Клинический случай

— Сунен, скажи, вот был бы ты геем, кому бы из присутствующих ты дал? Все, кто находятся в комнате, затихают в предвкушении. Такую наживку Квон Сунен заглатывает легко, до дурацких шуток он безотказен. У него хитрые глаза, как две маленькие щелки, откуда мерцают пара жадных огоньков, которым только дай найти за что уцепиться. Наверное, поэтому он отличный врач - именно из-за своей ненасытности и комплекса отличника. Каким бы он ни был показательным баламутом, Сунен одним из первых будет в очереди за синдромом Бога. Жалко, что тот тоже жадный и своими атрибутами так просто не делится. Но сейчас Сунен как-то долго думает. Повисшее молчание прерывает только чей-то легкий пьяный смешок из-за низкого квадратного дивана. Потом все вокруг снова замирает. Совсем небольшая, но уютная квартира-студия наполнятся волнительной тишиной, призванной сосредоточить все внимание присутствующих на сведенных вместе бровях Квон Сунена. Черт. И чего он так тянет? А, точно, это вроде называется комедийная пауза. — Блин, пацаны, вы все такие классные, я бы вам всем дал, — чуть ли не в грудь готов себя бить, так искренне и честно говорит Сунен. На удивление, в его голосе не слышно ничего, кроме восторженного заверения. Нет причин ему не верить - еще бутылка соджу и он без зазрения совести полезет целоваться к первому, кто окажется в зоне досягаемости. И завтра он вряд ли откажется от своих ситуативных симпатий. — Всем сразу? — едко уточняет краснощекий хозяин квартиры, который умудрился напиться так, что сегодня отсюда никто не уйдет, не выслушав от него пару ласковых. Хотя когда он даже трезвым щадил чьи-либо чувства? — Бля, Сынгван, нет, по кругу, — расхохотался крупный мужчина, пытающийся подняться, держась за спинку дивана. Его коротко остриженные волосы немного блестели то ли от уходовых средств, которыми он обильно пользовался, то ли от пота. — Джонхан-а, передай мне начос. У него такие длинные конечности, что при желании он бы и сам достал еду со стола, даже стоя в соседней комнате. Если бы еще улыбнулся их новенькому интерну Ли Чану, то тот вприпрыжку принес бы ему звезду с неба, не то что бы миску подал. Этого красавца зовут Ким Мингю, и он самопровозглашенный секс-символ местной клиники, а вот этот Джонхан, к которому он обращается - его близкий друг и коллега, одним своим существованием олицетворяющий закон подлости. Потому что очень подло быть красивым и умным.  Такие одаренные как он специалисты могут сильно повлиять на работу своих коллег. Допустим, тем, что вечно их отвлекают.  Такого мнения придерживается ординатор Хон Джошуа, профессионально делающий вид, что оглох к происходящему и жующий пиццу, выковыривая из нее щедро добавленное халапеньо. Его вот отвлекают с того самого момента, как он перешагнул порог клиники два года назад.  Отвлекают работой, дружбой и… и теперь вместо того, чтобы переживать за своих пациентов, у него с трудом выходит пережить другого доктора.  За два года Джошуа наотвлекался на Джонхана с его этой занимательной медициной так, что тот теперь может позволить себе заснуть на его плече в ординаторской, не сколько не заботясь о чужих чувствах и мыслях по этому поводу. — Вот, — угрожая рассыпать все содержимое миски на друга, Джонхан все-таки передает сырный начос Мингю. В его состоянии это демонстрация фантастического акробатического искусства. Геометрические фигуры на ковре сливаются в некий калейдоскоп. Треугольники закругляются в квадраты и обратно. Если начать часто моргать, то там начинают виднеться то ли кресты, то ли ромбы. Не считая того, что предметы перед глазами немного плывут, тут очень милый