Ложь Первого Короля

Возвращение в замок не принесло облегчения. Высокие стены, которые Гермиона видела издалека, казались не защитой, а челюстями огромного зверя, готового сомкнуться. Карета въехала во двор под равнодушными взглядами стражи. Факелы уже горели, хотя солнце еще не село — осень забирала свет быстрее с каждым днем. Король Уэнделл ждал их в тронном зале. Он не сидел на троне. Он стоял у окна, спиной к входным дверям, глядя на темнеющий сад. Когда Гермиона и Драко вошли, звук их шагов эхом разнесся под сводами. — Доклад, — сказал Король, не оборачиваясь. Гермиона вышла вперед, сжимая в руках свиток с печатью мэра. — Миссия выполнена, отец. Налоги собраны. Границы закрыты. Король медленно повернулся. Его взгляд скользнул по ней, оценивая целостность, затем перешел на Драко. В глазах Короля не было радости от возвращения дочери. Только холодный расчет. — Мне доложили о происшествии на обратном пути, — сказал он мягко. Слишком мягко. — Дюжина наемников. Сбитая карета. Погибли солдаты. Принцесса испугана. — Мы справились, — вмешался Драко. Его голос был ровным, но Гермиона почувствовала напряжение в его спине. — Справились? — Король сделал шаг вниз с возвышения. — Ты позволил им подойти на расстояние выстрела. Ты позволил ей увидеть кровь вблизи. — Они вышли из засады, сэр. Это было внезапно. — Хороший Защитник предвидит внезапное, — отрезал Король. — Твоя беспечность подвергла наследницу риску. Даже если она цела, страх оставляет след. Гермиона шагнула вперед. — Это не его вина. Они были скрыты в высокой траве. — Молчи, — бросил Король, не глядя на неё. — Речь идет о дисциплине оружия. Если меч тупится, его точат. Если меч ошибается... его лишают пищи, чтобы он помнил голод и цену ошибки. Драко опустил голову. — Как прикажете, сэр. — Три дня, — сказал Король. — Без еды. Без выхода из казарм. Только вода. Чтобы ты помнил: твоя сила зависит от моей милости. Гермиона ахнула. — Отец, это жестоко! Он спас меня! — Он выполнил работу, за которую ему платят жизнью, — холодно ответил Король. — А неудачи караются. Уведите его. Два стражника подошли к Драко. Он не сопротивлялся. Он лишь на секунду встретился взглядом с Гермионой. Не вмешивайся, — прочитала она в его глазах. Это не больно. Но она знала: это ложь. Через связь она уже чувствовала первый приступ тошноты, который был не её. Гермиона не могла уснуть. Её желудок был полон — ужин подали в покои, но она не смогла проглотить ни куска. Вместо этого она чувствовала пустоту. Жгучую, скручивающую пустоту в чужом теле. Руны на спине Драко реагировали на голод иначе, чем на боль. Они не горели. Они тускнели, словно угасали вместе с его жизненной силой. И каждое сокращение его желудка отдавалось у неё под ложечкой слабым spasмом. Он страдает ради меня, — думала она, ворочаясь в постели. Потому что я испугалась. Гнев кипел в ней. Не горячий, как раньше, а холодный, расчетливый. Король наказал не Драко. Он наказывал её. Показывал, что может дотянуться до неё через него. — Нет, — прошептала она в темноту. Она встала. Замок спал. Стража у её дверей была многочисленной, но она знала их графики. Она знала, что в три часа ночи смена караула длится ровно четыре минуты, когда они пересекаются в коридоре. Гермиона переоделась в темное платье, без украшений, без диадемы. На ноги — мягкие туфли. Она вышла не через дверь. Через балкон. Соседний балкон был ближе, чем казалось. Парапет соединял их. Она перебралась аккуратно, цепляясь за каменную кладку. Ветер холодило руки, но адреналин согревал. С соседнего балкона был вход в служебные коридоры. Оттуда — путь к казармам Защитников. Она знала этот путь. Они с Драко бегали здесь детьми, играя в прятки. Где ты сейчас, Драко? Драко сидел на узкой койке в одиночной камере при казармах. Дверь была заперта снаружи. Окно было узким, под потолком. Голод был уже не просто ощущением. Он стал фоном существования. Мир сузился до точки в животе. Но хуже всего было чувство вины. Она морила себя вместе с ним. Ешь, — хотел крикнуть он в пустоту. Я вытерплю. Ты должна быть сильной. Но он не мог передать слова. Только ощущения. Скрип замка заставил его вздрогнуть. Он вскочил, инстинктивно принимая боевую стойку, хотя ноги были слабыми. Дверь приоткрылась. В щель проскользнула тень. — Гермиона? — прошептал он, не