Шекспир такого не писал

Лондон конца XVI века представлял собой клоаку, где величие соседствовало с нечистотами, а за порогом каждого театра скрывалась государственная измена. Над Темзой висел густой, липкий туман, сквозь который едва пробивался свет факелов, установленных на стенах Тауэра. Город жил по законам королевы Елизаветы, но его истинный ритм задавал «Шифр Шекспира» - тайное знание, зашифрованное в строках пьес Уильяма Шекспира, обладавшее силой изменять саму ткань реальности. Роксана Монтгомери сидела в полумраке таверны в Саутуорке. На ее столе, заваленном обрезками пергамента и флаконами с ядовито-черными чернилами, лежал украденный еще в Стратфорде черновик стихов Шекспира. Она была женщиной, чье имя шепотом произносили в самых темных подворотнях Сити. Ее внешность была обманчиво хрупкой: бледная кожа, напоминающая тончайший пергамент, густые каштановые волосы, стянутые в строгий узел, и глаза цвета грозового неба, в которых читался холодный расчет. Она знала, что он придет. Предугадывая каждый новый шаг, охотник выслеживал ее, стараясь подловить, уколоть, найти так необходимые ему артефакты. Перо и пергамент она прятала надежно, сомнений в этом не было, но каждый раз бередить старые раны было больно и видеть это суровое, но милое сердцу лицо, она не хотела. Дверь распахнулась с оглушительным грохотом. На пороге, окутанный ночной сыростью и запахом дорогой кожи, стоял Абрахам Дарнби - знаменитый охотник на ведьм, человек, чьего взгляда боялись даже лорды. Он был воплощением мрачной власти: высокий, с идеально прямой спиной, в черном кожаном дублете и тяжелом плаще. Его лицо, высеченное из холодного гранита, было достойно по меньшей меры картины. Серые глаза, горевшие озорством и каким-то больным весельем впились в нее. - Ты снова копаешься в грязи, Роксана, - его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемого гнева. - Думала, получится вершить зло втайне? Он медленно двинулся к ней, и каждый его шаг отдавался гулким эхом. Абрахам остановился так близко, что Роксана почувствовала жар его тела. Его глаза, темные и непроницаемые, как деготь, впились в ее лицо. - Уходи, Дарнби. Ты здесь не властен. Я подчиняюсь только Роберту Дадли. - Роксана не шелохнулась, хотя сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. - Эти стихи - твоя смертная казнь. - Абрахам резко схватил ее за подбородок, заставляя смотреть на него. Его пальцы были жесткими, пахнущими порохом и табаком. - Ты ненавидишь меня за то, что я следую приказам, но ты сама готова уничтожить этот мир ради тебе лишь понятной строчки в пьесе. - Я ненавижу тебя, потому что ты - пес на золотой цепи. - Выплюнула она, дернув головой. - Ты предал всё, во что мы верили, когда начинали этот путь вместе. Их вражда была старой раной, которая отказывалась заживать. Когда-то они были близки, вместе смеялись на берегу реки, проводили время от ночи до утра, пока амбиции Абрахама не развели их по разные стороны баррикад. Что стало причиной его предательства? Зачем гадать. У нее была своя версия, в которую она охотно готова поверить также, как и он верил в свою, отдавая ее в руки палачей. Теперь их встречи превратились в сплошные подколы, где ненависть была единственным способом скрыть выжигающую изнутри страсть. Абрахам рывком притянул ее к себе. Его рука скользнула к ее затылку, пальцы грубо вплелись в волосы, заставляя ее вскрикнуть от неожиданной боли. - Ты хочешь знать правду? - прорычал он ей в самые губы. - Истина в том, что я единственный, кто еще не отправил тебя на плаху. И видит Бог, настанет тот день, когда я собственноручно тебя туда проведу. Отпустив ее, охотник отошел к стене, возвращяя себе маску безразличия. - Дадли приказал сопроводить тебя для завтрашней поездки в Стратфор. Нам нужно посетить театр, где будет разворачиваться новая пьесса Шекспира. Можешь не переживать, глаз я с тебя не спущу, ведьма. - На последнем слове Абрахам лукаво улыбнулся, все также продолжая сверлить взглядом девушку. - Так и знала, что ты и дня без меня не протянешь. Шел бы ты к своей жене, пока она тебя твоим же кнутом не убила. Роксана старалась скрыть дрожь в голосе, но минутная ярость мужчины заставила сердце рухнуть куда-то вниз. Она бы соврала, если бы сказала, что перестала бояться его. Боль от предательства, пусть и скованная льдом, все равно вспыхивала, окатывая девушку новой волной. - Не смей трогать мою жену! Зря. Очень зря. Ярость, которая на вид прошла, всколыхнулась в Абрахаме с новой силой. Роксана резко вскинула голову, встречая его взгляд. Между ними искрило такое количество ненависти, что, казалось, бумага на столе вот-вот вспыхнет. Она ненавидела его за его холодную исполнительность, за то, как он смотрел на неё - как на досадную помеху, которую он обязан устранить, но почему-то медлит. - И что ты сделаешь с этим? - прошипела она, её голос сорвался на хрип от ярости. - Позови стражу или своего любимого Клавдия. В глазах охотника вспыхнуло нечто темное - не похоть, но яростное желание подчинить эту непокорную женщину, сломать её волю, которая после пережитых кошмаров стала непоколебима. - Я не боюсь тебя, ведьма, - его голос стал опасно тихим. - Я презираю то, чем ты стала. Ты продала свою душу за рифмованные проклятия. Роксана почувствовала, как внутри неё закипает магия. Она больше не была беззащитной жертвой. - «Frigus awerum miokbe!». Воздух вокруг них мгновенно похолодел. Тени в углах комнаты ожили, вытягиваясь в длинные, костлявые пальцы. Стол под рукой Абрахама начал мелко вибрировать, а из щелей в полу потянулся иней. Это не было полноценным заклятием, лишь всплеском сырой, необузданной силы, но этого хватило, чтобы Дарнби на секунду отвел взгляд. Роксана воспользовалась этим мгновением, чтобы резко встать из-за стола. - Не смей запугивать меня. - Её голос звенел от напряжения. - Ты больше не имеешь надо мной власти, Абрахам. Я больше не та девочка, которую ты мог запугать. Мужчина выпрямился, поправляя плащ. Его лицо вновь превратилось в непроницаемую маску, но в глубине зрачков всё еще металось пламя. Он смотрел на неё, и в этом взгляде читалось странное, извращенное признание. Он ненавидел её силу, но именно она заставляла его кровь бежать по жилам быстрее. - Ты играешь с силами, которые не понимаешь, Роксана. - Сказал он, и в его голосе впервые прозвучала не угроза, а нечто похожее на мрачное предупреждение. - Каждое твоё заклятье выжигает в тебе человека. - Если это цена свободы от таких, как ты, я готова её заплатить. Он медленно подошел к ней снова, но на этот раз не стал хватать. Он остановился в шаге, нарушая границы её личного пространства так бесцеремонно, что Роксана почувствовала физическую тяжесть. - Я приду за тобой завтра. - Пообещал он, его голос был холодным, как лондонский дождь. - И не надейся, что твои слова спасут тебя, если решишь что-то "выкинуть". Я найду способ заткнуть тебя раньше, чем ты успеешь произнести хоть один слог. Абрахам резко развернулся и вышел в туман, оставив Роксану одну в дрожащем свете свечи.