интерьер, такой аккуратный и весьма незатейливый. Джошуа достаточно придирчив, чтобы уверенно об этом говорить и не сомневаться в своей объективности. Но говорить он не стал - Сынгван не заслужил. Еще и мандаринами пахнет из-за ароматический свечей, хотя должно пахнуть пиццей и алкоголем. Ужас, это так сбивает с толку. Джошуа морщится – атмосферу уловил, но алкоголь в крови не дает сфокусироваться на ней. Зато пальцы Джонхана, отодвигающие от него свечу, не поддаются критериям определения четкости. Но стоит ему пропасть из виду, и картинка мира опять чуть плывет. И почему каждое их совместное мероприятие заканчивается попойкой без шансов на реабилитированную совесть? Может, запретить праздники? Нет, в их случае и все выходные будут считаться за праздники. Хотя какие им выходные, когда человечество (в их лице в частности) каждый день старательно пробует убиться. — Мингю, а ты бы с кем переспал? — интересуется патологоанатом Джун, пытаясь одновременно прожевать еду и открыть банку диетической колы, но его пальцы проскальзывают по крышке пару раз. — Ну, — Мингю делает вид будто думает, но выдает сразу, — С Минхао. И я бы, наверное, был пассивом, — к концу своей фразы он всё-таки получает снисходительно-одобрительный кивок от вышеупомянутого. Ловит его, как привык ловить подачки в виде особо щедрых на телефонные номера пациенток. — Еще, возможно, с Чолем, но тут пассивом был бы он. — Иди в жопу, Мингю, — тут же слышится сорванный вопль откуда-то со стороны коробок с пиццей. Сынчоль всем своим видом хочет показать, как недоволен, но он уже растратил всю свою энергию, пока ругался с Сынгваном. Так что недобровольному пассиву остается сидеть на месте и оттуда ворчать. — В твою? Всему свое время, милый, — с елейной ухмылкой говорит Мингю, а потом обращается к внимательно следящими за перепалкой зрителями. — Что и требовалось доказать, — выносит он вердикт и уже готовится получать овации. Если приглядеться, даже оливковый венок материализуется у него над головой. К до сих пор возящемуся с крышкой Джуну подползает Чон Вону, пытающийся изображать трезвость, но его выдает уплывшая вместе со всеми мыслями улыбка. Он тянется помочь. — Доктор Чон ведет себя странно, — комментирует Чан. — Он такой с первого курса, — хмыкает Джошуа. — Вы так давно дружите? — восторженно подскакивает на месте интерн. — Вместе учились? В США? Я знаю, что вы там учились. Интересно, откуда? — Мы не дружим, — отрицательно качает головой Вону. — Он просто был единственным корейцем на потоке, когда мы учились. — Да, да, да, — ехидничает Джошуа. — Нам просто было не с кем общаться помимо тысячи других студентов. Удивительно, как у Вону еще руки не трясутся от количества выпитого? Вот он - потомственный хирург в третьем поколении. Они с Джуном обычно хорошо работают в связке. Даже сейчас бутылка газировки поддается их совместным усилиям. — Джи… — только начинает Сунен, уже вполоборота повернувшись к лучшему другу и по совместительству нейрохирургу. По опыту общения с ним, люди чаще всего приходят к выводу, что ковыряться скальпелем - для него единственный способ разобраться в том, как работают чужие мозги. — Только попробуй, — будто даже дружелюбно хмыкает Джихун, не отвлекаясь от складывания пиццы вдвое, чтобы позже удобнее запихивать ее себе в рот. — Да, я вообще-то у Джису-хена собирался спросить, — Сунен, чуть меняя направление движения, смотрит и обращается к сидящему рядом с ним ординатору. Вот только этого не хватало. — М?