот за спиной: «Пожиратель», «предатель», «почему он здесь?». Но ему было плевать. Потому что она обещала встретить его после Трансфигурации. И вот она вышла. Гермиона Грейнджер — героиня войны, лучшая ученица Хогвартса, девушка, ради которой он перечеркнул всё своё прошлое. Волосы, как всегда, непослушные, в руках — стопка книг, на мантии — значок старосты. Она улыбнулась, увидев его, и Драко почувствовал, как что-то в груди переворачивается. — Долго ждёшь? — спросила она, подходя. — Всю жизнь, — ответил он серьёзно. Гермиона закатила глаза, но щёки порозовели. — Ты невозможен. — Возможен. Просто романтичен. Они пошли по коридору вместе. Не касаясь друг друга — пока ещё не касаясь, они оба знали, что Хогвартс любит сплетни. Но их плечи почти соприкасались, и этого было достаточно. — Как прошла Трансфигурация? — спросил он. — МакГонагалл сказала, что моё эссе о межвидовом трансфигурационном переносе — лучшее, что она читала за последние двадцать лет, — в голосе Гермионы звучала плохо скрываемая гордость. Драко остановился. Она обернулась, непонимающе глядя на него. — Что? Он смотрел на неё. На солнце, падающее из высоких окон и запутывающееся в её волосах. На чернильное пятно на подбородке — она, наверное, грызла перо, пока думала. На горящие глаза, в которых плясали искры интеллекта и жизни. Драко Малфой смотрел на Гермиону Грейнджер, как на самый дорогой бриллиант за миллионы галеонов. И в этот раз — без тени тьмы, без одержимости, без страха. Просто с чистым, светлым, всепоглощающим восхищением. — Ты невероятна, — сказал он просто. — Я просто хочу, чтобы ты это знала. Каждый день. Ты изменила мою жизнь, Грейнджер. Ты спасла меня. И я никогда не перестану быть тебе за это благодарным. Она шагнула к нему. Взяла за руку — прямо посреди коридора, где их мог увидеть кто угодно. — Ты сам себя спас, Драко. Я только показала, что дверь открыта. А вошёл ты сам. Он сжал её пальцы. — Я люблю тебя, — сказал он. Впервые. Не в пылу битвы, не в полутьме Выручай-комнаты, не шёпотом. Громко, ясно, при свете дня. Гермиона улыбнулась. Широко, открыто, счастливо. — Я знаю. Я тоже тебя люблю, Малфой. Давно. И он поцеловал её. Прямо там, в коридоре Хогвартса, под любопытными взглядами портретов и случайных прохожих. И впервые в жизни Драко Малфой чувствовал себя не наследником тёмного рода, не бывшим Пожирателем, не изгоем. А просто счастливым человеком, который держит в руках самое драгоценное сокровище в мире. Свою Гермиону.