веря глазам. Она закрыла дверь за собой и прислонилась к ней, тяжело дыша. В руках она сжимала узелок из ткани. — Ты с ума сошла, — выдохнул он, делая шаг к ней. — Если стража узнает... — Стража спит, — отрезала она. — А ты голодаешь. Она подошла к нему. В полумраке её глаза блестели. — Сядь. — Мне нельзя... — Сядь, Драко. Это приказ. Он послушно опустился на койку. Колени дрогнули. Гермиона села рядом. Раскрыла узелок. Там был хлеб. Свежий, теплый. Кусок сыра. И яблоко. — Ешь, — сказала она, протягивая хлеб. Драко посмотрел на хлеб. Затем на неё. — Это кража. Из королевской кухни. — Это выживание. — Если нас поймают... — Не поймают. Ешь. Она поднесла хлеб к его губам. Драко отвернулся. — Я не могу принять это. Король сказал... — Король сказал много чего, — её голос дрогнул. — Он сказал, что ты оружие. Но оружие не чувствует голода. А ты чувствуешь. Я чувствую, Драко. Мне больно. Она взяла его руку. Его пальцы были холодными. — Пожалуйста. Ради меня. Если ты ослабнешь, ты не сможешь меня защитить. Ты же сам говорил: твоя сила нужна мне. Этот аргумент попал в цель. Драко замер. — Если я съем это... я стану слабее духом. Я ослушаюсь. — Ты станешь сильнее телом, — возразила она. — А дух... дух у тебя есть свой. Не Короля. Она снова поднесла хлеб. Драко смотрел на её руку. На крошки, падающие на его темные брюки. Он чувствовал запах дрожжей. Его желудок свело болезненным спазмом. Он медленно открыл рот. Откусил кусок. Жевать было трудно. Горло сжималось. Но вкус... вкус был как воспоминание о нормальной жизни. Гермиона улыбнулась. Слезы стояли в её глазах. — Вот так. Она отломила кусок сыра и протянула ему. — Ты не должна быть здесь, — сказал он, прожевав. Голос звучал чуть тверже. — Я должна. Ты не один. — Я всегда один. Такова цена. — Нет, — она положила голову ему на плечо. — Пока я дышу, ты не один. Драко замер. Хлеб в его руке казался тяжелее камня. Он медленно обнял её. Осторожно, чтобы не испачкать её платье крошками. — Ты рискуешь троном ради куска хлеба, — прошептал он. — Трон не стоит ничего без человечности, — ответила она в его плечо. Они сидели так долго. В темноте камеры, пахнущей сыростью и старым железом. Драко ел медленно, маленькими кусочками, словно растягивая этот момент. Гермиона держала его за руку, передавая ему тепло через связь. Голод отступал. Но не только физический. — Гермиона, — позвал он тихо. — Да? — Спасибо. — Не благодари. Просто... выживи. Она подняла голову. Их лица были близко. В темноте зрачки Драко расширились. — Тебе нужно идти, — сказал он с усилием. — До смены караула осталось десять минут. — Я знаю. Она встала. Поправила платье. — Завтра я принесу еще. — Нет, — он встал тоже. Шагнул к ней. — Нет, Гермиона. Это был один раз. Чтобы я не умер. Но не рискуй собой ради меня. Если Король узнает... он накажет тебя. — Пусть попробует. — Я не позволю, — голос его стал жестким. — Ешь сама. Спи. А я... я выдержу. Я Воин. Гермиона посмотрела на него. В его глазах была сталь, но под ней — нежность. — Хорошо, — сказала она тихо. — Но помни... когда ты голоден... я тоже. Она подошла к двери. Открыла её на секунду, проверила коридор. — До завтра, Драко. — До завтра, миледи. Она исчезла в темноте коридора. Драко закрыл дверь. Прислонился к ней лбом. В животе было тепло. В груди — тяжело. Он посмотрел на крошки на полу. Наклонился, собрал их пальцем и съел. Ни одна крошка не должна пропасть. Это было слишком дорого. Он лег на койку. Закрыл глаза. Впервые за три дня руны на его спине не тускнели. Они светились ровным, спокойным светом. Король думал, что наказывает его телом. Но он не знал, что голод укрепил их связь сильнее любых цепей. Теперь они делили не только боль. Они делили неповиновение. И это было опаснее любого мятежа. Гермиона сидела за завтраком в большом зале. Король наблюдал за ней. — Ты плохо спала, дочь моя, — заметил он, наливая вино. — Снились кошмары, — ответила она, отламывая кусок хлеба. Она посмотрела на отца. Взяла хлеб в руку. — А Драко? Как он? — Отбывает наказание, — равнодушно сказал Король. Гермиона откусила хлеб. Смотря отцу в глаза. — Вкусный хлеб сегодня, — сказала она. Король прищурился. Он ничего не сказал. Но его пальцы сжали кубок чуть сильнее. Где-то в казармах Драко почувствовал этот взгляд. И улыбнулся. Игра началась.