— Джошуа поднимает голову и совершенно ничего не выражающим взглядом смотрит на остальных. Будто немного потерял нить беседы, либо вообще за ней не следил. Он так делает когда не хочет реагировать, но тут, видимо, уже придется. — Будь ты геем, ты бы кому дал? Сослагательное наклонение тут совсем необязательно, но никому из присутствующих об этом знать не нужно. Про себя Джошуа знал все точно, однако никогда не считал важным об этом сообщать всем вокруг. Особенно толпе поехавших коллег. Иногда ему и вовсе казалось, что его ориентация должна быть окружающим весьма очевидна. Также очевидна, как и то, что желание дать кому-то из присутствующих могло возникнуть только под химическими наркотиками.  Хотя… только если… Взгляд Джошуа цепляется за сидящего напротив Джонхана, который совсем немного отклоняется назад к дивану и отчего-то начинает лыбиться, стоит им встретиться глазами. Он так же, как и Джошуа, сидит на полу, ближе к разложенным на журнальном столике закускам, и подворовывает из чужих мисок. До этого момента дурацкая игра интересовала его куда меньше пиццы с ананасами. Надо отметить, он тот еще извращуга (хотя чем Джошуа лучше, если ему нравится за таким преступлением подглядывать). Задрав подбородок, Джонхан наблюдал за происходящим, и его нарочито надменное выражение лица (не)слегка раздражало. Будто у него почему-то не было сомнений, что сейчас прозвучит его имя.  Если так уверен, чего тогда руки на груди сложил и нервно перебирает пальцами? У него есть привычка наглеть, а еще есть привычка за этой наглостью прятаться. Как люди прячутся, когда нервничают, злятся, волнуются или очень боятся. Прячут любые эмоции, которыми не хотели бы делиться.  Совсем ненадолго Джошуа напрягается и сжимает губы чуть сильнее обычного, не совсем так, как когда задумывается.   Возможно, его улыбка - это просьба подыграть, а может, у Джонхана просто не получается не быть придурком.  Цокнув языком, Джошуа улыбается совсем приторно: — Блин, мужики, вы все такие классные, я бы тоже вам всем дал, — он делает паузу, совсем небольшую, чтобы то ли вдохнуть, то ли моргнуть. — Всем, кроме Джонхана. Чтобы не выронить палочки, Джихун крепко сжимает их в руках, содрогаясь от хохота. К нему тут же присоединяются остальные. Все, кроме Джонхана, чья челюсть совсем немного, почти незаметно, напрягается. Неужели недоволен? Подмечая это, Джошуа подносит банку колы ко рту, чтобы спрятать подрагивающие уголки рта. А вот не хрен было смотреть так, будто Джошуа прям тут себя для него разложит. Черта с два он за счет него свое эго потешит. — Серьезно, почему? — тут же подключается Сынчоль, будто планирует досконально разобраться в этом вопросе, а не начать топить своего же лучшего друга. Конечно, он будет топить. Для чего еще он терпел его и Мингю еще с медицинского университета? Чхве Сынчоль еще лелеял надежду отыграться за годы подъебов. — Думаешь, там жесткий дерти ток? — неожиданно вкидывает Джун и никто из присутствующих не хочет знать, с чего он вообще об этом заговорил. — Согласен, его голосом это бы звучало странно. — Чего? — смеется Вону. — Это потому что без одежды он похож на детеныша кальмара? — хитро лыбится Мингю, но на его комментарий Джонхан только закатывает глаза. Ничего, в следующий раз, когда они будут в раздевалке, то он его отфотографирует во все щели, и потом продаст эти фотографии. — Чег…— тут Вону роняет голову Джуну на плечо, а потом и вовсе скатывается ею к нему на коленки. Ну, минус один. — Дело в выносливости? — не осторожно предположил Чан. Мингю тут же чуть прикрыл его собой, замечая, как Джонхан готовится метать молнии, а значит, следует ожидать грозовые (кукурузно-чипсовые) осадки. — В смысле в выносливости? — выгнув бровь, Сынгван пакостно заулыбался. Оставалось надеяться, что он не будет поднимать