Серебро в темноте

Будни в разлуке превратились в тягучую, почти осязаемую субстанцию. Для Оди и Майка время перестало быть линейным: оно измерялось не часами, а количеством страниц в письмах и минутами в телефонных счетах, которые приводили Джойс в ужас. Но в этом ожидании начало прорастать что-то новое. Исчезала детская наивность, уступая место осознанию собственной взрослости и тех новых, пугающих и манящих чувств, которые просыпались в них обоих. Письма стали более откровенными. Оди больше не просто описывала школьные обеды; она писала о том, как ощущает мир. «Майк, сегодня я купила то самое масло для тела с запахом ванили, о котором читала в журнале. Когда я наношу его после душа, я думаю о том, почувствуешь ли ты этот запах, когда уткнешься мне в шею. Моя кожа становится такой гладкой, и мне... мне становится странно от мысли, что ты этого не видишь». Майк читал эти строки в своей комнате, заперев дверь на замок. Его ответы становились короче, но в них чувствовалось напряжение натянутой струны. «Эл, я перечитываю твоё последнее письмо по десять раз. В Хоукинсе сейчас холодно, и я постоянно хожу в том свитере, который ты любила на мне. Иногда я закрываю глаза и представляю, что твои руки под этим свитером. Это сводит меня с ума. Я не просто скучаю по тебе. Мне кажется, я физически болен от того, что не могу до тебя дотронуться». Их ночные разговоры изменились. Голоса стали тише, а паузы — длиннее и тяжелее. — Майк? — Оди лежала на полу, задрав ноги на стену, чувствуя, как домашние штаны неприятно натирают кожу. Ей хотелось сбросить с себя всё лишнее. — Да, Эл? — Я сегодня смотрела в зеркало... долго. Я становлюсь другой. Не такой, как в Хоукинсе. Мои волосы стали длиннее, и... — она запнулась, подбирая слова. — Уилл говорит, что я выгляжу взрослой. Ты боишься, что я тебе не понравлюсь? Майк тяжело выдохнул в трубку. — Боюсь? Эл, я боюсь только одного — что, когда я увижу тебя, я потеряю дар речи. И это... это не пугает. Это заставляет моё сердце биться так, будто я пробежал милю. — Расскажи мне, — прошептала она, прикрыв глаза и свободной рукой коснувшись своих ключиц. — Расскажи, что ты сделаешь, когда мы наконец увидимся. Майк замолчал. В этой тишине слышалось его сбивчивое дыхание. — Я сначала просто буду смотреть. Долго. А потом... я коснусь твоих губ. Но не так, как раньше. Не как в средней школе, Эл. Я хочу почувствовать тебя по-настоящему. Каждую твою клеточку. Я хочу знать, какая ты на вкус сейчас. Оди почувствовала, как по телу прошла жаркая волна. Это было новое чувство — не просто тоска, а жажда, острая и пульсирующая. — Я тоже этого хочу, Майк. Мне иногда кажется, что я чувствую тебя, даже когда в комнате никого нет. Это... это нормально? — Если мы оба сходим с ума, значит, это нормально, — его голос стал хриплым. — Осталось две недели, Эл. Всего четырнадцать ночей. Я не знаю, как я их переживу, не сорвавшись за билетом раньше времени. — Четырнадцать ночей, — выдохнула Оди, и её пальцы непроизвольно сжали край штанов. Девушка прикусила губу, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел от нежности и острого, почти болезненного желания чего-то. — Майк, — её голос стал совсем тихим, едва различимым. — Когда ты приедешь... давай не будем сразу идти в парк. Давай просто... побудем вдвоем. Я хочу, чтобы не было шума. Только ты. И чтобы я могла коснуться твоих волос. Я так долго представляла как они отросли и какие они сейчас на ощупь. — Обещаю, — голос Майка сорвался, и он на мгновение замолчал, пытаясь совладать с собой. — Только ты и я. Я буду считать каждую секунду, Эл. Каждую грёбаную секунду. — Спокойной ночи, Майк. Пожалуйста, приснись мне сегодня. Не как тень, а... по-настоящему. — Постараюсь, Эл. Спи. Скоро я буду рядом, и тебе больше не придется засыпать в одиночестве. Я люблю тебя. — Я люблю тебя. Оди медленно опустила трубку на рычаг, но еще долго не убирала руку, чувствуя тепло пластмассы, которое сохранило отголосок его голоса. Она легла в кровать, глядя на свет луны, падающий на календарь. Четырнадцать ночей. Теперь это не казалось вечностью — это казалось финальным отсчетом перед взрывом, который изменит их жизнь навсегда.