Ложь Первого Короля

Ночь в приграничном городе была тихой, но для Гермионы она гремела как грохот битвы. Её разместили в лучших покоях мэра, но стены казались тонкими, словно картон. Она лежала на кровати, закутавшись в одеяло, но сон не приходил. Стоило закрыть глаза, как перед глазами вставало поле. Белые цветы. Красная кровь. И запах. Она терла нос рукавом ночной рубашки, но не могла избавиться от него. Металлический, сладковатый, тяжелый запах железа. Он въелся в кожу, в волосы, в память. Даже когда она умывалась холодной водой из умывальника, ей казалось, что вода становится розовой. И слова, которые она сказала ему. Ты просто оружие. Они жгли её горло хуже яда. Гермиона села на кровати. В доме было тихо. Стража снаружи шепталась. Он был в купальне. Гермиона встала. Ноги были ватными, но она заставила себя идти. Ей нужно было увидеть его. Живого. Не запачканного кровью врагов. Просто Драко. Комната для омовений находилась в конце коридора. Дверь была приоткрыта. Изнутри шел пар и запах мыла — дешевого, грубого, с запахом лаванды, которое пыталось перебить запах крови. Комната для омовений находилась в конце коридора. Дверь была приоткрыта. Изнутри валил густой пар, пахло мылом — дешевым, грубым, с запахом лаванды, которое отчаянно пыталось перебить запах крови. Гермиона толкнула дверь. Внутри было полумрачно. Только несколько свечей плавали на поверхности огромной деревянной купели, отбрасывая тревожные тени на каменные стены. Драко стоял спиной к двери. Он был в воде, по плечи. Его голова была откинута назад, глаза закрыты. Мокрые светлые волосы прилипли к лицу и шее, капли стекали по ключицам, исчезая в темной воде. Услышав скрип двери, он резко открыл глаза. Вода колыхнулась, ударившись о борта. — Миледи? — его голос прозвучал хрипло, вибрируя в тишине парной. Он не ожидал её. Ни одна женщина, тем более Принцесса, не входила бы сюда без предупреждения. Гермиона сделала шаг внутрь. Горячий воздух обжег легкие. Её ночная рубашка была тонкой, белой, почти прозрачной в свете свечей. От влажности ткань мгновенно прилипла к телу, очерчивая изгибы бедер и линию груди. Она не думала об этом, когда выходила из комнаты, но теперь, под его взглядом, кожа покрылась жаром. Драко увидел её. Его взгляд скользнул по её фигуре, неизбежно, инстинктивно. Он заметил силуэт ног сквозь мокрую ткань, чуть выше колена, прозрачность материала на плечах. В ту же секунду его лицо покрылось пятном румянца, неестественным для бледного воина. Он резко отвернулся, погружаясь в воду глубже, чтобы скрыть тело. Его спина напряглась под водой. Гермиона замерла, и по её позвоночеству пробежали мурашки. Но не от холода. Вода стекала с его плеч, обнажая мощную архитектуру тела. Даже расслабленные, его мышцы выглядели как стальные тросы. Трапециевидные мышцы напряглись, когда он отвернулся, создавая глубокие тени вдоль шеи. Но главное было ниже. Под поверхностью воды, на бледной коже спины, контуры рун светились тусклым фиолетовым светом. Они были живыми. Пульсировали в ритме его сердца. Шрамы — старые и новые, серебристые нити на фоне фарфоровой кожи — переплетались с магическими знаками, создавая карту боли, которую он носил ради неё. Капля воды скатилась по ложбинке позвоночника, прямо туда, где светилась руна. Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то ёкнуло. Желание коснуться. Желание согреть. — Вам нельзя здесь быть, — сказал он быстро, глядя на стену. — Это... неподобающе. Я сейчас выйду... — Не выходите, — перебила она. Её голос дрогнул. Драко замер. Он не оборачивался. Он смотрел на свое отражение в темной воде, избегая смотреть на неё даже в зеркале, если бы оно было. — Гермиона, пожалуйста. Я... не одет. — Я вижу, — сказала она тихо. Она сделала еще шаг. Вода плеснула. — Я не за этим пришла. Драко сжал челюсти. Его смущение было не юношеским стыдом, а глубоким уважением к границам, которые она сама же и нарушила. Он чувствовал себя уязвимым. Без меча. Без доспехов. Без тайны рун, скрытых тканью. — Тогда зачем? — спросил он в стену. — Потому что мне холодно, — соврала она. — И потому что мне страшно. Она обошла купель. Драко слышал её шаги. Он закрыл глаза, молясь о силе не обернуться. Гермиона остановилась у его спины. В воде, под поверхностью, контуры рун на его позвоночнике светились тусклым фиолетовым светом. Они были