эту тему со всем персоналом клиники, начиная с врачей из других отделений и заканчивая уборщиком. — Ну, он быстрее всех устает на ночных дежурствах. Джонхан уже прокручивал в голове как наказать своего интерна за опрометчивые слова. Мингю выхватывает у него из рук тарелку, потому что на своем горьком опыте знает, что может произойти, если его друг решит метнуть попкорн. Все точно закончится несчастным случаем и полный рандом кто пострадает. Слава богу, тут все умеют накладывать швы. — Хватит оправдываться, не это ты имел в виду, — гадко хихикнул Сынгван. — Все проще, ребят, — отрицательно качает головой Джошуа, привлекая общее внимание, но все еще стараясь незаметно отслеживать каждую реакцию объекта их обсуждения. Он видит, как на самом деле обидчиво морщится Джонхан от слов Мингю и как немного краснеет от выпада Чана. И точно знает, что ему даже понравится: что он принет за игру или очередной вызов, а поэтому говорит: — Если бы я был геем, то это значило бы, что мне нравятся мужчины, так? Мужчины это люди. По-вашему, Джонхан похож на человека? Правда же. Это существо, конечно, может мимикрировать под хомосапиенс, но он что-то иное и наукой еще не изученное; наглое, хитрое, противное и чересчур… все чересчур для обычного человека, к которому могут применяться обычные определения. Джошуа пожимает плечами так нарочито легко и непосредственно, что у Джонхана, кажется, случается микроинсульт за эту секунду, и он даже моргнуть не может, пытаясь на ходу выдумать, какую эмоцию изобразить вместо искренней. Это вообще был комплимент или оскорбление? — То есть ты бы ему точно не дал? — не унимается Мингю, которому вместо всех этих завуалированных игр нужно. просто. получить. точный. ответ. — Не дал бы, — кивает Джошуа. — Да я бы у тебя и не взял, — щурится и кривляется Джонхан, будто пытается разглядеть в Джошуа чего ему тут объективизировать. Наконец выбрал тактику И снова это движение плечами, которое не дает покоя. Зрачки расширяются, хоть свет и долбит в глаза. Вызов принят. — Эй, ребят, а этот вообще живой? А вот Вону пора бы куда-нибудь оттащить и желательно в сторону ближайшей сантехники. Вариант принести ведро, даже не рассматривается после того, как в прошлый раз оно оказалось у него на голове. Унитаз хотя бы нельзя на себя надеть.

***

С чего начинается иммунитет? Наверное с крепкой такой дозы патогена, чтобы было на что реагировать и кого в себе злокачественного выявлять. Джонхан нагоняет Джошуа на парковке у клиники. У него в руках два стаканчика кофе, которые он старательно пробовал не трясти, пока бежал за удаляющимся силуэтом коллеги. Аккуратно уложенные с утра волосы из-за ветра сбиваются челкой на лицо - ему кажется он теперь выглядит слегка глуповато. Разочарованно морщась, Джонхан тянет уголки губ шире, чтобы сбить напряжение и выглядеть бодрее. Он толкает стаканчик в чужие руки. Солнце светит, но не греет. На улице прохладно, но пока мерзнут только щеки. В отличие от Джошуа, его взбалмошный коллега шапки не носит, а потому, у него давно покраснели уши. На эту небольшую, но занимательную деталь трудно не обратить внимание. Пальцы подрагивают. — Доброе утро, — благодарно кивает Джошуа сжимая маленький стаканчик крепче, пытаясь так согреть большую ладонь. — Это подкуп или там соль вместо сахара? Джонхан ему улыбается, но Джошуа поднимает глаза на кучные облака застывшие над холодными крышами. Неужели ждать осадков? Жаль весь выпавший снег уже растаял. Он даже выходил на улицу вчера ночью посмотреть, как крупными хлопьями заметает улицу перед его домом. Ему становится веселей от одной мысли о том, как снежинки в свете фонарей напоминают