Ложь Первого Короля

Король Уэнделл уехал на три дня. Важные переговоры с соседними герцогами требовали его личного присутствия. Замок выдохнул. Атмосфера стала менее давящей, стража ходила реже, хотя приказ об усилении охраны Принцессы оставался в силе. Драко не отходил от Гермионы ни на шаг. Но без взгляда Короля стены казались ниже. Вечер второго дня его отсутствия выдался теплым. Гермиона настояла на прогулке по саду. Фонтаны шумели, отражая лунный свет. Драко шел рядом, в полном доспехе, хотя ночь была теплой. — Ты можешь снять шлем, — сказала Гермиона, останавливаясь у чаши с водяными лилиями. — Здесь никого нет. — Протокол, — ответил Драко, но все же снял шлем. Убрал его под мышку. Гермиона улыбнулась. В её руках была скрыта небольшая плоская фляжка. Она стащила её из королевской кладовой, где хранились лекарственные настойки и старые вина. Это была настойка из черной бузины, крепкая, сладкая, предназначенная для согреваания зимой. — Выпей, — предложила она, протягивая фляжку Драко. — Мне нельзя во время службы, — отказался он. — Трусишь? Драко усмехнулся. — Нет. Просто знаю меру. — Тогда я выпью сама, — Гермиона откупорила пробку. Резкий сладкий запах ударил в нос. — Гермиона, это крепкая настойка, — предупредил Драко, заметив, как она запрокидывает голову. Она не слушала. Сделала огромный глоток. Закашлялась, глаза заслезились. И так несколько раз. Драко забрал фляжку. — Достаточно, — сказал он строго. Убрал её в свой пояс. — Вы уже выпили половину. — Мне тепло, — Гермиона рассмеялась. Щеки покрылись ярким румянцем. Глаза блестели слишком ярко для трезвого человека. — Пойдем в покои. Там уютнее. Драко замер. — Миледи, это против правил. Я останусь в коридоре. — Правила действуют, когда Отец здесь, — она подошла ближе, покачнулась. Драко подхватил её за локоть, удерживая равновесие. Его пальцы сжались крепко, но бережно. — Сегодня правил нет. Только ты и я. Пожалуйста. Драко посмотрел на неё. Через связь он чувствовал её опьянение — легкое, эйфоричное. Оно передавалось ему как головокружение. — Только чтобы провести вас до спальни, — согласился он наконец. В комнате было тихо. Свечи горели низко. Драко остановился у входа. — Я подожду снаружи. — Нет, — Гермиона прошла к ширме. — Сними доспехи. Ты же устал. Я вижу, как ты ходишь. — Мне нельзя... — Драко, — она выглянула из-за ширмы. Её голос стал тише. — Пожалуйста. Хотя бы на десять минут. Как человек. Не как щит. Драко выдохнул. Снял наплечники. Затем кирасу. Металл звякнул, когда он положил его на стул. Под доспехами была черная рубаха, прилипшая к коже от пота. Он провел рукой по лицу. Гермиона вышла из-за ширмы. На ней была легкая шелковая сорочка цвета сливок. Ткань струилась по телу, облегая каждый изгиб, просвечивая в свете свечей. Она не была вызывающей, но для Драко, который видел её только в тяжелых платьях или доспехах, это было ударом. Он сглотнул. Звук показался ему оглушительным в тишине. — Красиво, — сказал он хрипло. Отвернулся к окну. — Но вам стоит одеться теплее. — Мне не холодно, — Гермиона подошла к нему со спины. Драко напрягся. Руны на спине отозвались теплом. — Гермиона, отойдите. — Почему? — она обошла его. Встала между ним и окном. — Ты ведь мужчина, Драко. Не притворяйся статуей. Драко посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах не было страха. Была борьба. — Я воин на службе, — сказал он твердо. Он аккуратно взял её за запястья, когда она попыталась коснуться его груди. Его хватка была железной, но не болезненной. — И вы пьяны. Завтра вы будете жалеть об этом. — Завтра будет завтра, — она вырвала руки, но не отступила. Прижалась ближе. Уперлась ладонями ему в грудь, поверх ткани рубахи. — Сегодня я хочу знать... чувствуешь ли ты меня? Не через связь. А так. Драко замер. Её тепло проникало сквозь ткань. — Вы знаете, что чувствую, — прошептал он. — Покажи мне, — она поднялась на цыпочки. И поцеловала его. Это не было нежным касанием. Это было требование. Её губы были горячими от вина, мягкими, настойчивыми. Сердце Драко пропустило удар. Затем забилось в ритме боя. Разум кричал нельзя. Тело ответило надо. Его руки, которые должны были оттолкнуть её, сами нашли её талию. Пальцы сжали тонкую ткань, притягивая её ближе. К себе. Он ответил на поцелуй. Одно мгновение. Всего одно мгновение, когда мир исчез. Не было Короля, не было рун, не было долга. Был только вкус бузины на её губах и запах её волос. Его рука скользнула вниз, чуть ниже талии, коснулась бедра через шелк. Кожа была горячей. Гермиона выдохнула ему в губы, сладкий стон сорвался с её языка, когда он приподнял её ногу себе на пояс. Этот звук отрезвил Драко быстрее ледяной воды. Драко резко отстранился. Оттолкнул её. Не грубо, но решительно. Гермиона отшатнулась, глядя на него широко раскрытыми глазами. В них было удивление и обида. Драко дышал тяжело. Его губы были красными. — Простите, — сказал он. Голос дрогнул. — Драко... — начала она, делая шаг вперед. — Нет, — он отступил к стулу, где лежали доспехи. — Это было ошибкой. — Почему? Ты же хотел... — Я хочу многого, — перебил он. Он начал быстро собирать детали кирасы. Руки дрожали, но он заставил их работать. — Но я не могу дать вам этого. — Ты боишься? — Я боюсь за вас, — он застегнул режь. Металл скрыл его тело снова. Стало холоднее. — Если Король узнает... если кто-то увидит... — Плевать на Короля! — Гермиона подошла ближе, но Драко уже был у двери. — Не плевать, — сказал он тихо. — Спокойной ночи, Гермиона. Он собрал доспехи и вышел. Закрыл дверь. За дверью он прислонился лбом к холодному дереву. Руны на спине горели огнем. Это было мучительно и восхитительно одновременно. Он сделал глубокий вдох. Выпрямился. Встал на пост у двери. Как будто ничего не произошло, нацепил доспехи обратно. Как будто его губы все еще не помнили вкус её губ. Гермиона осталась одна. Она постояла посреди комнаты. Потом медленно подошла к кровати. Упала на мягкие подушки. Щеки горели. Губы пульсировали. Она коснулась их пальцами. — Дурак, — прошептала она в темноту. Но в голосе не было злости. Она рассмеялась. Тихо, немного истерично. Перевернулась на бок. Прижала подушку к лицу, чтобы заглушить смех. Ей было стыдно. Но одновременно... легко. Он ответил. Он притянул её. Он хотел её. Это было важнее отказа. Гермиона закрыла глаза. — Спокойной ночи, Драко, — прошептала она. И уснула с улыбкой, чувствуя на губах остаточное тепло его поцелуя. А за дверью Драко стоял неподвижно. Но его рука все еще сжимала рукоять меча так, словно хотел отрубить себе пальцы, которые осмелились коснуться её. Контроль был восстановлен, но граница была размыта. Обратно пути не было.