I'm fine. Save me.

      «Я в порядке», — слышит Юнги голос всхлипывающего Чимина и понимает, что падает, теряя сознание.       Тело становится чужим, тяжёлым, пол летит навстречу, но он уже не чувствует удара — только темноту, которая заглатывает его целиком.       Последующие дни проходят как в тумане. Приходит он в себя редко и сразу, найдя глазами другие — чуть испуганные, заботливые, но главное — живые, — проваливается обратно.       Чимин сидит рядом всегда. Даже когда Юнги не видит, он чувствует его — тепло ладони, сжимающей его пальцы, шёпот, который пробивается сквозь вату в голове.       Чимин выхаживает его, можно сказать, отбирает у смерти. Он постоянно рядом: перевязывает, залечивает, разговаривает, целует и обнимает.       Каждое прикосновение — как нитка, которая пришивает его к жизни обратно.       Всё идёт на пользу. Даже долгие сны под сильными обезболивающими — ведь как раз они приносят давно забытый голос, который постепенно смешивается с голосом из телефонной трубки.       Не сразу, но позже Юнги вспоминает имя: Ли Джин.       Теперь он просыпается с этим именем, засыпает и шепчет его во снах. Когда он бодрствует, то записывает всё, что помнит. Пазлы всё ещё не хотят складываться в нужную картинку.       — Ты думаешь, это тот, кто сделал это с тобой? — спрашивает как-то Чимин, поправляя бинт на его спине. Его пальцы бережные, почти невесомые, Чимин водит подушечками пальцев по краям раны, проверяя, нет ли воспаления.       Он почти пришёл в себя. Самая серьёзная оказалась рана от гвоздодёра. Она не болела, но мышцы рук из-за неё двигались скованно — это мешало.       Юнги сидел на кровати, вновь и вновь перечитывая всё, что помнил о своём забытом бывшем однокласснике. Чимин бережно мазал спину, иногда заглядывая через его плечо в записи.       — Да, — Юнги был уверен, что на правильном пути, но что-то явно упускает.       — Но почему? — Чимин недоумённо замолкает после своего же вопроса. И Юнги, даже не смотря на него, видит, как дуются его губы.       И правда, почему? Что нужно сделать другому человеку, чтобы получить такую явную месть? Чем он заслужил?       Насколько он помнил, Ли Джин был образцовым учеником, выдвигался в президенты класса. Пересекались они с Юнги редко, потому что были в разных компаниях. Да и сам Юнги с горем пополам посещал занятия. Он даже сомневается, что узнал бы сейчас своего одноклассника.       Чимин прерывает процедуры, встаёт, чуть потягиваясь, и перекладывает разные мази и ватки с кровати на тумбочку, спрашивает:       — Может, это из-за девушки? — он спрашивает это небрежно, будто рассуждая вслух, а у Юнги в сознании что-то щёлкает, и сразу проявляются несколько недостающих кусочков пазла.       — У него не было девушки, — отвечает Юнги чуть заторможенно, чувствуя, как нащупывается блеклая, но нить верного воспоминания. — У него была сестра.       Эта фраза открывает портал в дебри его памяти, и вот он уже снова молодой, беспечный, прячет сигарету, стоя возле школы, и наблюдает за красивой девушкой в воздушном платьице. Она несёт стопку книг, умудряясь поправлять аккуратную причёску. Такая же прилежная, как и её брат.       — Ли Суа, — почти шепчет Юнги, и воспоминание сменяется другим: тем, где в заброшенном классе это имя звучит с придыханием, нежной страстью, но не его голосом, а голосом из телефонной трубки.       — А при чём здесь его сестра? — Чимин садится рядом, наблюдая за эмоциями на лице Юнги — их не разобрать.       Глаза Юнги становятся пустыми, будто он смотрит сквозь стены, сквозь время.       — Были слухи, что они больше, чем брат с сестрой. Некоторые говорили, что видели их вместе. А я даже как-то слышал, но только его голос, — Юнги замолкает ненадолго, погружаясь в нужное воспоминание. — И стоны. Женские. Но её ли они были, я не знаю.       Чимин хмурится и чуть кривится:       — Ну, допустим, они спали вместе. А при чём здесь ты?       — Хороший вопрос.       Юнги чувствует, что ответ где-то совсем близко — но не может до него дотянуться.       — Ты на работу сегодня? — Он наблюдает за Чимином, который ловко натягивает одну из своих белых рубашек и закатывает рукава, небрежно выправляет правую её сторону из брюк — какая странная мода.       — Да. Начальник скоро будет плеваться огнём. Я ведь почти на сменах не бываю. — Он аккуратно пригладил волосы и подошёл к лежащему Юнги. — Не скучай без меня, хён.       Чимин чмокнул его в нос, быстро отстраняясь со смехом. Знал, паршивец, как на него влияет это обращение, сказанное так интимно. Вслед за мурашками по телу разлилось тепло, попадая в самое сердце. Он зажмурился, чуть улыбнувшись. Пусть значительная разница в возрасте иногда ощущалась, но, кажется, он был счастлив здесь, с ним.       Осталось только разобраться со своим личным демоном.       Сразу, как за Чимином закрылась дверь, он поднялся, одел свой костюм и вышел на шумную улицу, замыкая за собой квартиру.       Чимин научил его пользоваться интернетом. Поэтому, забежав в ближайший компьютерный клуб, он быстро и легко находит нужную информацию: Ли Джин — главный председатель компании «Evergreen», главный офис — 64 этаж.       Юнги доходит туда быстро.       Здание высокое, блестит от солнца, слепя глаза.       