Первый раз Инспектора

Войд проснулся от запаха. Не от кошмара, не от чужого прикосновения. От запаха теста, масла и чего-то сладкого. Он открыл глаза. Потолок был чужим. Простыни — чужими. И тело... тело было чужим тоже. Не болело, нет. Оно было расслабленным — так, как не было, наверное, лет десять. Мышцы не сжимались. Войд сел. Одеяло сползло, открывая голую грудь. Он посмотрел на свои запястья — красные полосы от шарфов уже почти исчезли, остались только бледные следы. Из кухни доносилось негромкое пение. Ло напевал что-то старомодное — Войд не узнал мелодию. Голос был низким, чуть хрипловатым, и от него почему-то стало тепло в груди. Войд нашёл на стуле свежую футболку (свою — ту, которую Ло надел на него в первый день? Нет, другую, тоже мягкую, но явно постиранную). И шорты. Он оделся и на ватных ногах пошёл на запах. Ло стоял у плиты в одном фартуке. Ну, почти. На нём были только домашние штаны, низко сидящие на бёдрах, и фартук в мелкий цветочек — явно чей-то подарок, который он не выбросил. Войд замер в дверях, потому что зрелище было... странным. И почему-то очень тёплым. — Ты на кухне готовишь? — спросил Войд хрипло. Голос сел после вчерашнего. Ло обернулся через плечо. Улыбнулся — мягко, без тени вчерашней властности. — А ты думал, я только связывать умею? Садись. Блины с творогом. И кофе. Войд сел за стол. Чужой стол. Чужая тарелка. Чужая кружка — с надписью «Лучший мироходец вселенной», потёртая, явно старая. — Это тебе подарили? — спросил Войд, кивая на кружку. — Да. Племянница. Думала, что мироходцы — это супергерои. — А разве нет? Ло замер на секунду, потом тихо рассмеялся. — Слушай, Войд. Ты сегодня почти шутишь. Это прогресс. — Не привыкай. Ло поставил перед ним тарелку с тремя блинами, аккуратно сложенными треугольниками. Рядом — маленькое блюдце со сметаной. И вилку. — Ты всегда так завтракаешь? — спросил Войд, беря вилку. — Я всегда так завтракаю, если не один. А один я могу и печенье с кофе. Войд откусил. Творог был нежным, чуть сладким, блин — тонким и горячим. Он закрыл глаза на секунду. — Вкусно, — сказал он тихо. И добавил, почти неслышно: — Спасибо. Ло сел напротив со своей тарелкой. Они ели молча. Но молчание было не тяжёлым — оно было уютным, как плед на коленях. — Ло. — М? — Что теперь? Я имею в виду... что мы теперь друг другу? Ло отложил вилку. Посмотрел на Войда — прямо, серьёзно, но с той тёплой искрой в глазах, от которой у инспектора сбивалось дыхание. — А ты хочешь, чтобы мы были кем-то? Войд помолчал. Сжал вилку слишком сильно. — Я не умею в это, — сказал он наконец. — В отношения. Я не знаю, что делают нормальные люди. Я никогда не был... нормальным. — А я тебя не за нормального и взял, — усмехнулся Ло. — Войд, посмотри на меня. Тот поднял глаза. — Мы будем тем, что получится. Никаких ярлыков, если не хочешь. Никаких обязательств, кроме одного. — Какого? — Ты не будешь убегать. Если тебе станет страшно(че, правда чтоли?-_-)— ты скажешь мне. Не молча уйдёшь в свою раковину(ну, как рак, не кухонная). Договорились? Войд смотрел на него долго. Так долго, что Ло уже начал думать, что тот откажется. — Договорился, — сказал Войд. И улыбнулся — первый раз за всё время. Кривовато, неуверенно, но это была улыбка. Ло встал, обошёл стол, сел на корточки рядом со стулом Войда. Взял его руку, переплёл пальцы. — Солнышко, — сказал он тихо. — Ты понятия не имеешь, как я рад, что ты не ушёл посреди ночи. — Я пытался, — признался Войд. — В четыре утра. Но ты лежал на моей руке. — А я специально) — Я понял. Ло поцеловал его в кончики пальцев. Потом в ладонь. Потом поднялся и поцеловал в губы — легко, по-утреннему, пахнущий кофе и мятой зубной пасты. — Доедай, — сказал он. — Потом будем решать, что делать с твоим выходным. — А что можно делать? — Всё, что захочешь. — Ло подмигнул. — Например, не вставать с кровати до вечера. Войд покраснел. И уткнулся в тарелку, чтобы скрыть это. Ло рассмеялся — громко, открыто, и этот смех разлился по всей кухне, как солнечный свет.