Шекспир такого не писал

Золотистые нити солнечного света пробивались сквозь тяжелые пыльные шторы таверны, вырисовывая на полу причудливые узоры. Воздух, застоявшийся и пропитанный запахом старого дерева и воска, постепенно прогревался. Роксана потянулась в постели, зарываясь лицом в жесткую подушку. Ей не хотелось открывать глаза. В это редкое мгновение затишья, когда лондонский гул еще не набрал свою полную, оглушающую силу, она чувствовала себя почти в безопасности. - Хобелло… - пробормотала она сонно, протягивая руку к прикроватной тумбе. - Еще пять минут, мой скользкий друг. Ты обещал, что сегодня мы не будем спешить. Она ожидала услышать привычное ворчливое кваканье или почувствовать холодное прикосновение лапок своего верного компаньона. Хобелло, этот удивительный жаб, обладавший интеллектом выше, чем у половины Тайного совета королевы, обычно был крайне пунктуален. Но ответом ей была тишина. Лишь далекий крик торговки рыбой у реки нарушал покой. Роксана приоткрыла один глаз. Место на тумбе, где обычно восседал Хобелло, пустовало. «Наверное, опять отправился на охоту за особенно жирными мухами в кладовую», - подумала она, лениво отбрасывая одеяло. На ней была лишь тонкая льняная сорочка - исподнее, которое в утреннем свете казалось почти прозрачным. Ткань едва прикрывала изящные изгибы тела, подчеркивая бледность кожи и хрупкость плеч, на которых еще виднелись призрачные тени вчерашнего напряжения. Волосы, рассыпавшиеся по подушке каштановым водопадом, путались в солнечных лучах. В этот момент дверь, не снабженная даже щеколдой, распахнулась. Без стука. Без предупреждения. Роксана резко села, инстинктивно прижимая колени к груди и пытаясь натянуть край простыни, но было поздно. На пороге стоял Абрахам Дарнби. Солнце, бившее ему в спину, создавало вокруг его высокой фигуры ореол, но лицо оставалось в тени, делая его похожим на мрачное изваяние. Он уже был при полном облачении: черный кожаный дублет, начищенные до блеска сапоги, тяжелый плащ, небрежно перекинутый через плечо. Его серые глаза с вызывающей медлительностью скользнули по ней - от растрепанных волос до босых пальцев ног. - Вставай, ведьма. Солнце уже высоко, а ты все еще нежишься в грезах. - Его голос, низкий и хриплый с утра, заполнил комнату, не оставляя места для воздуха. - Вон! - Роксана вспыхнула, и это был не румянец смущения, а жар чистой, концентрированной ярости. - Кто дал тебе право входить без стука? Или охотники на ведьм теперь обучаются и манерам портовых воров? Абрахам не шелохнулся. Напротив, он прошел внутрь, закрыв за собой дверь каблуком сапога. Мужчина остановился у изножья кровати, опираясь руками на резную спинку. - Твой жаб был слишком занят попытками пробраться в мой завтрак, так что я взял на себя смелость его заменить. - Абрахам криво усмехнулся. — И поверь, зрелище, которое мне открылось, куда интереснее, чем перепачканная девка в таверне. Хотя, признаться, чистоты в тебе не прибавилось. - Оставь свои колкости для своей супруги, Дарнби. - Роксана наконец нашла в себе силы вскинуть подбородок. - Уверена, ей не терпится услышать, как ты проводишь утро в спальне другой женщины. Абрахам мгновенно изменился в лице. Веселье испарилось, уступая место холодной решимости. Он резко подался вперед, сокращая расстояние между ними. Его рука, затянутая в перчатку, метнулась к ней, хватая за лодыжку через тонкую ткань простыни. Хватка была стальной - не больно, скорее властно, напоминая о том, кто здесь ведет игру. - Моя жена - не та тема, которую тебе позволено обсуждать своим ядовитым языком. - Процедил он, глядя ей прямо в глаза. - Оденься. Через четверть часа мы выезжаем в Стратфорд. Дадли не любит ждать, а я не люблю тратить время на созерцание твоих… - он снова окинул её взглядом, - скудных прелестей. Роксана почувствовала, как внутри всё закипает. Его прикосновение жгло даже сквозь ткань. Она не могла соревноваться с ним в грубой силе, но её магия всегда была при ней - в словах, в ритме, в самой крови. - «Abite, tenebrae, ad sedes vestras!» - выдохнула она, вкладывая в латинскую формулу всю свою неприязнь. Воздух между ними внезапно стал плотным. Абрахама ощутимо оттолкнуло назад невидимой волной холодного ветра. Его рука соскользнула с её ноги, а полы его тяжелого плаща взметнулись, словно живые. Охотник пошатнулся, но устоял. Он лишь поправил воротник, и на его лице снова появилась та самая раздражающая, кривая ухмылка. - Заклятья спросонья? - он покачал головой, словно отчитывая нерадивого ребенка. - Ты слабеешь, Роксана. Раньше ты могла выбить дверь вместе с косяком, а теперь лишь пускаешь холодный ветерок. - Это было предупреждение. - Роксана быстро соскользнула на другую сторону, используя кровать как щит. - В следующий раз я вырву твой язык, чтобы ты не мог осквернять тишину своим голосом. - Угрозы - оружие тех, кому нечего предъявить, кроме слов. - Абрахам развернулся к выходу, но у самой двери остановился. - Пятнадцать минут. Если ты не выйдешь, я закину тебя в седло прямо в этой сорочке. Уверен, лондонские стражники оценят твой наряд. Он вышел, с грохотом закрыв дверь, оставив Роксану в звенящей тишине. Её сердце бешено колотилось. Она посмотрела на свои руки - они мелко дрожали. - Хобелло! - крикнула она, и из-под кровати, наконец, выкатился возмущенно квакающий зеленый ком. - Где ты был? Нам нужно убираться отсюда, пока этот пес не решил, что имеет право на большее, чем просто издевательства. Жаб обиженно посмотрел на нее своими выпуклыми глазами и запрыгнул на стол, указывая на приготовленное дорожное платье. Роксана начала одеваться, с силой затягивая шнуровку корсета, словно пытаясь защититься от этого мира и от того странного, пугающего чувства, которое возникало в груди каждый раз, когда Абрахам Дарнби оказывался слишком близко. Дорога на Стратфорд обещала быть долгой. И кровавой, если все снова пойдет не по плану. А когда шло?