Он заходит и без проблем проходит пост охраны.       Его тут ждали.       В лифт вместе с ним заходят несколько человек, которые кидаются на него сразу же, стоит дверям закрыться. До нужного этажа он доезжает уже с кучкой вырубленных тел.       Лифт замедляется, останавливается, и двери раскрываются сразу в огромную комнату.       Тут всё лаконично и богато.       Огромные затемнённые окна вместо стен.       От входа до них, прямо в мраморно-чёрном полу, небольшие углубления — там ядовито-зелёная вода.       Возле окон, посередине, стоит чёрный стол и белые диванчики по бокам.       На столе, выбиваясь из общей атмосферы, стоит красивая праздничная коробка, перевязанная бантом.       — Ты не торопился.       Юнги только сейчас замечает спину мужчины, который в своём классическом костюме почти сливается с окнами на фоне. Голос его скучающий, но со знакомой ноткой игривости.       — Не стой столбом, Юнги. Будь моим гостем. Я ведь даже подарок для тебя приготовил.       Уже откровенная улыбка отразилась в его голосе, что подтвердило его лицо, когда он обернулся, посмотрев на Юнги словно на интересного жука.       — За что? — Юнги ещё не сделал и шага, всматриваясь в смеющиеся глаза дьявола во плоти.       — Юн, ты серьёзно ещё не понял? — Ли Джин насмешливо покачал головой, немного посмеялся. — А это забавно — то, как время напрочь стирает память. Это моя месть тебе за неё.       Юнги непонимающе смотрит в ответ, но пазлов всё ещё не хватает.       — Не понимаешь, да? — Ли Джин притворно сочувствующе кривится, подходя ближе. — Я сейчас расскажу, а ты пока открывай коробку. — Он похлопал его по плечу. Предчувствующий блеск в глазах быстро зажёгся и тут же погас. — Ты ведь помнишь её?       Юнги неуверенно начинает идти к столу, слушая неторопливый рассказ. Ноги будто забыли, как двигаться, руки задрожали. Дурное предчувствие почти вопило.       — Моя Ли Суа была всем для меня. Мы любили друг друга.       — Она была твоей сестрой, — глухо отозвался Юнги, дойдя до коробки. Его пальцы нерешительно зависли над ленточкой.       — Ох, Юн, не перебивай, пожалуйста. — Голос Ли Джина чуть дрогнул, уже не скрывая предвкушения. Он заговорил быстрее. — Мы так любили друг друга, но никто этого бы не принял. В нашем обществе это является табу, поэтому мы были осторожны. Пока один грязный язык не пустил слух о нас. Слухи полнились, обрастали. И вот уже из них было слышно, якобы Ли Суа забеременела от своего брата. Над ней начали смеяться, открыто гнобить. Она перестала нормально есть, спать, а потом и вовсе поверила во все эти слухи.       Юнги снял ленту, открывая коробку. Руки слушались плохо, но словно под гипнозом он продолжал.       — Она всего этого выдержать не смогла. Сколько бы я ни убеждал, сколько бы ни просил.       Открыв коробку, он увидел большой фотоальбом. На первой фотографии был он со своей женой — почти день свадьбы. Задержав дыхание, Юнги начал листать.       — Она убила себя.       Он продолжал листать: вот их свадьба, вот они на выписке из роддома, вот они втроём на первый год рождения сына. И вот сыну пять лет, шесть лет, девять лет, десять лет, тринадцать лет, пятнадцать лет. Из-за застилающих глаза слёз он уже плохо различает его черты. Восемнадцать лет.       Слёзы капают прямо на фотографию. На ярко улыбающегося Чимина.       — Твой грязный язык уничтожил мою жизнь. И моим смыслом жизни стало растоптать твою.       Вдруг со щелчком где-то в углу включается магнитофон. Комнату заполоняют шёпот, крики боли, перемешанные с удовольствием, Чиминово «Юнги» с придыханием.       — Ты ведь любишь его, верно?       Ли Джин медленно подходит к нему впритык. Его улыбка не безумная — она до ужаса понимающая. Юнги всё ещё плачет.       Ли Джин обнимает его, чуть поглаживая по спине.       — Тише, Юн. Это ещё не всё.       Раздаётся мобильный звонок — того самого телефона. Но он не спешит брать трубку.       Ли Джин чуть отстраняется, наслаждаясь падением человека напротив.       — Возьми трубку. Ответь.       Юнги словно на автомате достаёт телефон. Руки дрожат, он с трудом попадает по кнопке вызова, подносит телефон к уху.       — Хён, — слабый и тихий голос Чимина прорезает сознание. — Спаси меня.       Звонок прерывается, и он замечает секундное замешательство на лице Ли Джина.       Мозг, ещё не отошедший от шока, всё же включается и выдаёт мысль: что-то пошло не по плану.       Он резко бьёт своего истязателя, попадая чётко в челюсть, но тот на удивление быстро отвечает. Они сцепляются, валятся на пол.       В голове Юнги только одно — выжить, чтобы спасти.       В руке Ли Джина появляется револьвер. Юнги быстро выбивает его из рук, наседает и снова бьёт того по лицу — и снова, и снова.       Кровь брызжет на мраморный пол, смешивается с ядовито-зелёной водой.       Кровь и безумная улыбка с булькающим смехом заставляют его остановиться. Он застывает с занесённым кулаком.       — Ты правда влюбился в него, — Ли Джин улыбается кровавой улыбкой и смеётся, безумный булькающий смех прорезает комнату.       Юнги резко встаёт, плюя ему в лицо. И молча уходит. Ему нужно спасти Чимина. И сделать всё, чтобы тот не узнал правды.       Всё будет в порядке.