Первый раз Инспектора

Войд вышел из ванной через пятнадцать минут. Чёрная футболка Ло немного висела на нём, открывая ключицы. Штаны пришлось подворачивать дважды. Он выглядел… непривычно. Не как грозный инспектор империи, а как обычный уставший парень. Ло сидел на кухне за островным столом и помешивал чай в двух кружках. Увидев Войда, он замер на секунду, затем вернул лицу обычное спокойное выражение. — Иди сюда. Чай с мятой и ромашкой. Успокаивает. Войд сел напротив, взял кружку. Пальцы больше не тряслись. — Ты всегда так заботишься о людях? — спросил он, не поднимая глаз. — Только о тех, кто мне небезразличен. Войд отпил глоток. Молчание затянулось, но оно не было неловким. Скорее — выжидающим. — Я не помню, что говорил ночью, — наконец произнёс Войд. — Но если я рассказал тебе про что-то наговорил, не смотри на меня иначе. — А как я должен смотреть? — Как раньше,на равного. Ло поставил кружку и обошёл стол. Остановился прямо перед Войдом, взял его подбородок двумя пальцами и заставил поднять голову. — Я смотрю на тебя как на человека, который выжил там, где другие сломались. Как на того, кто справедливый, даже когда внутри всё горит. Разве это не делает тебя сильнее? Войд прикрыл глаза. Его дыхание сбилось. — Не делай так. — Что именно? — Не будь… добрым. Я не умею на это отвечать. — А я и не прошу ответа. — Ло отпустил его подбородок и вернулся на своё место вздохнув. — Просто пей чай. Они пили молча. А потом Ло вдруг сказал: — Ты знаешь, что сегодня суббота? — И что? — А то, что твой рабочий день официально закончен. И завтра тоже выходной. Так что можешь остаться. Переночевать. Или не только переночевать. Войд посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В этом взгляде было всё: и страх, и желание, и недоверие, и какая-то отчаянная надежда, которую он сам себе не позволял. — Ты чего хочешь от меня, Ло? — Хочу, чтобы ты перестал быть один. Через час они сидели на огромном диване в гостиной. Ло включил старый чёрно-белый фильм, но никто из них не смотрел. Войд сидел в углу, поджав ноги, и водил пальцем по шву на штанах. Ло — рядом, но не вплотную, оставляя пространство. — Ло. — М? — Можно я… — Войд замолчал, сжал челюсть. — Ничего. Забудь. — Спроси. Хуже, чем сказать «нет», не будет. Войд поднял глаза. В них плескалась такая уязвимость, которую Ло видел только ночью, в полутьме спальни. — Можно я лягу к тебе на колени? Ло ничего не сказал. Просто похлопал по своим бёдрам. Войд медленно, словно каждое движение давалось через боль, переполз и лёг головой ему на колени. Свернулся калачиком, как напуганный зверь, который впервые за много лет зашёл в тёплое убежище. Ло начал перебирать его волосы. Медленно. Невесомо. — Закрой глаза, — тихо сказал он. — Я не усну. — И не надо. Просто будь здесь. Войд закрыл глаза. Его дыхание становилось всё глубже, хотя он отчаянно боролся со сном. Ладонь Ло скользнула ему на затылок, чуть сжала. — Ты пахнешь моим шампунем, — заметил Ло с лёгкой улыбкой. — Не жалуйся. У тебя нет другого. —" Я и не жалуюсь. Мне нравится." С улыбкой сказал Мироходец. Войд открыл один глаз, посмотрел снизу вверх. — Ты странный. — А ты — первый, кто это заметил. Он наклонился и поцеловал Войда в лоб. Тот вздрогнул, но не отстранился. Только сжал пальцами край футболки Ло, как ребёнок, боящийся, что его оставят. — Не уходи, — прошептал Войд. — Пожалуйста. — Я никуда не уйду, солнышко. Через два часа фильм давно закончился, а они так и лежали: Войд головой на коленях у Ло, Ло — гладит его по спине. — Ты слишком напряжён, — заметил Ло. — Это привычка. — Плохая привычка. — Ладонь Ло скользнула ниже, легла на поясницу. — Можно я попробую тебя расслабить? Войд напрягся ещё сильнее. Потом медленно выдохнул. — Что ты будешь делать? — Сначала — просто массаж. А потом — посмотрим. Он помог Войду сесть, повернул его спиной к себе. Пальцы впились в плечи — достаточно сильно, чтобы Войд тихо зашипел. — Больно? — Терпимо. — Это хорошо. Я не хочу делать тебе больно. Я хочу, чтобы ты отпустил контроль. Хотя бы на минуту. Ло разминал узлы напряжения на шее, на лопатках, на рёбрах. Войд невольно подавался вперёд, потом назад, в его ладони. Из горла вырвался тихий, почти неслышный стон. — Вот так, — одобрительно сказал Ло. — Не сдерживайся. — Я не… — Войд запнулся. — Я не привык. — Я знаю. Поэтому я буду просить у тебя разрешения. Каждый раз. Ло наклонился и поцеловал его в шею — чуть ниже затылка, где кожа особенно тонкая. Войд выгнулся, пальцы вцепились в диван. — Ло… — Да, солнышко? — Я не знаю, что я делаю. — Ты ничего не делаешь. Просто чувствуешь. Это я буду делать. Ло развернул его к себе лицом. Посмотрел в глаза — серьёзно, требовательно, но с такой нежностью на дне, что у Войда перехватило дыхание. — Ты можешь сказать «стоп» в любой момент. В любой. Без объяснений. Я остановлюсь сразу. Ты понял? Войд кивнул. — Скажи это словами. — Я понял. — Хорошо. — Ло погладил его по щеке большим пальцем. — Тогда сейчас я отнесу тебя в спальню. И ты позволишь мне показать тебе, как это может быть, когда кто-то хочет тебя не сломать, а удержать. Войд посмотрел на него — и в его холодных, обычно пустых глазах вдруг вспыхнуло что-то живое. — А если я не захочу останавливаться? Ло усмехнулся — тёмно, предвкушающе. — Тогда, инспектор, вы рискуете не встать с этой кровати до утра. Он подхватил Войда на руки — легко, как пушинку. Тот обхватил его за шею, уткнулся лицом в плечо. — Ты пахнешь мятой, — прошептал Войд. — А ты — моим шампунем. Мы теперь пахнем одинаково. — Это… приятно. Ло занёс его в спальню и аккуратно опустил на кровать. Встал сверху, опираясь на руки, нависая, но не касаясь. — Войд. Посмотри на меня. Тот поднял глаза. Серые, уставшие, влажные. Но не отступающие. — Я хочу тебя всего. Не только тело. Всё, что ты прячешь. Каждую трещину, каждый шрам. Ты готов мне это доверить? Войд медленно выдохнул. И ответил — твёрдо, впервые без колебаний: — Да. Ло наклонился и поцеловал его. Не в лоб, не в щёку — в губы. Глубоко, властно, но осторожно, давая время привыкнуть. Войд не ответил — он просто замер, как замерзающий у костра, боясь, что тепло исчезнет. А когда Ло отстранился, Войд потянулся за ним. — Ещё, — прошептал он. — Пожалуйста. Ещё. Ло улыбнулся — мягко, торжествующе и в то же время нежно, как улыбаются только тому, кого действительно любят. — Всё что угодно для тебя, солнышко. Свет в спальне погас.