живыми. — Прости, — прошептала она. Драко открыл глаза. — За что? — За то, что сказала... на поле. Она опустилась на колени у края купели. Вода намочила подол её рубашки. — Ты не оружие, Драко. Он молчал. Его спина была широкой, покрытой шрамами, которые переплетались с рунами. — Я испугалась, — продолжала она, и её голос сорвался. — Я никогда не видела столько смерти. И запах... он везде. Мне казалось, что если я назову тебя оружием, то это сделает всё проще. Как будто это не ты убивал. А механизм. Драко медленно выдохнул. Пар поднялся над водой. — Это не делает это проще, Гермиона. — Я знаю. Она протянула руки. Обняла его. Сзади. Её руки обвили его мокрую шею, легли на мокрые, горячие плечи. Она прижалась щекой к его влажной спине, между лопаток, там, где руны пульсировали теплом. Кожа под её ладонями была гладкой, но горячей, словно внутри него горел огонь. Она чувствовала, как под её пальцами играют мышцы, когда он напрягается от её прикосновения. Драко замер. Вода в купели замерла. Её слезы капали ему на плечи, смешиваясь с водой в ванне. Теплые, соленые. — Прости, — повторяла она, всхлипывая. — Прости, что я заставила тебя чувствовать себя монстром. Драко медленно, очень медленно, расслабил мышцы. Он не мог обнять её в ответ — он был в воде, она одета, это было неправильно по всем законам этикета и морали. Но он наклонил голову, позволяя ей коснуться его. — Вы не назвали меня монстром, — сказал он тихо. — Вы назвали меня оружием. Оружие не чувствует вины. А я... Он замолчал. — Что ты? — Я чувствую каждый их взгляд, — прошептал он. — Перед тем как они погасли. Они смотрели на вас. С желанием. С злобой. Я видел это. И я убивал это. Гермиона крепче прижалась к нему. — Это была защита. — Это была бойня. — Это была необходимость, — она подняла голову, вытирая слезы рукавом. — И я больше никогда не скажу, что ты просто инструмент. Ты человек. Самый живой человек, которого я знаю. Драко наконец обернулся. Он не встал. Он просто повернулся в воде, так что вода скрывала всё лишнее, но теперь он смотрел на неё. Его лицо было мокрым. Глаза глубокие, без маски. Вода стекала по его груди, очерчивая рельеф мышц, скрытых теперь лишь поверхностью. Гермиона почувствовала, как перехватывает дыхание. Она видела воду, бегущую по ключицам, видела напряжение в руках, лежащих на краю купели. — Вы простудитесь, — сказал он, кивая на её мокрую одежду. — Мне все равно. — Мне нет. Он протянул руку. Не чтобы выгнать. Чтобы помочь. — Встаньте. Я дам вам плащ. Гермиона взяла его руку. Его ладонь была горячей от воды, шершавой от мозолей рукояти меча. Этот контраст — грубая сила и нежность прикосновения — заставил её колени дрогнуть. Она встала, шатаясь. Драко быстро, насколько позволяла ситуация, накинул на её плечи свое полотенце, а затем, не вставая из воды, протянул ей свой сухой плащ, который висел на стуле рядом. Гермиона укуталась в ткань. Она пахла им. Мылом, кожей, мужским теплом. — Ты останешься здесь? — спросила она. — Мне нужно смыть... всё, — ответил он. — Чтобы не приносить этот запах к вам в комнату. — Не смывай, — вдруг сказала она. Драко удивленно поднял бровь. — Что? — Запах. Крови. Железа. Гермиона прижала воротник плаща к лицу. — Я хочу помнить. Чтобы не забывать цену. Чтобы не думать, что безопасность дается бесплатно. Драко смотрел на неё. В его взгляде было восхищение. Она не хотела забывать ужас. Она хотела принять его как часть реальности. — Тогда я не буду смывать, — сказал он тихо. — Пока вы не уснете. — Посиди со мной? — попросила она. — Не здесь. В комнате. Когда оденешься. Драко кивнул. — Через пять минут. Гермиона вышла, закутанная в его плащ. Драко остался один в паре. Он опустил голову в воду, погружаясь с головой. Под водой он открыл глаза. Руны на спине горели ярко. Не от боли. От чего-то другого. Она обняла меня, — подумал он. Не Воина. Меня. Он вынырнул, глотая воздух. В тот вечер он не спал. Он сидел в кресле в углу её комнаты, пока она спала. Гермиона спала беспокойно, но когда её рука во сне свесилась с кровати, Драко осторожно взял её в свою. Убрать кошмары. А утром, когда она проснулась, плащ лежал на стуле, аккуратно сложенный. На подушке не было запаха крови. Только лаванда. Но Гермиона знала: стоит закрыть глаза, и она снова увидит красные цветы. И она знала, кто будет стоять рядом, чтобы эти цветы больше не выросли.