блестки. Джошуа и без музыки прочувствовал момент так ярко, будто он попал в кино. Сейчас он тоже в кино, но жанр ему не нравится. Медицинские драмы ему не по душе, потому что слишком про них, поэтому всегда пытается сбежать хоть куда. И чаще всего Джонхан пытается утащить его в ситком комедию, где даже стаканчик с кофе может таить в себе опасность. — Это забота, доктор Хон, — пожимает плечами Джонхан и убирает руки в карманы, стараясь выглядеть непринужденно. Но Джошуа чуть щурится глядя на него боковым зрением. Какой-то его коллега чересчур «расслабленный» сегодня. Не к добру. — Я не буду брать этого твоего деда и не проси, — хмыкает Джошуа и осторожно, чтобы не обжечься отпивает кофе. — Хватит отлынивать, доктор Юн. Ему нужно просто скорректировать план лечения, включая измерение медикаментов и диеты. Мужчина поступил вчера с отеком ноги и ужасной одышкой. — Пф, да когда мне требовалась твоя помощь? По твоему я не знаю что делать с диабетиком с сердечной недостаточностью? — Ну время от времени это происходит. Иногда ты вспоминаешь, что есть специалисты лучше тебя, — заводит привычную шарманку Джошуа. Он слегка улыбается, но тут же скандально надувает губы. — Знаешь, это нормально просить совета у более квалифицированных коллег. — Ты что-ли? — косится на него Джонхан всем своим видом демонстрируя скепсис. — Просто для справки, ты уступаешь мне во всем. Я умнее, красивее, сексуальнее… — он загибает пальцы. — Конечно, — Джошуа иронично кивает будто совсем не собирается спорить. — Только когда меня сделают главой ординатуры плачь пожалуйста потише. — Прости, но даже тут я тебя обойду. — Самоуверенный придурок. Твой диагноз, кстати. Они не первый день знакомы, знают что эта игра в перепалку может продолжаться долго и красочно в своих изощрениях. И скорее всего все закончится тем, что достигнув морального удовлетворения от дерганья друг друга за косички, оба весело пошлют любимого коллегу в одно место. — Возможно, но я классный друг, ты не можешь этого отрицать, — Джонхан звучит так будто пытается его в этом убедить. — Признай, я тебе нравлюсь. — Губу закатай, — свое ехидное выражение лица, Джошуа прячет отпивая из стаканчика. — Нет, серьезно, — доктор Юн изгибает бровь, будто смотрит на человека, который предложил ему лечится уринотерапией. — Ты же вчера соврал, просто из вредности. — Нет, я правда считаю, что друг ты может быть и классный, но в остальном… — Чего в остальном? Хочешь сказать мне чего-то не хватает? Это потому что я мужчина? — О, нет, — смеется Джошуа. — Значительный недостаток, но не единственный. — Колись, почему не мне? — Если я начну перечислять, то никогда не закончу. — Тебе не нравятся корейцы? — Нет, ты конкретно. И Джонхана раздражает факт того, что Джошуа произносит это точно таким же тоном, как когда на прошлой недели сказал о том, что не в курсе куда делась заначка острой лапши Ли Чана (то есть очень убедительно, потому что это Джонхан ее стащил). — Тогда в чем проблема? Джошуа знает, что нельзя давать ему никаких лазеек. — Ничего, чтобы ты мог исправить, — он заявляет это категорично, но с такой приторной улыбкой на лице, что его даже в гневном отрицании нельзя заподозрить. — Просто смирись. Да в гробу Джонхан видал такое смирение. Они оказываются на пороге клиники и Джошуа с самой невинной улыбкой кивает на дверь спрашивая: — Откроешь? У него стойкая иммунная система. В нем совсем не просто прогрессировать болезнью. И как в их первую встречу его организм сразу распознает вирус, а потом активируется врожденный иммунный ответ - организм готовится к защите. Сердечный ритм учащается, все тело волнуется. — А ты дашь?